you can play with my joystick

У Хёнджина поступление, гора экзаменов и дорогие «женские» сигареты в кармане куртки. Из-за экзаменов он пропадает на время совсем, беспокоясь, что не поступит в Сеул, сразу на бюджет. Чисто принципиально. Феликс не разделяет энтузиазм, ему бы хоть как-то вмазаться на платное, на любой факультет, лишь бы взяли, но он делает вид, что понимает переживания друга. Друга, друга, друга. У них странные отношения? Кристофер… вот кто лучший друг Феликса, а ещё сводный брат для Хёнджина. Благодаря Кристоферу они и знакомы, если говорить фактами, благодаря нему в жизни Хёнджина и появился Феликс. Суетливый, неугомонный, упрямый, инициативный и жутко симпатичный Феликс, который с первого взгляда украл сердце Хвана, даже разрешения не спросив. Конечно, даже если бы и спросил, мало что изменилось тогда, потому что никто не был против изначально. Однако, понял ли сам Феликс, что сделал? Пока у Хёнджина подготовка к экзаменам каждый день, горы репетиторов и домашнего задания, Феликс и Крис целыми днями пропадают в комнате второго или на пляже, иногда в кфс, а может и просто ходят по улицам, смотрят тиктоки, шутят свои локальные шутки, соревнуются, кто больше съест и кто кого обыграет в очередную игру. Хёнджин завидует. Не то, что завидует тому, что у них свободного времени так много, скорее завидует своему брату, что с Феликсом сутками почти, которому совсем не неловко пригласить друга куда-то, предложить что-то, сжать в объятиях или прошептать что-то на ухо, чтобы после смеяться вдвоём. Хёнджин тоже так хочет. Феликса остро необходимо обнимать, вместе с ним находиться в любом конце мира, слушать его низкий смех, поддразнивать, спорить, обсуждать очередной сериал и тащить потом на крышу смотреть, как горят огни вечернего города. Но вместо этого Хёнджин сейчас смотрит на горы учебников и в сотый раз задаётся вопросом, а для чего он это делает? Голова болит нещадно сильно, взрывается фейерверками почти что, и он не выдерживает, отодвигается от стола, встаёт со стула и быстро закидывает в рот таблетку, делая глоток воды. Желание сидеть за книгами на сегодня отпадает совсем, особенно когда из соседней комнаты слышно, как брат и друг играют в свою очередную игру и спорят, кто кого уделает на этот раз. Сам Хёнджин в играх не разбирается, но интересно жутко, особенно когда играет Феликс, поэтому он и тихо заходит к ним в комнату, садится сзади и, встретившись взглядом с Крисом, кивает ему, мол, не отвлекайся, я просто посмотреть. Феликс весь в игре. Даже если он и заметил Хёнджина, то повернуться у него не хватает времени и выдержки, потому что каждая потерянная секунда может повлиять на итог боя, тут не до знаков вежливости и внимания. Пальцы Феликса крепко сжимают джойстик, скользят по кнопкам, а сам Ли громко сопит и матерится под нос каждый раз, как атака выходит не такой быстрой, как он хотел бы. Его лицо сосредоточено до ужаса, оно кажется сейчас особенно серьёзным и даже пугающим, в его глазах плещет огонь решимости и, честно говоря, Хёнджин не завидует Кристоферу, чьего персонажа сейчас жестоко избивают, даже не давая возможности отступить. Кристофер хмурится тоже, восклицает что-то постоянно, говорит абсолютно пустые угрозы Феликсу, пихает его пару раз и едва отбивается уже в игре, правда, сразу же получая сильный удар, от которого теряются почти все жизненных силы, которых осталось совсем мало, если Хёнджин правильно понял куда нужно смотреть. В душе он искренне болеет за Феликса, но, конечно, при брате сказать этого не может — тот жутко обидится, он может. Поэтому Хёнджину только и остаётся, как наблюдать за ними и вздрагивать каждый раз, как Феликса атакуют. Но волнение оказываются неоправданными, Феликс выигрывает который раз и отбрасывает джойстик подальше. Его лицо сразу же становится мягче, складка между бровей разглаживается, а ранее поджатые губы растягиваются в довольную, совсем кошачью, улыбку. — Я тебя снова сделал, — самодовольно говорит он Крису, и поворачивается к Хвану. — О, привет, Хёнджин. Закончил с уроками и хочешь сыграть? Уши Хёнджина краснеют от неловкости и он теряется в словах. — Он не умеет играть, — Кристофер зевает и лениво щелкает кнопками, выбирая другую игру, потому что в эту они играют уже два часа и надоело. Лицо Феликса вытягивается, видимо, для него мысль, что кто-то в мире не умеет рубиться в приставку кажется совсем сюрреалистичной и даже абсурдной. Он смотрит то на Криса, то на Хёнджина, ожидая, что кто-то из них рассмеётся, но первый всё так же смотрит только на экран, а второй неловко кусает губы. — Да вы прикалываетесь… — выдыхает шумно, а после тянет Хёнджина к себе, заставляя сесть рядом. — Тебе повезло, и мастер тебя всему научит. В горле Хёнджина давятся одновременно слова против, потому что стыдно и неловко, он не умеет совсем ничего и чувствует себя глупо, вместе с ними и слова благодарности сжёвываются и проглатываются от неловкости. А Феликсу, в принципе, всё равно, ведь он уже решил, что будет учить Хёнджина, а значит будет, кто его вообще сможет остановить? Будучи на редкость упрямым, Феликс явно не тот, кто примет отказ, который хотя бы логично не аргументируют. Да и, честно говоря, Хёнджин понимает, что Феликс, на самом деле, расстроится, если ему откажут, потому что его игры это что-то из разряда святого и того, во что он в жизни не посвятит кого-то постороннего. Джойстик лежит в руках непривычно и неудобно, он кажется слишком большим и слишком маленьким одновременно, а кнопок как-то больше, чем Хёнджин ожидал. Кристофер смотрит на это и смеётся, совсем не спеша что-то объяснять, а Феликс видит это и закатывает глаза. В следующий момент он уже встаёт на месте и протискивается в пространство между Хёнджином и спинкой дивана, чтобы сесть сзади друга и положить руки поверх его рук и направлять. У Хёнджина дыхание перехватывает, когда он чувствует, как к нему жмётся Феликс, как горячее дыхание опаляет шею с левой стороны, а (крохотные) руки сжимают его. Все надежды только на то, чтобы уши не начали краснеть ещё больше, а вместе с ними шея, лицо и всё остальное, что только может. Если оно не уже. Но даже если и так, то Феликс не обращает на это внимание (специально или нет никто не знает) и вещает про кнопки, показывает как и что нужно делать, как наносить удары. Крис любезно разрешает побить его персонажа ради практики и даже не сопротивляется, когда тому довольно сильно врезают. Хёнджин старается поспевать за чужими словами как можно быстрее нажимать на кнопки, довольно быстро входя в раж. Оказывается, это действительно очень интересно, особенно когда что-то выходит. Это жутко радует Феликса, и поэтому он сгоняет Криса с места, забирает его джойстик и предлагает Хёнджину на пробу сыграть вдвоём. Кристофер очень выразительно смотрит на то, как Феликс впервые в жизни разрешает кому-то играть его джойстиком и его персонажем, и хмыкает, отсаживаясь в сторону. Тут нечего спрашивать, всё лежит на самой поверхности. Удар и ещё удар. Хёнджин нещадно лажает весь первый бой, едва успевая уворачиваться от ударов Феликса, который снова теряет голову. Периодично Ли успевает возмущаться, что персонаж Чана слабый какой-то и скучный, на что в ответ получает вопрос, почему тогда его слабый персонаж сейчас так легко мутузит крутого и непобедимого феликсового. Феликс на это закатывает глаза, успевает показать средний палец и ещё раз врезать Хёнджину в игре. — Прости, я плохой ученик, — неловко говорит Хван, когда «его» персонажа можно разве что соскребать с земли. Феликс лишь рукой машет на это. — Нет, это было круто, ты наоборот быстро учишься, это я сдуру начал играть в полную силу. И в следующем раунде он действительно немного поддаётся, позволяя Хёнджину разыграться и даже пару раз себя ударить, потому что, кажется, сияющие глаза и улыбка Хвана того стоят. — Какие вы дураки, — выдыхает Кристофер, наблюдая за этим, но его даже не слышат, поэтому он решает тактично уйти, оставив тех вдвоём. Впервые в жизни Хёнджин тратит на игры около трёх часов без перерывов, вникая во все тонкости дела, слушая голос Феликса который то обещает зад ему надрать, то говорит, как быстро он учится, и чувствует удивительную лёгкость и странный осадок. Только когда глаза начинают болеть, а у Феликса затекают ноги, они откладывают джойстики и младший, потянувшись, говорит, что устал. Раньше Хёнджин бы не понял, как можно устать от игр, но сейчас он полностью разделяет это чувство. Веки кажутся очень тяжёлыми, а спина хрустит, когда он протягивается, поэтому ничего не остаётся, кроме как согласиться. Диван широкий и на него можно легко лечь, не мешая друг другу. Но Феликс заваливается совсем рядом, прямо на сидящего Хёнджина, который от этого тоже падает то ли на спину, то ли на бок, и оказывается в крепких объятиях друга. Давно стоило бы понять, что купиться на то, что Феликс не кажется особо сильным — плохая идея. В нём будто вполовину больше силы, чем в высоком и более крупном Хёнджине, и это почти несправедливо, но Хвану это нравится, кажется привлекательным. Голова Феликса оказывается где-то на груди Хёнджина, а его нога на чужих ногах. В этом нет ничего необычного, у них часто такой близкий и странный контакт, против которого Хёнджин совсем ничего не имеет, а его сердце каждый раз сходит с ума. Оно буквально горит огнём и бьётся, как будто это барабан, по которому стучат. Феликс вдруг совсем крепко его обнимает и ворочаться начинает, намекая, чтобы Хёнджин тоже обнял. И кто такой Хван, чтобы спорить? Он с радостью прижимает к себе Феликса и утыкается носом в макушку, вдыхая запах яблочного шампуня и, кажется, принглс, которые утром на него высыпал Крис. — Мне нравится слушать то, как часто бьётся твоё сердце, — неожиданно серьёзно говорит Феликс и ухом жмётся к чужой груди ближе. А у Хёнджина весь воздух вот-вот грудь покинет от таких слов, потому что он не рассчитывал вообще, и это слишком интимно, слишком всё раскрывает. Но Феликс совсем не смущается, только сладко зевает, трётся носом о футболку Хёнджина и доверительным голосом продолжает. — У меня от тебя сейчас бьётся точно так же.