Чернота

Какое-то время я ещё задыхаюсь от рыданий и боли, но в скором времени это проходит. Теперь все, что осталось во мне — ненависть. Я осознаю только сейчас, что живёт во мне. Это что-то очень темное, абсолютный черный — вот цвет моего сердца. Или, как говорят остальные, чернота. Не знаю, была она с рождения или поглотила мое сердце со временем. Всю жизнь я доверяла тебе. Всю гребанную жизнь, понимаешь? Я давала тебе все, что только могла, заботилась о тебе, как о родном человеке. А что ты? Ты лишь использовала меня. А теперь, когда боль от предательства ушла, я знаю, что с тобой делать. О да, я представляю, как заманю тебя в свою ловушку. Ты подумаешь, что я простила тебя. Забыла все, что было… Как же ты наивна. Думаешь, сможешь опять использовать меня? Думаешь, я настолько добра, чтобы обо всем забыть? Я, как губка, впитывала всю эту боль, эту ненависть, чтобы выплеснуть ее на тебе. Ты пойдешь за мной и окажешься в ловушке. Будешь напугана, осознав, что происходит. А это только и будет веселить меня. Маленькая, глупая девочка, возомнившая себя богиней лишь из-за того, что у тебя светится сердце… Мне не составит труда загнать тебя в угол. Медленно пройтись к тебе, сильнее сджав в руке хирургический скальпель, украденный перед этим из морга. Ты вся дрожишь, смотришь на меня своими огромными зелёными глазами и тихо говоришь: — Алекс… Не делай, пожалуйста, глупостей… Ты не здорова. Успокойся… Я так часто слышу это от тебя. Что я больная… Может, это и так. Но мне нравится быть такой. Мне нравится то, что у меня внутри. Нравится это Чёрное сердце. Я улыбаюсь и подхожу почти вплотную. Бью кулаком в живот, от чего ты сгибаешься, вскрикивая, и медленно сползаешь по стене вниз. Я снимаю с себя шарфик и наклоняюсь к тебе, хватая твои руки. Легко поднимаю их вверх, связывая. А затем тащу к ближайшему столбу. Ты удивительно лёгкая. Хотя, может, это Чёрное сердце дало мне силы. Ты больше не кричишь, лишь тихо хнычешь. Я привязываю тебя к столбу и уже наконец могу переходить к главному. — Алекс, пожалуйста… — по твоим щекам уже текут слезы. — «Пожалуйста» что? Простить тебя? После всего, что ты сделала? При обычных обстоятельствах ты бы не извинилась. Так неужели нож заставляет тебя задуматься над своими действиями? Неужели думаешь, что я сжалюсь? Я провожу скальпелем по твоему животу, пока ещё скрытому рубашкой, не надавливая. А затем разрываю одежду, чтобы ничего не мешало заниматься своим делом. Для начала проведу медленно, оставляя лишь неглубокий порез. И ты уже начнёшь кричать, но никто нас не услышит. Затем резко прорежу ткани так, чтобы добраться до внутренности. Ты, наверняка, к тому времени потеряешь сознание. Но это мне не важно. Мне хочется достать то, что у тебя внутри. Хочется увидеть какое оно внешне, это Сердце, что светится. Я-то уже знаю, какое оно на самом деле отвратительное, как бы ярко не светилось. Сделаю широкий разрез и начну доставать из тебя кишки. Но, скорее всего, мне надоест это долгое занятие и я, оставив половину висеть снаружи, сделаю ещё один надрез под ребрами. Вокруг столба уже образуется лужа из крови, что будет стекать по твоим ногам. Главное, быстро достать твое сердце. Мне придется немножечко отрезать тебе куски от лёгких, дабы добраться к цели. А затем просунуть руку и достать трофей. Кровь… Ее будет много, она насквозь пропитает твою белую рубашку (вернее ее остатки). И моя рука тоже будет в крови, когда я достану все ещё бьющееся сердце из твоей груди. Оно, я уверенна, будет светится, постепенно угасая. Внешне оно привлекает, оно красиво, может освещать. Но на самом деле Светящееся сердце отвратительно. Как обманчива внешность. Знаю, ты уже будешь мертва, но все равно это не избавит меня от удовольствия запихнуть твое сердце в твою же глотку. Я отступлю на шаг, любуясь своей работой: привязанная к столбу девушка со светлыми волосами, со свисающей кишкой, с которой ещё капает кровь… Из надреза, что я сделала сверху так же струится кровь, рядом валяются кусочки лёгкого. А из открытого рта виднеется уже погасшее Сердце, что когда-то светилось. Но даже если, оно и светилось, то никакого счастья и любви другим не приносило… Все не хотят открывать глаза на то, что на самом деле такое Светящееся сердце. А во мне все быстрее бьётся Чёрное сердце. Только теперь я понимаю — меня не поглощала Чернота, я и есть Чернота.