Порядок

— Джонхан-хен, с тобой точно все в порядке? — оказавшись во время танца за спиной местного Ангела, Мингю не останавливается, но на старшего смотрит с каким-то плохо скрытым подозрением. На самом деле этот вопрос рэпер задает уже не первый, не второй и даже не третий раз за сегодняшнею репетицию. Потому что видит, чувствует, что что-то не так. Очень уж не нравится ему, как выглядит сейчас «мамочка» группы. Чересчур уж бледный он какой-то. А глаза невероятно красные с огромными мешками под ними и, кажется, постоянно норовят закрыться. Вот это действительно пугает. Выглядит этот парень, если честно, ужасно. Складывается такое впечатление, что Юн Джонхан не спит уже несколько дней. Не меньше трех-четырех. Бессонницы для них не так уж и редки. Только бы эти догадки не оказались верны. Вон, кажется, раз пятый уже споткнулся. Если не больше. Ноги заплетаются. Того и гляди все-таки упадет и подняться на ноги не сможет. — Все нормально, — даже не поворачиваясь, отзывается Джонхан, на мгновение прикрывая глаза, чтобы переждать наплыв головокружения, и привычно улыбается одними уголками губ. Так, как только он умеет. Но ему все равно не верят. Ничего удивительного. Потому что скрывать свое состояние у Ангела не получается. Не умеет он обманывать. Никогда не умел. Хотя, надо признать, актер из него не такой уж и плохой. Ну если учесть, что кроме Мингю никто и ничего не заметил. Даже потрясающий лидер Севентин, который, помнится, обещал оберегать каждого участника группы. Особенно, свою названую «женушку». Тот ведь постоянно заботится обо всех, зачастую забывая о себе. Поэтому Сынчоль и обещал присматривать за ним самим. К сожалению, не справился с этой задачей. И вот результат. — Сынчоль-хен, Сунен-хен, — нет, так больше продолжаться не может. Остановившись посреди танца, Мингю умоляюще смотрит на двух лидеров, которые всеми силами стараются контролировать ход практики. — Давайте приостановимся минут на десять-пятнадцать? Пожалуйста, — просит. — Сил нет абсолютно. Мы уже наверное часа три без передышки танцуем. Пожалей хоть наших младшеньких, — об одном из вокалистов он ничего не говорит. Знает, что тот не одобрит. — У некоторых личностей до сих пор выходит так себе, — мгновенно отзывается Сунен, стреляя глазами по очереди в Сынгвана, Джихуна и Джонхана. Вокал юнит. Что с них взять? Вообще-то, они имеют право запоминать движения чуть медленнее. Удивительно, что у Джису все прекрасно получается. — Поэтому будем продолжать до тех пор, пока все не будет идеально. — Да если они чуть-чуть отдохнут, то смогут станцевать в разы лучше, — возмущается Мингю, уперев руки в бока. — После передышки тренировка пойдет веселее и проще. Ты же и сам должен понимать это. — Нет, — по правде говоря, спорить с ним, просить и даже умолять бессмысленно. Хоши настоящий фанатик своего дела. — Сынчоль-хен, да скажи ты ему! — бросает быстрый взгляд на одногруппника. Пока Мингю и Сунен спорят между собой на повышенных тонах, остальные участники Севентин, не дождавшись его исхода, прекращают тренировку. Им всем действительно не помешала бы небольшая передышка. Кто-то сразу же заваливается на пол в позе морской звезды, кто-то жадно глотает живительную влагу, а кто-то просто пытается восстановить дыхание после чересчур интенсивных танцев. Кажется, на сегодня уже достаточно. Если так пойдет и дальше, то кто-нибудь из них точно свалится с переутомлением. Нельзя тренироваться совсем без отдыха. Это совершенно не полезно для здоровья. — Сунен-хен! Да прекрати же ты упрямиться! — почти что кричит Мингю и раздраженно бьет кулаком по стене. — Посмотри на них! — кивок в сторону распластавшихся и тяжело дышащих парней. — Это же просто глупо! — Мингю-я, — наверное он бы так и продолжал кричать, но на его плечо внезапно ложиться чья-то теплая слегка подрагивающая от слабости во всем теле рука. Ну конечно. «Джонхан». Его сложно с кем-то перепутать. — Подожди. Он прав, — медленно переводит взгляд на Сунена. — Совсем скоро наступит время промоушена, а у нас до сих пор плохо получается, — он старается как можно увереннее улыбнуться, но улыбка эта тоже чуть подрагивает. Только сейчас, похоже, лидер перфоманс-юнита наконец, обращает внимание на то, что происходит с их драгоценной «мамочкой». Наверное поэтому он неожиданно замолкает на полуслове и резко оборачивается к лидеру, чувствуя, что случайно перегнул палку. Все-таки решающее слово по-прежнему остается за ним. Несмотря на то, что танцевальную практику ведет не он, без его разрешения прекратить нельзя. Впрочем, Сынчоль к этому моменту уже и сам валяется где-то в углу на полу, чувствуя себя абсолютно выжатым. Сейчас он просто не в состоянии что-либо решать. Да даже снова встать очень тяжело. Все тело болит. И голова раскалывается. — Сунен-а, — на этот раз Джонхан обращается к младшему все с той же мягкой улыбкой. С той, которой невозможно противиться. — Давай, мы с Сынгван-и и Джихун-и еще раз все прогоним, а остальные пусть немного отдохнут. Давайте, ребята, нужно немного постараться, — господи, как же глупо это звучит. По правде говоря, Ангел Севентин, и правда, чувствует себя отвратительно. Ему очень плохо. Так, что на пару секунд мелькает мысль обо всем рассказать. Потому что голова кружится так, что и просто стоять-то трудно. Кажется, еще чуть-чуть и свалится. Да и подташнивает его как-то нехорошо. От слабости наверное. Но он все равно никому и ничего не говорит. Кроме того Джонхан еще и собирается продолжить танцевать. Хотя в таком состоянии это далеко не лучшая идея. Хочется упасть и какое-то время не шевелиться. Хотя бы несколько часов. Пока не станет чуть-чуть полегче. Возникает ощущение, что даже добраться до общежития в таком состоянии не получится. Нужно вызвать машину. — Ладно, — наконец, Сунен согласно кивает и тоже усаживается на пол. — Давайте немного отдохнем. Только не больше десяти минут. Нам еще многое нужно успеть. — Мы станцуем всего разочек, — теперь уже умоляет Ангел, стараясь незаметно опереться на стену. Потому что ему кажется, что, если он сядет, то встать уже просто не сможет. Практически все участники без исключения недоверчиво смотрит на свою «мамочку», но им остается только пожимать плечами. Спорить с этим парнем очень не хочется. Да и все понимают, что это бесполезно. Первыми на свои позиции, вздохнув, встают Сынгван и Джихун, после чего к ним, слегка пошатываясь при каждом шаге, присоединяется и старший. Без опоры держаться на ногах неимоверно трудно. Перед глазами все плывет. Фыркнув, Сунен тоже занимает свое место на против отстающих. Что продолжать репетицию в таком состоянии была просто кошмарная идея, до Джонхана доходит буквально через пару минут. Включается музыка, он делает шаг, второй и неожиданно понимает, что на третий сил не осталось. Все посторонние звуки сливаются воедино, а перед глазами то и дело появляются непонятные черные мухи. Несмотря на то, что все происходит очень быстро, вокалист успевает по-настоящему испугаться, не понимая, что вообще с ним происходит. За свою, может, и не очень долгую, но довольно насыщенную жизнь он еще ни разу не падал в обморок. Как-то не приходилось. Может, оно и к лучшему. Терять сознание не очень-то приятно. Вот только сейчас речь совсем не об этом. — Джонхан-хен! — к счастью, Джихун, находящийся ближе всего и уже имеющий такой опыт, успевает вовремя сориентироваться и подхватить старшего. Чтобы не дай бог тот, падая, не ударился. — Хен! Бороться с темнотой перед глазами дальше оказывается непосильной задачей. Пол постепенно уходит из-под его ног, и Джонхан успевает поймать себя на мысли о том, что продолжать репетицию все-таки не получится и наверное стоило остановиться до того, как все приняло такой оборот. На громкий испуганный вскрик местного продюсера реагируют все мемберы без исключения. Даже те, кто до этого прикидывался мертвым. Потому что в этом крике слишком много ужаса Сперва никто не может понять, что только что произошло, а потом, увидев безжизненное тело на чужих руках, как можно скорее вскакивают с пола. — Ханни! — лидер с трудом поднимается со своего места, пытаясь не обращать внимания на острую боль в пояснице и собственное головокружение, и ковыляет к младшим, один из которых лежит без признаков сознания и, вообще, жизни на коленях другого. Участники Севентин медленно собираются вокруг Джонхана, Джихуна и Сынчоля. Черт. Это действительно страшно. Такого окончания тренировки никто из них точно не ожидал. Да, если так подумать, в последнее время один из вокалистов выглядел не самым лучшим образом. Но для айдолов такого уровня это не так уж и необычно. С их-то графиком. К тому же не зря Ангел часто говорит, что в физическом плане самый слабый из них. В плане танцев так точно. Ему нужно отдыхать чуть больше. Гораздо больше. Возможно это от того, что он спортом практически не занимается. Однако до такого еще ни разу не доходило. Джонхан хорошо знает возможности своего тела. Поэтому очень непонятно, как вообще дотянул до такого. Почему? Мог бы и сказать хотя бы менеджеру или лидеру, что плохо себя чувствует. — Сынчоль-хен, может, скорую вызвать? — Мингю, тяжело вздыхая и качая головой, присаживается рядом с ними на корточки и берет руки старшего в свои, пытаясь их хоть немного отогреть. Кто бы знал, как сильно чувствует он вину. Как минимум из-за того, что не остановил. Ведь мог же. Должен был любым способом убедить его прекратить это. — Ребята, — неожиданно сзади раздается мягкий обеспокоенный голос. — Расступитесь немного. Ему нужно больше свободного места, — главное самому не начать паниковать. — Дышать и так нечем. Джису мягко улыбается, несмотря на произошедшее, и, подходя ближе, со свойственным ему спокойствием разгоняет всех по углам. За своего друга он переживает не меньше других, но старается держать себя в руках. В комнате и правда маловато воздуха. Дышать тяжело. Возможно в этом все дело. Ему просто не хватило кислорода. Разгоняет он всех, кроме лидера вокал-юнита, у которого до сих пор на коленях лежит не очухавшийся Ангел, Мингю, который по-прежнему аккуратными движениями растирает чужие вмиг замерзшие пальцы, и, разумеется, Сынчоля, лихорадочно набирающего номер менеджера. Сейчас уже без него никак не справиться. Пусть решает, что теперь делать. — Сунен-а, — не поворачиваясь, зовет лидер очень напуганного произошедшим танцора. — Принеси, пожалуйста, воды. Или еще кто-нибудь. Первым что к чему соображает, что удивительно, Хансоль, который, может, немного и напуган, но понимает, что ничего сверхъестественного в обмороке нет. С его любимым Сынгваном тоже случалось нечто подобное. Да и с ним самим пару раз. Помнится, старшие мемберы тогда безумно перепугались. Ну это и не удивительно. Все-таки он один из макнэ-лайн. Впрочем, опять-таки речь сейчас не о нем. Через пару минут Вернон возвращается с водой и сразу же отдает ее Купсу, отходя к любимому главному вокалисту, который сразу же приобнимает его за талию, буквально чувствуя его страх и беспокойство. — Енхван-хен будет минут через пятнадцать-двадцать, — устало говорит Сынчоль, тоже присаживаясь рядом и вглядываясь в чужое бледное лицо. — Ну как он? — Так себе, — Джису легко брызгает в лицо лучшего друга водой и облегченно выдыхает, когда тот спустя некоторое время начинает шевелиться. — А хотя лучше спросить у него самого. Ханни, как ты? — одним движением руки он убирает мешающие волосы с лица «мамочки». Первые несколько секунд Джонхан не может сообразить, кто он, где он и что, вообще, происходит. В голове до сих пор какой-то вакуум, в ушах шумит, а перед глазами ежесекундно мерцают разноцветные всполохи. Ему плохо и, если честно, кажется, что лучше было бы снова провалиться в спасительную тьму. Там, по крайней мере, можно хоть чуть-чуть отдохнуть от всего. Перед предстоящим камбеком столько всего навалилось… Репетиции, фотосессии, участия в шоу и интервью. В общем, ни спать, ни есть времени нет абсолютно. Тем более Юну, которому нужно больше времени для заучивания танцев. Вот потому за прошедшую неделю Ангел и спал от силы час-два, ну, максимум три в день. — Голова гудит, — в любое другое время Джонхан ни за что не признался бы, но не сейчас. Просто сил нет доказывать обратное. — Не волнуйся, Джисуджи, я в порядке, — старается улыбнуться, но выходит, мягко говоря, так себе. — И вы тоже, — чуть повернув голову, он, наконец, замечает столпившихся над ним остальных парней. — Не смотри на меня так, Мингю-я. Жив я, — смешок сдержать не получается, когда на глаза попадается бледный рэпер. Глубоко вдохнув, Джонхан медленно поднимается с колен продюсера. Правда так и остается сидеть на полу. Потому что совсем не уверен, что получится подняться на ноги. Странные ощущения. Ну хоть удалось чуть-чуть отдохнуть. Однако особо лучше не стало. До сих пор голову трудно прямо держать. Хочется лечь обратно. Но одновременно с тем не хочется заставлять никого еще больше переживать. Пусть думают, что все в относительном порядке. Громкий хлопок двери заставляет всех без исключений вздрогнуть и повернуть в ее сторону головы. Да уж. Похоже, запаниковавший в тот момент лидер перепугал своим звонком менеджера так, что тот принесся, отбросив все свои дела. Вообще-то, он наверняка находился у себя дома с семьей. Енхван сразу же оценивает ситуацию, облегченно выдыхает и направляется к своим «деткам». Может, он и работает с ними совсем недавно, но уже успел привязаться и даже полюбить. Работать с такой группой, конечно, очень сложно, но привыкнуть можно. — Джонхан, как ты? — сразу же интересуется Енхван, осторожно прикасаясь к чужому взмокшему лбу. — Думаю, нам пора возвращаться в общежитие. Встать можешь? — Хен, я в порядке, — посмеивается Джонхан, чувствуя себя, действительно, чуть лучше, чем было. Не до конца, конечно, но все же. На пару минут прикрыв глаза, вокалист честно пытается подняться самостоятельно, но из-за слабости во всем теле это оказывается проблематично. Ноги совершенно не желают держать. Впрочем, «мамочку» в ту же секунду с двух сторон подхватывают Мингю и Сынчоль. Так. На всякий случай. Чтобы еще чего не случилось. Без посторонней помощи он, к сожалению, пока что ничего сделать не в состоянии. Ему по-прежнему достаточно плохо. Стоять самому очень тяжело и, если бы не эти двое, точно снова упал бы. — Сынчоль-я, — но у Енхвана, кажется, свои планы. — Останься здесь. Как лидер, ты должен проследить за остальными детьми. Чтобы они ничего не забыли. А также нужно будет выключить свет и закрыть зал, — возражать указаниям ни у кого желания не возникает. — Мы будем ждать вас в машине. Поторапливайтесь. Перехватив старшего поудобнее, Мингю виновато пожимает плечами, глядя в сторону лидера, и медленно направляется на выход. Он знает, что тот хотел поскорее свалить из душного зала, но спорить с менеджером бесполезно. Да и нужно ли? Он — уже взрослый мужчина и гораздо лучше понимает, что нужно делать. Наверняка бывал в подобной ситуации ни раз и ни два. Поэтому тут же примчался. Мало ли что. К тому же не стоит забывать о том, что Ким выше, а потому ему удобнее помогать этому Ангелу, который всеми силами старается показать, что с ним все хорошо. Даже если это совсем не так. Нужно просто немного полежать, и все обязательно пройдет. Главное, чтобы до завтра стало лучше. Очень уж не хочется пропускать тренировки. И так времени осталось совсем мало. *** — Хен, — уже спускаясь по лестнице, Мингю замечает неестественную бледность лица старшего и то, что тот практически полностью висит на нем, будучи не в состоянии перебирать ногами. — По-моему, ему становится хуже, — встревоженно замечает он, аккуратно усаживаясь прямо на ступеньки вместе с Джонханом, похоже, опять теряющим сознание. Наверное, в такой ситуации логичнее всего было бы спуститься на лифте. Третий этаж, конечно, не так высоко, но не тогда, когда у тебя нет сил даже просто стоять. Но выбора у них, в общем-то, особого и не было. Еще вчера вечером каким-то образом оба лифта умудрились одновременно выйти из строя, а заняться их ремонтом руки ни у кого пока что не дошли. Выходные же. В компании почти никого нет. Ремонтники смогут прибыть только завтра. Поэтому им и пришлось, несмотря на состояние одного из участников, спускаться по лестнице. Вот и результат. Мельком взглянув на двух парней, Енхван молча качает головой и лезет в карман за телефоном. Что ж, кажется, выбора нет. Он всем сердцем надеялся, что можно будет обойтись без скорой, вызвав врача на дом, но, видимо, никак. Кое-кому нужна профессиональная помощь. И, желательно, как можно скорее. Кстати, наверное, оно и к лучшему. Если Джонхана все-таки заберут в больницу, он точно сможет отдохнуть хотя бы несколько дней. А если сильно повезет, удастся выбить у руководства парочку дней и для остальных. Никому же не нужно, чтобы во время какого-нибудь мероприятия кому-то из оставшихся ребят стало плохо. Иначе фанаты будут очень обеспокоены и возмущены таким отношением к своим подопечным. — Так, — присев на корточки перед парнями, менеджер снова прикладывает ладонь ко лбу Джонхана, про себя отмечая, что у того, кажется, постепенно поднимается температура. Только этого не хватало. — Давай-ка спустимся вместе с ним вниз и подождем скорую в приемной, — он осторожно поднимает вокалиста на спину и, не дожидаясь второго парня, начинает спускаться. То, что выглядит эта процессия по меньшей мере странно, никого не волнует. Сегодня в компании все равно практически никого нет, так что проблем и вопросов возникнуть не должно. Интересно, когда этот хрупкий мальчишка в последний раз ел? Такой легкий. Складывается такое впечатление, что весит он не больше пятидесяти килограмм. Да и когда спал в последний раз? Как вокалист, вообще, в таком состоянии танцевать-то мог? И почему, интересно, остальные мемберы не обратили на это внимания. Их же, помимо Джонхана, еще двенадцать человек в группе. Вроде как они зовут себя друзьями. Почти что родными братьями. Впрочем, чего уж сейчас об этом говорить. — Мингю-я, позвони лидеру и объясни, что случилось. Пусть подождут в зале. Скорая приедет, тогда я и отвезу вас в общежитие, — сгрузив вокалиста на диван, Енхван присаживается рядом в ожидании врача. Когда Мингю видит смертельно-бледное лицо «мамочки, по его телу прокатывается неприятная дрожь. Очень хочется поехать в больницу вместе с Джонханом, но, сдается, менеджер не позволит. Никому. Даже лидеру. И, похоже, сам он тоже ехать не собирается. Все-таки на его попечении еще двенадцать молодых парней, за которыми нужен глаз да глаз. А вот Ханни будет в надежных руках. Да. Наверное, так будет лучше. По крайней мере, для одного конкретного парня. Ему нужно хорошенько отдохнуть. — «Хен», — Мингю бросает быстрый взгляд на Джонхана, который, кажется, постепенно начинает приходить в себя, и отходит в сторону. Чтобы не тревожить его. — «У нас, похоже, возникли большие проблемы. Джонхану лучше не становится. Наоборот. Он снова отключился», — на том конце провода слышится судорожный выдох. — «В общем, хен вызвал скорую и попросил вас немного задержаться в зале». — «Хорошо», — чей-то голос звучит крайне испуганно. Ну разумеется. Сынчоль ужасно переживает за свою «женушку». — «Все настолько плохо? С ним в больницу никто не поедет?» — «Да, ему плохо. Я потом перезвоню. Ах да, никто с ним не поедет». Когда через несколько минут наконец подъезжает скорая, Мингю уже заканчивает свой разговор, но менеджер знаком показывает ему не подходить ближе. На всякий случай. А то еще будет мешаться под ногами. Или его тоже откапывать придется. Вон, какой бледный из-за переживаний. Да уж. Не каждый день самый, казалось бы, стойкий участник вот так вот хлопается в обморок. Хотя… По его собственным словам, он все-таки самый слабый. Но такого никогда не было. Так что… Врач, зайдя с черного входа, сразу же видит бледного парня, едва-едва пришедшего в себя, и направляется к нему. Осмотр занимает не более пяти минут, а потом он вызывает санитаров с носилками. Вроде, ничего страшного. Обычное переутомление. Но не помешает и тщательное обследование. Чтобы наверняка знать, что ничего серьезного. Пока санитары возятся с Джонханом, он решает какие-то вопросы с менеджером. И, после заполнения всех бумаг, машина уезжает, забрав с собой одного из вокалистов. *** Как и предсказывал Мингю, «мамочку» решают оставить в больнице на ближайшие пару-тройку дней. На всякий случай. Чтобы понаблюдать за его состоянием, прокапать хорошенько и дать немного отдохнуть от столь бурной жизни. На восстановление уйдет, конечно, больше времени, но у айдолов, к сожалению, такой роскоши нет. Нет и быть не может. Кто за них работать-то будет? Тем более на носу у Севентин очередной камбек, к которому парни так усердно и готовятся. Времени отлынивать нет абсолютно. Еще очень многое нужно сделать. А теперь вот придется на несколько дней приостановить репетиции. Без Джонхана-то нельзя. Да и всем остальным руководство приказало чуть-чуть отдохнуть. Чтобы больше ничего подобного не произошло. Хватит им и одного болеющего. Никому не хочется, чтобы в больницу загремел еще кто-нибудь. Это будет катастрофа для всех. По обоюдному решению руководства Пледис и главврача больницы к Джонхану было решено никого из участников не пускать. Говорят, что ему нужен покой. Хотя бы пока он находится в больнице. Иначе все может снова повториться. Повезет еще, если это не примет более серьезный оборот. Правда лидеру все же удается убедить Енхвана, что ему необходимо увидеться со своим мембером. Хотя бы ему одному. Потому что все остальные очень сильно переживают. Некоторые даже отказываются спать, пока не убедятся, что с их «мамочкой» все в порядке. Пришлось долго упрашивать, но в итоге директор сдался, и Сынчоля отпустили к нему, приказав долго не задерживаться и сильно его не беспокоить. — Хэй, ты в порядке? — зайдя в палату своей драгоценной «женушки», рэпер сразу же садится на стул и берет его холодную ладонь в свою. — Вот и как тебя так угораздило, а? Почему ничего сразу не сказал, Ханни? Состояние его до сих пор оставляет желать лучшего, но слабо улыбнувшись, Джонхан сжимает его руку в ответ, будучи не в силах ничего не ответить. Голова по-прежнему словно чугунная. Черт. По правде говоря, он и сам не ожидал, что дойдет до такого. Последние несколько дней ему действительно было не очень хорошо, но падать в обморок вокалист точно не собирался. Тем более дважды. Хорошо что его успели вовремя поймать. Оба раза. Если честно, он плохо помнит, что произошло на тренировке. Только то, что танцевать было крайне трудно. Как и вообще передвигаться. Да и дышать, если честно, удавалось с трудом. — Прости, пожалуйста, Лидер, — едва слышно отзывается Джонхан, стараясь побороть слабость. — Я не хотел, чтобы кто-нибудь переживал за меня. Не думал, что все обернется вот так. Не злись, ладно? — Да не злюсь я, — тяжело вздохнув, Сынчоль касается лба младшего, проверяя температуру. Неплохо. Вроде, все в относительном порядке. — Но в следующий раз, пожалуйста, говори заранее, что тебе плохо, — просит, несмотря на то, что знает, что в следующий раз все будет точно так же. А значит, придется просто лучше за ним присматривать. — Мы же не изверги какие-нибудь, в самом-то деле. Как ты сейчас себя чувствуешь? На пару минут парень, кажется, задумывается, прислушиваясь к собственным ощущениям, а потом улыбается чуть более ярко и привычно. Как он себя чувствует? Не так уж и плохо, на самом деле. Да, конечно же, бывало и лучше, но в связи с последними событиями, и так нормально. — Голова все еще немного кружится, — честно признается «мамочка», устало прикрывая глаза. — Извини, я очень хочу спать. Ты не против? — Нет, конечно, — Сынчоль осторожно поглаживает холодную дрожащую руку, после чего с очередным вздохом поднимается с насиженного места. — Передать от тебя что-нибудь ребятам? — Нет, не нужно, — чуть приоткрыв один глаз, фыркает Джонхан. Фыркает и тут же морщится от не самых приятных ощущений. — Сынчоль-а, посиди немного со мной, — не в его привычках просить о чем бы то ни было вот так, но сейчас вокалист не может по-другому. Потому что как только основа прикрывает глаза, то на него сразу же накатывает паника. Немного страшно сейчас оставаться одному. Если Сынчоль и немного удивлен подобной просьбе, то виду не подает. Потому что чувствует, как младший сейчас напряжен. Видимо, ему и правда нужна помощь. Иначе не стал бы просить. Кому как не лидеру знать об этом. Он чувствует, что Джонхану все еще плохо. Это видно невооруженным взглядом. Но как помочь ему, ЭсКупс, к сожалению, не представляет. Разве что выполнить маленькую просьбу вокалиста. Ему не сложно. Честно-честно. Вот только приемные часы подходят к концу и вряд ли ему позволят остаться. — Не думаю, что мне разрешат долго сидеть с тобой, — с некоторым сожалением выдыхает Сынчоль. — Но, если ты так этого хочешь, я побуду немного рядом. — Угу, — младший что-то согласно мычит, кажется, постепенно проваливаясь в сон. — Не уходи, пожалуйста. Я не могу оставаться один, — несмотря на общее недомогание, он довольно сильно хватает рэпера за руку. Джонхан очень хочет спать, но не позволяет себе закрыть глаза. По крайней мере, пока не удостоверится, что Сынчоль никуда не собирается уходить. Конечно, он безоговорочно доверяет лидеру, но мало ли. И успокаивается только тогда, когда тот снова присаживается рядом, беря его за руку. — Спи, — тепло улыбнувшись, ЭсКупс легко целует вокалист в лоб. — Тебе нужно больше отдыхать. На этот раз Джонхан ничего не отвечает, действительно засыпая и надеясь, что старший хотя бы недолго побудет с ним. Разумеется, он прекрасно понимает, что Сынчоль не может сидеть тут вечно. Как только закончатся приемные часы его непременно выгонят. Что поделать? С правилами не поспоришь. Когда его любимая «женушка» наконец отрубается, лидер осторожно выдергивает свою руку из его крепкого захвата и достает телефон. Отходить очень не хочется, но нужно хотя бы позвонить ребятам. Они же волнуются. И очень сильно. Некоторые личности даже неоднократно порывались сами наведаться в больницу. Например, Джису, Мингю, Сынгван и Хансоль. Но никого из них менеджер, разумеется, не пустил, аргументируя это тем, что им нечего там делать. Кое-кому необходим отдых. Да и ЭсКупс-то с трудом уговорил его на эту авантюру. — «Ало? Хен?» — голос на том конце кажется заспанным. — «Ой. Прости, Джису. Разбудил?» — только сейчас Сынчоль вспоминает, что сегодня выходной, и парни, наверное, спят. В том числе и лучший друг внезапно заболевшего. — «Я только хотел сказать, что с Джонханом все в порядке. Чувствует он себя неважно, но, думаю, завтра его отпустят домой. Так что, если сможешь, передай ребятам, чтобы не переживали на этот счет. Ах да. Я останусь еще на некоторое время в больнице». — «Все же что-то не так?» — больше утверждает, чем спрашивает. - «С Ханни точно все нормально?» — «Да. Просто хочу еще немного с ним посидеть», — на пару секунд ЭсКупс, кажется, задумывается, но все же отвечает. — «Хочу удостовериться, что спит спокойно. Знаешь же, Ханни ненавидит оставаться один». — «Ладно», — Джошуа на той стороне вздыхает, но Сынчоль прекрасно знает, что он счастлив, что с его лучшим другом ничего серьезного. — «Я передам ребятам. Пока, Хен. Передавай Ханни «привет» от нас и что мы очень ждем его возвращения». — «Пока. Не скучайте там. И не переверните дом, пока родители отсутствуют», — после чего, посмеиваясь, отключается. Отложив телефон, Сынчоль возвращается на прежнее место, но через минуту передумывает и присаживается на краешек кровати. Чтобы быть ближе к их местному Ангелу. А то мало ли. Вон, уже начал хмуриться во сне. Все-таки Джонхан терпеть не может быть в одиночестве. И сейчас ему, должно быть, очень тяжело находиться в дали от общежития. Поэтому, чуть нахмурившись, лидер укладывается рядом с вокалистом, осторожно приобнимая его. Сейчас все хорошо, но ЭсКупс очень надеется, что ничего подобного больше не произойдет. Ну или, по крайней мере, в следующий раз кое-кто не станет доводить себя до такого состояния. Вот же ж идиот. Как можно быть таким беспечным? В другой раз ведь может так не повезти. Со здоровьем не стоит шутить. — Спи спокойно, Ханни, — едва слышно бормочет Сынчоль, чувствуя, что и сам вот-вот провалится в сон. — Завтра будет новый день, и тебе станет получше. Но, пожалуйста, заботься лучше о себе. Не о нас. Потому что ты нужен нам сильным и здоровым. Помни об этом, — после чего, действительно засыпает, убаюканный мирным посапыванием под боком.