sii mio

Тёплые и огрубевшие от извечной работы с техникой ладони опустились на напряжённый торс, огладили, чем заслужили недовольное и приглушенное рычание. Барнс резко сел на чужой — их — кровати, в противовес мягко накрыв ладонь Старка своей. — Я так больше не могу, — хрипло произнес Джеймс, отнимая медленно руку мужчины от своего обнажённого тела, сплетая пальцы с его. После этих слов послышался шорох смятых простыней и спутанных одеял, Тони обхватил его сильными руками за талию, оставаясь бесшумной тенью за спиной, и прошептал: — Не можешь быть со мной? Родные губы растянулись в настолько горькой усмешке, что резануло по сердцу. То болезненно, раненным зверем взвыло, будто умоляя не мучить. — Не могу быть без тебя. Ощутимая дрожь прошла вдоль позвоночника, прошила насквозь, дробя кости в порошок. Столь нелюбимая надежда зародилась в сердце Старка, тронула окруживший его холодок, заставила биться быстрее. — Что это? Пойдешь против Стива? А сможешь? — как можно более равнодушно поинтересовался Тони, пытаясь в вопросы вложить толику насмешки, чтобы перекрыть их количество. Но выдал себя тем, как крепко сжал здоровую руку Баки. Мужчина долго и хмуро молчал, не то колебаясь, не то раздумывая. — Он не отпускал тебя даже тогда, когда между вами ничего не было. Барнс повернул голову вбок, встречаясь с таким родным взглядом, накрыл мертвенно холодной бионикой щёку Старка, подался вперёд и коснулся искусанных губ своими. Чувственно, отчаянно-жадно сминая те собственными, ревностно осознавая, что днём эти губы принадлежат не ему. — Я убью Капитана Америку, — непоколебимо, с металлическими нотками в голосе выдохнул горячо в уста напротив Бьюкенен, прежде нехотя отстранившись от них. Тони отпрянул от широкой спины любовника, перебираясь вперёд, вглядываясь в до боли изученное лицо. Подмечая, как из-за сказанного взгляд становится острее, неестественно безэмоциональным, как мужчина в тонкую линию поджимает мягкие и тёплые губы. Некогда лучшие друзья, а с давних пор и любящие друг друга люди… И при таких обстоятельствах Барнс собирался убить Роджерса? После всего, что строилось трепетно между ними до отношений? — Кто-то шёпотом сказал код? Алло, Мстители, Зимний солдат напал на меня. Джеймс не злился на насмешливые комментарии Тони. Прекрасно понимал и то, как звучат его слова, и как он выглядит в данный момент. Раньше он пребывал в таком состоянии, когда был завербован и подчинён сознанием Гидре. Только шутки шутками, а вот сейчас Барнс находился в здравом уме и говорил более чем серьёзно. Стив в его глазах исчерпал себя и как Мститель, и как человек, которого некогда Зимний Солдат удивительно трепетно любил. На первое мужчине, собственно, было искренне всё равно: неважно, кто поведёт Мстителей, кто будет состоять в их рядах. Барнс никогда не был с ними близок, а их знакомство и вовсе началось с того, что славный отряд Мстителей должен был поймать его и убить. Мало приятного, что уж тут. Но если дело касается любви к Тони — убийство стоит того. Джеймс уверен, дай он Стиву выбор: умереть или жить, но без него — адекватность непременно бы проснулась, а Роджерс оставил его в покое. Только надолго ли? Узнай он, кого выбрал Баки, кого полюбил и с кем раскрылся, с кем принял то, кем он являлся и что делал в прошлом — не оставил бы всё так. Не после того, как спас Бьюкенена от разъярённого Тони, готового свернуть ему шею. Но отношения с Кэпом уничтожали его. Будучи с Роджерсом, мужчина чувствовал лишь жалость. Неравенство. Вон он — герой человечества, кто взял под своё крыло убийцу. Опорочил свою чёртову правильность и невинность связью с ним. Баки для него — бельмо на глазу, пятно на репутации всеми любимого героя. — Истинный герой — это ты. Старк, подумав было, что Джеймс неожиданно обрёл тонкую душевную организацию, собирался замять недавно отпущенный язвительный комментарий, как растерянно смолк от подобного заявления. — Все признают Стива, считают его одним из лучших, но лучший — ты. Твои планы действий, твои решения он прикрывает своими речами и распоряжениями, на деле используя и принимая. Мой друг, мой лучший друг, — выделил Барнс, делая томительную паузу. — Не вёл себя так, не воображал себя героем, а являлся им. А любимый мной человек понимал меня, а не испытывал жалость. Голос Бьюкенена внезапно сел из-за непривычно длительной речи, и следующая фраза уже свистящим потоком воздуха приласкала слух: — Моим любимым человеком всегда был ты. — Баки, — прервал мужчину Старк, притягивая к себе за плечи, склоняя к своей груди, пропуская пальцы сквозь пряди отросших волос с еле заметной лаской. Измученность отношениями бесконечная усталость от ошибок навалились на Железного Человека, стоило ему притянуть к себе Барнса. Старая-не-добрая эмпатия. Бьюкенен иссякал эмоционально, готов был закончиться как человек. Остаться на радость обыкновенной машиной, изображающей чувства, которых не существовало. Ломался под ношей прошлого рядом с «идеальным» и упрекающим одной лишь своей правильностью Роджерсом. Капля за каплей восстанавливался рядом с ним — Тони Старком, который и сам трещал по швам от ошибок, находя умиротворение от мук совести рядом с Джеймсом. И не потому, что прегрешения того казались сильнее, хуже. Нет, мужчина так не считал. Просто Баки убеждал его, что без потерь никак не обойтись. Просто Баки не налетал на него с претензиями, как другие. А говорил о том, кого Тони удалось спасти. И что он сделал, чтобы ситуация не обернулась в худшую сторону.

Барнс видел в нём не героя, не имеющего права на ошибку. А человека, которому тоже нужна поддержка.

И, признаться честно, Тони понимал этот шквал эмоций сейчас. Он и сам утомился от давно изживших себя отношений со Стрэнджем. Слишком стремительно мужчина столкнулся с непониманием юмора, слишком скоро меж ними не осталось никаких личных разговоров, кроме как «рабочих». Старку было достаточно и того, что он перенёс тогда. Подобные разговоры бередили старые раны, напоминая ему совершённые ошибки, которые никогда уже не исправить. Стрэндж неожиданно стал человеком, страдающим по «лучшей» жизни. Всё говорил, как могло сложиться, реши Мстители все вместе проблему иначе или раньше, как в итоге вышло и как теперь с этим жить.

Но заглянувший в тёмные глубины Вселенной Тони захотел жить, как никогда. Ценить каждый момент, а не страдать по упущенному.

Отношения со Стивеном угнетали, давили. Коротких встреч с Барнсом не хватало, чтобы полностью восстановиться. Тони захлёбывался в горечи, тонул, утягиваемый под воду привязанной к ноге тяжеленной гирей. И только он находил опору, как та исчезала подобно миражу. Истинным же миражом являлись вода и гиря. Опора была самой что ни на есть настоящей, её необходимо просто добиться. — Я убью Роджерса вместо тебя, — глухо произнёс Железный Человек. Джеймс словно прочитал чувства и мысли Тони через объятья так же, как и сам Старк ранее. — Я не смогу убить Стрэнджа. Он мне не доверяет. Мужчина довольно усмехнулся. И то верно. Это Стив доверял и ему, и Барнсу. Но вот сам Барнс ни у кого, кроме их двоих, доверия не вызывал, а убить супергероя не так уж и просто, если вы не связаны крепкими нитями доверия. — Только тот человек, которого считают любимым или дорогим, сможет убить сильного противника быстро и выжить, — поднявшись с кровати, произнес Бьюкенен. — Уверен, что сможешь сделать это? — А ты уверен? — Я сделаю всё, чтобы быть с тобой.

***

Небо пестрело яркой россыпью звёзд, полумесяц одиноким крюком завис посреди иссиня-чёрного небосвода, но впервые его освещение казалось не обессиленно-тусклым, а мерцающе обнадёживающим. — Где ты так задержался? — в полутьме комнаты сонный голос прозвучал не хлеще раската грома. — В мастерской, — без колебаний отозвался Старк. Мужчина никогда не был лжецом, да и сейчас он в каком-то смысле не соврал. Он и правда был в мастерской, только создавал что-то и исправлял неполадки он не один, в месте с Барнсом. И усовершенствованная пять минут назад перчатка не сама собой возникла, конечно же. — Я заходил позвать тебя спать, не нашёл там, — несколько раздражённо подметил Стивен, переворачиваясь набок и наблюдая за переодевающимся Старком. Тони всё ещё чувствовал себя странно и непривычно, когда видел мага без помешанной на нём же мантии, вспыхивающих ярких заклятий, заспанным и растрёпанным. Как-то не укладывался он в своём повседневном образе в голове. В жизни, собственно, тоже. — Извини, проверял исправность и возможности нового костюма, — спокойно нашёлся с ответом Тони, опускаясь на кровать рядом с «возлюбленным». Стрэндж среагировал мгновенно: сразу придвинулся ближе к долгожданному и дорогому человеку, без лишних слов и по-свойски загребая его в объятия. Тони в ответ медленно перевёл ладонь, чуть ниже которой холодом обнял запястье механизм, что по команде должен был обличить её в когтистую перчатку. Мужчина принялся плавно вести шершавой ладонью по спине Стивена, ощутил, как тот поддался ласке и уткнулся носом куда-то в плечо. Значит, закрыл глаза, отдавшись уюту. — Я не знаю, любил ли тебя когда-то, — негромко вымолвил Железный Человек, когда его ладонь оказалась на затылке мага. — Что… — непонимающий возглас и резкое движение головы прервалось металлическим звоном. Перчатка, наспех усовершенствованная после встречи и вечернего разговора с Баки, за доли секунды собралась на ладони. Маг едва успел дёрнуться, как длинные и заострённые когти разорвали плоть с мерзким чавкающим звуком. Череп с мимолётным и жутким хрустом поддался напору металла, тонкие образованные трещинки соединились и оказались проломлены внутрь давлением. Перчатку и когти окропила алая жидкость. Тони деактивировал механизм и отнял руку от холодеющего тела, заглядывая в глаза, в которых застыло немое удивление, что стремительно сменялось безжизненной пустотой. Мужчина поднялся с кровати и принялся одеваться, пока подушка пропитывалась кровью человека, доверие которого он обманул. Рука предательски подрагивала, пальцы свело ненормальным холодом. Кем становился герой, когда убивал другого героя? Человеком, берущим большую ответственность за жизнь погибших, так как отнял её у одного из тех, кто мог спасти их? Человеком, который оступился? Человеком, которого можно простить за уже имеющийся титул? Нет, убийцей. И без того не признанный за созданным Капитану Америке пьедесталом, теперь Железный Человек становился убийцей. И может никто не догадается, не найдёт тело. Сочтёт, что убиты все четверо. Но Мстители не идиоты, рано или поздно, отойдя от беспокойства и скорби, они докопаются до правды и ужаснутся, разочаруются. — Я не могу позволить Баки запачкать руки в его крови.

***

Роджерс никак не отреагировал на щёлкнувший замок, на скрипнувшую через время дверь в их спальню, молча поднимая край одеяла. Баки с тех пор, как его вернули, сбегал по вечерам. То околачивался вокруг дома, прикрыв глаза и пытаясь освежить сознание ночным ветром, то прогуливаясь по ближайшему парку, в котором его как-то застал Стив. Сложно осуждать человека, который пережил много и жил с мыслями о своих жертвах, молящих о пощаде, кричащих в ужасе, истекающих в итоге кровью, лежащими распластавшимися на грязном и холодном асфальте. Наверное, Барнсу снились кошмары и он всячески пытался развеять дурные картины, вот и гулял. — Как ты? Бьюкенен замер у самой кровати, отстранённым взглядом обводя постель, на которой они вместе спали уже как два года. Перевёл взгляд на тело, изменённое сывороткой так давно, что страшно подумать, сколько они прожили на этом свете и в какой момент должны были умереть. Человек перед ним давно не тот Стив Роджерс, которого он знал. Не тот, кто стал его лучшим другом, братом — хилый, немного забитый, но надёжный и неизменно находящийся в поиске правильного пути парнишка. И не тот, кто стал его возлюбленным. Стив вытащил его, потому что совесть не дала бы спокойно спать по ночам, а не из-за трепетных чувств. Джеймс для него очередная жертва обстоятельств, которую герой обязан был спасти. — Я хочу, чтобы ты знал. Если бы мне дали множество шансов на выбор, я бы всё равно сделал этот, — металлическим голосом произнес Баки, занося руку. В его глазах не отразилось ничего, кроме яркого света одинокого фонаря у дома, бьющего прямо в щель меж штор.

***

Дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. Тони вихрем влетел в квартиру, легко вспомнив расположение комнат. В гостях у Роджерса он давно не бывал, однако супергероям некогда устраивать перепланировку, поэтому особых изменений мужчина и не увидел. Да и вовсе не смотрел. К чёрту Стива, к чёрту его мебель, перестановку, комнаты и квартиру в целом. Главное, чтобы Баки не натворил глупостей. Тишина в квартире и отсутствие возмущений со стороны Капитана Америки подсказывали незваному гостю, что он опоздал. У Старка перед глазами застыла картина мёртвого Стрэнджа с пятью отверстиями в черепе, из которых вытекала густая и алая жидкость, пачкая его постель, ковёр, руки, одежду. Металлический привкус забился в нос, в висках стучало словно бы чужое сердцебиение, на самом же деле остановившееся. Руки дрожали так, будто он наркоман со стажем и сейчас ищет дозу, чтобы облегчить ломку. Он решился на убийство из-за бесконечной любви к Барнсу, из-за растущего с каждым днём на протяжении двух лет желания быть с ним рядом, говорить дольше, молчаливо обниматься, общаясь на уровне ощущений. Из-за того, чтобы наконец узнать, каково это — когда тебя понимают чаще, чем раз в чёртову бесконечность. Не бывает идеальных отношений, Тони знал это, давно уж не маленький наивный мальчик, верящий в сказки про идеалы и долго и счастливо. Но одно дело, когда любовь всей твоей жизни упрекает тебя в ошибках, совершённых во время спасения человечества, обвиняет в том, что жизнь пошла под откос из-за этого. А другое дело, когда любовь всей твоей жизни ворчит на то, что ты вечно сидишь в мастерской. И то Старк был уверен — в мастерской они с Барнсом будут сидеть вместе, поэтому пустяковый повод для ссор найдётся потом.

Тони Старк не сможет пережить убийство человека без Баки.

Железный Человек нашёл Джеймса в спальне. Мужчина сидел у бледного как смерть тела Стива, вглядываясь в лужу крови под ним подобно зомби. Бионическая рука вся была в алых брызгах, те подсохли, мрачно темнели на фоне металла. Вселенная Старка перевернулась с ног на голову. Барнс был жив, здоров, только растрёпан и поцарапан. Чутьё подсказывало, что за плотной тканью футболки найдётся парочка гематом. Стив раскрыл его мотивы до того, как оказался смертельно ранен. На теле покойного виднелось две раны: одна нанесена в плечо, другая — в грудь. Но пугающим был не труп товарища. А то, что у Тони не вызывало это никаких чувств. То, что за чёртовы секунды он выкинул из головы распростёртое тело Стрэнджа, которого убил собственными руками. Не злодея, как привыкли убивать герои. А такого же спасителя человечества, товарища, «возлюбленного». Невинного человека. Барнс жив и только этот факт заставляет его тоже жить. Железный Человек давно обвинен Роджерсом во всех проколах их команды, во всех жертвах. Он видел то, что перемололо его и выплюнуло, сломало каждую косточку, помутнило рассудок. Но Старк выжил, собрал себя из осколков, столько раз вытянул себя с того света и физически, и эмоционально, что сейчас одна смерть ничего не решала. Они больше не Мстители. Спасать людей они будут вдвоем, подальше отсюда, а иначе их руки зря оказались запачканы в крови товарищей. — Баки, — окликнул Барнса Тони и протянул руку. Услышав родной голос, мужчина оживился. Ухватился за протянутую руку, порывисто поднимаясь с дощатого пола, в который впитывалась кровь, и обхватил своего Железного Человека руками за талию. — Это всё не зря, — принимаясь поглаживать по волосам, облегчённо выдохнул Тони. — Теперь мы уйдем отсюда. Вместе. И ты не будешь больше тенью героя. Бьюкенен поднял голову, вглядываясь в полутьме в изученные черты лица, провёл холодными металлическими пальцами по скуле Старка, здоровой рукой перехватывая за запястье чужую, малость подрагивающую. — Будь моим. — Я уже стал твоим, Баки.