Я не знаю

Керро не напивается. Она просто слегка употребляет, но не напивается до чертиков или подобной чепухи. Мэрилин пригубляет медленно, с толком, а только потом понимает, что её накрывает быстро, стремительно, неизбежно. Мэри отключается, когда видит Викторию перед собой, а глаза открыть так тяжело, так сложно и напряженно, что она так и остается висеть безвольно на руках женщины, которая, кусая губу, подхватывает её на руки, расплачивается и уводит к своей машине, наплевав на важную встречу, ради которой она приезжает в бар. Райдос тащит (в который уже раз?) не очень трезвую Керро к себе в квартиру, укладывает её на небольшой диванчик, когда девушка открывает глаза и осматривается (и все это повторяется из раза в раз). Она открывает глаза, садится, а в голове туман и полное непонимание происходящего. Разглядывает уже знакомые стены, в голове гудит, мысли путаются. Смотрит на Вику, которая только качает головой, подносит ей стакан с водой и усмехается, присаживаясь на небольшой кофейный столик. — Опять? — Спрашивает женщина без злобы. — Видимо, — Проговаривает рыжая, разминая затекшую шею. Алкоголь бурлит в её крови, но ноги свинцовые и стянуть их с диванчика — смерть. Оглядывается, пытается найти хоть что-то, на чем можно остановить свое внимание для более пристального изучения, но ничего, ровным счетом. Все уже рассмотрено. — Эм, опять так же? — Да, Мэри, — Улыбается темноволосая, встает на ноги и убирает руки в карманы. Женщина отходит от стола, а Мэрилин буквально подрывается на ноги (откуда силы?), наплевав на окаменевшие мышцы, и касается ее плеча, заставляя ту обернуться. Она смотрит в ее глаза, приподнимается на носочках и быстро касается ее губ своими. Вика не двигается, позволяет ей себя целовать и лишь зажмуривается, когда её мягкие губы заставляют Райдос терять над собой контроль. Руки бесконтрольно проводят по её стройному телу, пальцами сжимает бедра и отстраняется, когда девушка этого хочет. Мэрилин хватается за ее плечи, смотрит в глаза и кусает губу (слишком невинно для того, кто только что сам поцеловал другого человека, такого чужого/родного ей). — Что ты делаешь, Мэри? — Я не знаю, Вик, — Проговаривает Керро. Она отступает, проводит пальцами невесомо по губам, когда уже сама Райдос приближается и притягивает к себе, впиваясь в мягкие губы поцелуем. Зарывается пальцами в волосы, пропускает отдельные, чуть завитые, сквозь них и дышать не стоит, на самом деле. Виктория уже далеко отсюда, где-то в том, странном и таинственном мире, где нет никого, кроме нее и Мэрилин. Той Мэри, которую она любит. И женщина выплывает из сковывающего омута, открывает глаза, и видит её легкую улыбку. — Что мы делаем, Вик? — Я не знаю, лисенок, — И мира нет. Потому что есть её губы, алкоголь в крови и прохладная квартира ведьмы. А кому еще что-то надо, когда ноги еле слушаются, а мозг существует отдельно? Кому-то (Мэрилин) нужны поцелуи, держащие её на земле.