Я скучал по теплу

На Стайлзе несколько футболок, толстовка и два растянутых свитера. Вместо привычных джинсов — теплые штаны. Довершают образ старые шерстяные носки: выглядят они так, что даже самая голодная моль к ним не притронулась бы. Из-за такого количества слоёв одежды Стайлз даже кажется не таким худым, как обычно, словно нормально питается, а не перебивается с энергетика на кофе, как любой среднестатистический студент. Стайлз, видимо, не осознает, сколько всего на нём надето, пока не ловит на себе вопросительный взгляд Питера: — Обогреватель сломался, — поясняет парень и протягивает Питеру папку с документами, — Вот, это то, что Скотт просил передать. Питер закатывает глаза, но документы берет: — Детский сад. Скотт, кажется, обиделся, когда Питер намекнул, что теперь он тоже альфа, так что чисто теоретически территория принадлежит ему. Или когда Питер сказал, что не может разглядеть, какого цвета у МакКолла глаза — за толстыми стеклами розовых очков не видно. Или… В общем, уже две недели Скотт подчеркнуто не разговаривает с Питером и общается с ним через Стайлза. Не сказать, что Хейла это особенно расстраивает. Наивный и не шибко умный подросток — так себе потеря. — Оба хороши, — фыркает Стайлз и зябко поводит плечами, — Ладно, спасибо, что заехал… — Я посмотрю, что можно сделать, — кивает Питер, оценивающим взглядом пробегаясь по содержимому папки. — Спасибо, — еще раз говорит Стайлз и уходит в дом, даже не дождавшись, пока Питер уйдет с крыльца. Мистер Вежливость этого года просто. Интересно, это он от Питера такого понабрался? Говорил же шериф, что общение с Хейлами плохо влияет на людей. На обратной дороге Питер почему-то не может выкинуть слова Стайлза из головы. Отопительный сезон еще не начался, но на улице и правда холодно. Обогреватель, значит, сломался? Дотошный Стайлз может из кого угодно душу вытрясти, если захочет, так что даже в городе без единого магазина найдет себе новый обогреватель. С чего бы парню просто сидеть дома и мерзнуть? Чудны дела твои, господи… *** Работая над раздобытыми Скоттом рукописями (исключительно ради собственного интереса, а не ради какого-то там общего блага, о котором постоянно трындит МакКолл), Питер периодически пишет Стайлзу. Что-то объясняет ему, кидает ссылки на интересные статьи, делится своими мыслями… К Стайлзу тянет, и об этом проще не думать. Питер почему-то уверен, что ни к чему хорошему размышления на эту тему не приведут. В конце концов, ему не 13 лет. Период романтических страданий давно прошел, да и рисовать сердечки в дневнике — это скорее к Дереку, а не к Питеру. Влюблен ли Питер? Нет. Так что к чему всё усложнять? Правда, совсем не усложнять не получается. Питер периодически вспоминает про этот чертов сломанный обогреватель. Нашел, к чему прицепиться… Какая-то незначительная деталь, а в груди уже клубком свернулось беспокойство и полупрозрачная неявная тревога. Хоть к психотерапевту записывайся. Но Питер всё же оборотень. Он привык доверять своим инстинктам и слушать своё чутьё даже в самых нелепых ситуациях… Так что обогреватель всплывает в их переписке еще несколько раз. Сначала Стайлз просто отвечает расплывчато и туманно, словно лучший выпускник курсов «как очень долго говорить и ничего не сказать», а потом и вовсе игнорирует эти сообщения и меняет тему. Какого черта? *** Питер настолько устает от этих дурацких игр, что поздним вечером заявляется к Стайлзу без предупреждения: просто показывается на пороге и звонит в дверь. Если Стайлз не откроет, то… Что именно случится, Питер додумать не успевает, потому что Стайлз всё же открывает. Бледный, в куче одежды и в пледе. Парень явно ожидал увидеть кого угодно, но не Питера. Большие глаза становятся испуганными, словно у олененка, а сердце начинает биться быстрее. От Стайлза пахнет не страхом, а скорее неловкостью, смущением и желанием закрыть перед оборотнем дверь и спрятаться под кроватью. — Рассказывай, — говорит Питер. — Э-э, что? — актер из Стайлза так себе, так что попытка сыграть дурачка оказывается неудачной. — Рассказывай, — с нажимом повторяет Питер, скрещивая руки на груди и очень выразительно смотря на Стайлза. — Обогреватель… — Сломался, — фыркает Питер, — это я уже слышал. Так и заболеть не долго, ты в курсе? Оборотень подходит ближе и принюхивается, а потом хмурится: — Ты уже почти заболел. Пошли. — Куда?! Питер оставляет вопрос без ответа, протискивается в дом (ждать приглашения просто не в его стиле), берет парня за руку и ведет в спальню, которая по совместительству служит гостиной и столовой (ох уж эти студенты). Беспокойство перерастает во что-то большее. Кажется, люди называют это заботой. Интересно. — Питер, ты чего? — Раздевайся, — командует Хейл, — и под одеяло. — Волче, ты соблазнить меня решил? – нервно смеется Стайлз, сминая в пальцах край свитера, — Вообще-то нормальные люди сначала ходят на свидания… — Нормальные люди не замерзают в собственном доме… Я обращусь и залезу к тебе. Считай, сегодня ты спишь со своей персональной грелкой. — Но… — Лапушка, я тебе сейчас голову откушу, — ласково говорит Питер, — или просто отберу все теплые вещи и уеду. Стайлз не находится, что сказать, так что послушно снимает первый свитер. Значит, и правда сильно замерз — в лучшие времена Стилински бы даже внимания не обратил на эту угрозу и продолжил бы спорить чисто из упрямства. Питер забавы ради не сводит со Стайлза внимательного взгляда. Парень краснеет, но продолжает раздеваться, правда, так и не доходит до конца — футболка и штаны остаются на нём. Даже укутавшись в одеяло, Стайлз продолжает стучать зубами. — Завтра я тебя лично отвезу в магазин за обогревателем, — обещает Питер и обращается. Волк залезает к Стайлзу под одеяло и жмется ближе. Парень несколько секунд сомневается, а потом обнимает зверя, зарывается руками в его мех и удовлетворенно вздыхает. — Ты теплый. Я скучал по теплу. Питеру почему-то кажется, что Стайлз говорит не только о физическом тепле. — Но в магазин я с тобой не поеду, Волче, — упрямо говорит Стайлз. Видимо, с волком спорить проще, чем с человеком, — И подарков не приму. Я сам справлюсь. — Тогда я заставлю мэрию провести сюда центральное отопление и на неделю раньше начать отопительный сезон. — Питер! — возмущенно охает Стайлз, шокированный то ли наглостью этого обещания, то ли тем, что вместо волка у него в объятиях лежит голый мужчина. Ну а что, в волчьем обличье весьма сложно поддерживать диалог. — Что? — Ты… ты… Питер бросает на парня такой выразительный взгляд, что тот сдается. — Так еще теплее, если честно. Только это… — М-м-м? — Трусы надень. Питер смеется, но всё же надевает белье. Стайлз постепенно согревается и вскоре засыпает, впервые за последнюю неделю чувствуя себя в безопасности в тепле. *** На следующее утро Питер с таким серьезным видом собирается в мэрию, что Стайлзу приходится согласиться на поставленные условия: он рассказывает, что происходит, и тогда вместо капитальных мер они ограничиваются локальными, то есть новым обогревателем. Вернее, ремонтом старого (Стайлз всё же умеет торговаться). — С подработкой в этом месяце не повезло, а я не хочу просить у отца денег, — честно (попробуй соврать оборотню!) говорит парень, — У него сейчас и так туго с финансами, а он ведь и с арендой мне помогает... Да и вообще... Ситуация была не критической, так что… Питер возмущается и очень доходчиво объясняет Стайлзу, что такое «критическая ситуация», а потом применяет свои навыки шантажа и начинает угрожать рассказать всё шерифу. Дело заканчивается обещанием сохранить эту историю в секрете, новым обогревателем (упс) и печеньем с какао (потому что надо же отметить новую покупку). День плавно перетекает в вечер, а вечер – в ночь… Влюблен ли Питер? Нет. Влюбляется ли он?.. Ну… Только никому не говорите.