Наедине

      Дазай бросает редкие взгляды на идущего чуть впереди Ацуши. На его прямую спину, сцепленные за спиной в замок руки и улыбающееся лицо, обращённое к Куникиде. Ветер то и дело треплет белоснежные пряди отросшей чёлки, что суициднику требуется усилие, дабы не ухватиться за них пальцами и коснуться губами секущихся концов. Вместо этого он улыбается юноше в ответ несколько натянуто, когда Тигр поворачивает голову назад. Осаму кажется, что он болен мальчиком-тигром. Всё его тело бросает в жар, стоит Накаджиме остановиться и уже идти в ногу со своим учителем. — Дазай-сан? — произносит этот ангел своим чарующим голосом имя мумии.       Мир меркнет, лица людей, идущих по той же дороге, становятся неинтересными совершенно. В голове лишь мысли о том, какой юный детектив красивый — со своими большими аметистово-янтарными глазами, в которых плещется детская наивность, приподнятыми светлыми бровями и изогнутыми в лёгкой улыбке губами.       Наверное, Осаму немножечко ревнует своего тигрёнка, стоит тому сделать такое лицо для кого-то ещё. Даже не так — он убить готов тех, кому юноша улыбается также искренне. — Ацуши-кун, — останавливаясь посреди дороги, зовёт Дазай прошедшего несколько шагов вперёд Накаджиму.       Тот, как и следует ожидать, тут же оборачивается. Детектив достаёт руки из карманов и разводит их в стороны, улыбаясь чуть и глаза прикрывая. Выдыхает с шумом, стараясь не показывать своего волнения, лишь одну фразу: — Иди ко мне.       Ацуши колеблется, озираясь по сторонам и не решаясь преодолеть между ними расстояние. Дазай замечает вспыхнувшие щёки мальчишки и тихо издаёт смешок. — Дазай-сан! — выдыхает смущённый детектив. — Прости-прости, Ацуши-кун. Не бойся, всё будет хорошо, — доверительно сообщает мумия.       Не до конца убеждённый словами наставника, юноша делает несколько больших шагов и вскидывает голову, желая было спросить, зачем Осаму устроил всё это шоу, но только крупно вздрагивает всем телом. Широкие ладони суицидника вцепились в тигриные, сжимая их. Накаджима прерывисто выдохнул, опуская голову, и на миг высвободил руки, чтобы переплести фаланги пальцев с чужими, тесно вжимая ладони.       Это было столь интимно, что Дазай готов был задохнуться от переполняющих всё нутро чувств. Он уткнулся лбом в светлую макушку с довольной улыбкой. Слушая чуть сбившееся дыхание Тигра, мужчина облизал губы, собираясь было что-то сказать, но смолчав, не решаясь нарушить их идиллию своими шутками.       Для них двоих не существовало никого вокруг, будто они были вовсе не на улице, а наедине в общажной комнате Осаму. — Эй, вы двое! — донёсся окрик Куникиды до ушей детективов. — А ну идёмте, нечего отлынивать от работы!       Ацуши немедля отстранился от Дазая, как ошпаренный, а наставник ни капли не обиделся на подобную реакцию. Посмеялся лишь, пряча руки в карманы и торопливо нагоняя Доппо. — Ацуши-кун, идём! — весело зовёт за собой Тигра мужчина.       И тот, конечно же, следует, думая отнюдь не о работе, а лишь об одном наглом суициднике, заставляющий его сердце биться быстрее.