Морок

Тихо открылась входная дверь и в дом вошел взлохмаченный парень. Беззвучной поступью он направился вдоль коридора. Тот казался бесконечным, холодные белые стены будто сияли. Возможно свет действительно исходил от них, ведь других источников света там не наблюдалось.        Стайлз не знал, как долго он шел. Время в этом коридоре будто замерло и летело с огромной скоростью одновременно. Может прошли секунды, а может целой эпохе пришел конец. В любом случае это было не важно, он бы все равно упрямо шагал вперед, будто ведомый чем-то незримым.        В какой-то момент нечто впереди стало приобретать очертания. Стайлз пытался ускориться. Добежать до этого чего-то, как можно быстрее, но ноги свело судорогой. Не желая сдаваться он продолжал попытки набрать скорость, но это привело к тому, что он и вовсе перестал чувствовать левую ногу.        Кое-как доковыляв до того самого места, уперся в стену, на которой висела картина. Это был тупик, идти дальше некуда. Но что-то будто продолжало тянуть его.        Стайлз устремил взгляд на портрет парня, смутно напоминающего ему кого-то. Не зная, что теперь делать, он решает развернуться. Ухватив боковым зрением часть картины, Стайлз замечает в ней движение.        Парень с картины точно стал ближе. Настолько, что можно досконально рассмотреть черты его лица. Высокие скулы, полные губы, чуть вздернутый нос и глаза…        Рваный зрачок затопивший радужку, делал их похожими на черные дыры. Чем дольше ты смотрел в них, тем меньше задумывался о происходящем. Не имело значение где ты и как там очутился.        Стайлз почти растворился в этой черноте, как мерзкий голос заставил его прийти в себя.        — Все из-за тебя. Из-за тебя я застрял здесь, — прохрипел, как после долгого молчания, парень с портрета.        Стайлз потрусил головой, надеясь развидеть то, что теперь предстало перед его глазами.        На красивом ранее лице, появились черные, пульсирующие прожилки, спускающиеся по шее и уходящие за ворот черной рубашки.        Будто почувствовав непонимание Стайлза, парень спросил его:        — Неужели не узнаешь меня?        — Нет, — дрожащим голосом, ответил Стайлз, сделав шаг назад.        — Да ты ведь врешь сам себе. Твое нутро гаже, чем моя внешность. Если тебя так напугало, только уродство моего лица, то почему твоя душа тебя не пугает?        — Я не понимаю, о чем ты. Кто ты? Что тебе нужно от меня? — Стайлза уже потряхивало.        — Нет. Нет. И нет. Ты задаешь не ты вопросы. Раз ты не хочешь вспомнить все сам. Я помогу тебе.        Путы, похожие на сгустки слизи бегущие по жилам неизвестного, обхватили Стайлза и протащили через уже пустое черное полотно.        Он очутился в практически пустой комнате. В центре стоял большой обеденный стол и только один стул. На нем одиноко сидела сгорбившаяся фигура.        Издаваемый ею мерзкий звук, напоминал скрежетание челюсти. Стайлз медленно приблизился, стараясь рассмотреть получше.        — Ну подходи же.        Голос был так знаком, что по телу пошли мурашки, а сердце забилось быстрее.        — От… — не успел договорить парень, как его резко повалили на пол.        — Ничтожество. Ты — ничтожество, Стайлз! — кричит Ноа, в лицо сыну и держит его за горло. — От тебя одни неприятности.        Стайлз пытается скинуть его с себя, но ничего не выходит. Воздуха катастрофически не хватает.        — Ты убил свою мать, маленький ублюдок. Лучше бы ты умер вместо нее. — Ноа опускает вторую руку ему на горло, усиливая хватку.        Парень не сразу замечает в своей руке что-то холодное, но когда до него все же доходит, ударяет ножом собственного отца. Тот отпускает его и вскрикивает.        Стайлз скидывает с себя тело Ноа и поднимается. Мужчина ещё жив. Адреналин поднимает за собой ярость, гнев и обиду.        Склонившись над раненым, он вынимает нож, а после начинает наносить им множество ударов. Стайлз не может остановиться.        Только когда руки уже устают, он отбрасывает орудие и замирает. Уставившись на свои залитые кровью ладони парень слышит обрывки фраз, напоминающие детскую считалочку.       

Судный день нагрянет. Смерть к нам всем придет. И все, тогда мы дружно, Покой бессмертный обретем.

       Стайлз оборачивается и видит дверь, которой раньше не было. Она открывается и мягкой поступью к нему шагает смерть.        Никогда раньше он не видел ничего подобного, но точно знает, что это она. Голый скелет движется к нему, совершенно беззвучно. Он думает о том, почему же она не громыхает.        Страха перед ней нет, он уверен, что ждёт её уже давно. Чувство будто это старый друг, с которым они давно не виделись.        Вот смерть уже перед Стайлзом. Её костлявая рука опускается на его плечо. Необоснованная радость, так и переполняет его. Он обнимает её, утыкаясь головой туда, где должно быть плечо.        Парню так уютно и тепло, а поглаживающая волосы ладонь и вовсе вгоняет в негу, он почти пропускает мимо ушей, когда смерть говорит ему:        — Не переживай, я буду рад забрать тебя, когда придет время.        Голос не мужской и не женский. Он просто есть. А образ старухи с косой становится совершенно неактуальным.        Будто окаченный ледяной водой он вздрагивает и отталкивает скелет от себя.        — Что?! Нет. Нет, я больше не хочу уходить, не хочу! — канючит Стайлз, словно маленький ребенок.        Смерть смотрит на него и наклоняет череп. От нее так и веет чем-то ледяным пробирающим до костей, вперемешку со снисхождением.        Она уже почти выходит за дверь, как Стайлз начинает истошно кричать ей в след:        — Но почему ты будешь рада? Почему?        Парень не совсем понимает, как у скелета получается выражать эмоции, но её он явно удивил.        На этот раз она слишком быстро оказывается рядом.        — Ты так и не понял. Почему? Ты спрашиваешь меня почему… Из-за тьмы внутри тебя.        Стайлза начинает бить дрожь и трусить, так сильно, что его ответ разобрать практически невозможно.        — Никакой тьмы, — начинает раз за разом повторять парень.        Не замолкая он пытается ухватить смерть, но она исчезает будто ее никогда здесь и не было. Он оглядывается, но не может ни за что зацепиться взглядом. Все, что его окружало — растворяется.        И вот Стайлз остается стоять на клочке пола, в окружении беспробудной черноты. Продолжая истерично вопить, захлебываясь слезами:        -НикакойТьмыНикакойТьмыНикакой…       

Капли крови струятся Из раны моей, Уже не долго осталось Ждать смерти моей. Час расплаты все ближе, День судный придет. И тогда ангел смерти Нас всех заберет...

       Стайлз просыпается, в холодном поту, в его руке зажат нож. Он покрыт кровью.