Соблазнительница

Пальцы захватили собачку в форме подсолнушка, плавно провели её в сторону, и в миг сиреневый рюкзачок оказался закрытым. Хёри подняла его с подоконника и закинула на одно плечо, взглянула на мандариновое солнце за окном. Блики один за другим прогулялись по стене соседней многоэтажки и заглянули в комнату девушки. Она знала: вот-вот он позвонит и скажет выходить. И не ошиблась — телефон в её руках издал короткую вибрацию, и Хёри, не теряя ни секунды, направилась в сторону двери. Тэхён, держащий во рту вишнёвый чупа-чупс, опирался бёдрами о мотобайк. Услышав, что из подъезда кто-то выходит, парень тут же посмотрел в сторону двери. Нельзя отрицать — Ким волновался. Для него поездка в родной дом Хёри не менее важна, чем для самой девушки. И вот, увидев её, идущую ему навстречу, в тёмно-зелёном кардигане и коричневой юбке, его сердце замерло. Ли подошла ближе. — Долго ожидал? — спросила она, кончики её губ слегка приподнялись. — Вовсе нет, прыгай, малышка. В словах Кима чувствовалась неуверенность. Кажется, он хотел сказать именно эту фразу, готовился к ней, но в тоже время думал, что не имеет права говорить такую пафосную фразу Хёри. Да всё же сказал… Девушка ничего не ответила. Она молча надела шлем и села позади Тэхёна. Сердце её билось идентично оборотам колёс байка. Предстоящая встреча с отцом вызывала настолько сильную тревогу, что все остальные чувства притупились и оставили ее наедине со своими мыслями. Мотобайк продолжал приближаться к цели, моменты пути, проведенные в тревоге, пролетели за секунды, не дав даже капельку успокоиться. Однако по девушке и не скажешь, что она волнуется. Хёри оказалась на родной когда-то ей улице, (сейчас она выглядела немного иначе, появилась пара новых домов), в окружении вишневых деревьев, обрамляющих дорогу. Они встречали розоволосую в самом цвету, (конечно, они не могли приветствовать Хёри, но отрицать что в ветвях колышущихся от ветера есть то самое доброе приветствие предвещающие перемены мы тоже не можем). Все старые воспоминания охватили её тело и разум. Страх окутывал, Хёри воскресила в памяти беспощадный взгляд отца и дверь, что захлопнулась перед её носом в тот роковой вечер. Мотор стих и ребята остановилась у ворот большого деревянного дома. Из бревен выстраивался гордый стан окна с изящными рамами и сад, усыпанный цветами. Розоволосая неуверенно слезла и сделала пару шагов в сторону ворот. — Хёри, — произнёс Тэхён, заставив ту обернуться. — Не переживай, всё будет в порядке, я рядом. Спокойный взгляд Кима придал уверенности девушке. Она кивнула, слегка улыбаясь. Ли подошла к высоким воротам и нажала на кнопку дверного звонка. Спустя короткий промежуток времени к ним вышел Джохван. Парень выглядит опрятно и мило, он жестом пригласил ребят войти. — Рад вас видеть, отец ждёт внутри, проходите. Дом в котором Хёри не была уже так давно, совершенно не изменился. Просторные комнаты с винтажной мебелью, пропитанные сладким запахом пыли, резные лестницы и картины все также занимающие свои извечные места на стенах. Пройдясь по широкому коридору, они добрались до гостиной, взгляд девушки упал в пол, так как неуверенность вновь взяла вверх. Она совсем не знала, как её встретят и чем всё закончится. Может… Может отец просто решил посмеяться над ней и ущемить в очередной раз. Она не верила, что по ней скучают, ну не верила. Шаги становились все медленнее и медленее, пока Джохван и Тэхён совсем не остановились. Хёри, заметив это, сделала тоже самое и наконец осмелилась поднять голову. Перед ней открылся вид на кресло. — Здравствуй. Знакомый голос ударил прямо в сердце девушки и на глазах выступили слёзы. Господин Ли поприветствовал её не поднимаясь с кресла, и даже не глядел в её сторону. В момент, когда голос отца достиг розоволосую, по телу пробежала дрожь. Хотелось спрятаться, сбежать, но лодонь Тэхёна лишь крепче сжала лодонь девушки. Тогда она произнесла всё же не уверенным, но чётким голосом: — Здравствуй, отец. Хёри не была уверена в том, может ли она называть этого человека отцом. Он же сам отказался от неё. Тем не менее, кресло медленно развернулось к ней, всё вокруг будто замерло, и лишь сердце бешено стучало. Пак Дахэ не находила себе места. Она убеждала себя в том, что должна найти способ встретиться с Мином. Слёзы слезами, а сидеть спокойно — просто невозможно. Девушка готова бороться за своё счастье. У неё в голове спутанные мысли, одна за другой накрывает, и кажется, будто она, Дахэ, сходит с ума. Да что там, она уже сошла с ума давно, тогда, когда влюбилась в Юнги… Она под домашним арестом. Впереди месяц домашнего обучения. Чувство вины не покидало её, школьница не могла простить себя за свой промах — быть застуканной родителями в такой момент. Но что сделано — то сделано. Уже не вернуть время вспять. Нужно двигаться дальше, и Дахэ не согласна с вариантом двигаться вперёд одной. Ей нужен Юнги. И она верит, она ему тоже нужна. Такой резкий поворот событий измучал бедную девушку, она чувствовала бессилие и безнадёжность. Только сдаваться не собиралась и обещала найти способ, надеялась, что всё ещё можно изменить. И ей срочно нужно выйти из комнаты. Внутри Кан Суён будто всё расцветало. В животе запархали бабочки, а в теле поселилась приятная слабость. Птицы нежно поют, а вместе с ней и душа девушки. Она влюблена. Днями напролёт она думает о нём, скромном библиотекаре Ю Кёне. Суён не могла поверить в то, что они теперь вместе. В голове не укладывалась мысль о том, что Ю тот самый Кей, который всегда был рядом на расстоянии смартфона. Теперь он ещё ближе — на расстоянии вытянутой руки. Девушка думала о том, что его руки такие тёплые, такие нежные, глаза кажутся такими родными, а она не замечала раньше этого. Сейчас Кан думает об этом постоянно. И их последний разговор на повтор: она любит Ю Кёна? Кея? Ведь это один человек. Суён ясно дала понять молодому человеку о том, что думает. Но думает ли так её душа? Что, если это неправда. Раньше она не замечала Ю Кёна, а тут резко его черты показались ей привлекательными? Она жила иллюзиями долгое время, вдруг, она ещё не сняла розовые очки. С другой стороны — факт. Ю Кён и Кей один и тот же человек. И с ним Кан Суён чувствует себя хорошо. Факт другой: Её не смущает возраст. Только вот когда Су думает об этом, всегда вспоминает Дахэ. Отец Хёри, Ли Гаён, большую часть своей профессиональной деятельности был личным водителем влиятельного предпринимателя. Его жизнь не сложилась с самого начала. Гаён проиграл во всём: он был младшим среди двенадцати детей. Слабым, беспомощным порой, рассеяным и грустным. Родители всегда требовали от него практически невозможного, нужно, чтобы всё было выполнено на 100%, а дух соперничества воспитали в нём братья, которых, видимо, любили куда больше его. Так чувствовал Гаён. Потому в осознанном возрасте он решил, что его цель воспитать сына, а не тряпку, каким был сам Ли Гаён в детстве. Только вот всё пошло не по плану, когда Хёнджу сменил пол. — Мне жаль. Донёсся слабый неуверенный, при этом такой спокойный голос. Ли Гаён посмотрел сначала на дочь, потом на незнакомца, и в конце — на приёмного сына. — Джохван, дорогой, — устало попросил мужчина, — Прикати, пожалуйста, коляску. В глазах его читалось сожаление и отчаяние. Отец Хёри знатно поседел за это время. Он выглядит гораздо старше своих лет, и розоволосая пыталась в нём узнать ту привычную фигуру папы. Не получалось. Джохван кивнул и отлучился на некоторое время из комнаты. — Мне очень жаль, Хёнджу. — Хёри, — тихо сказала девушка. — Я теперь Ли Хёри. Отец хотел было на хмуриться, но вместо этого понимающие кивнул и слегка улыбнулся. — Хёри. — повторил он. — Хёри. — Тэхён наблюдал за картиной, пока не поймал на себе взгляд Ли Гаёна. — А Вы. — обратился мужчина к Тэ. — Друг, — твёрдо ответила розоволосая. На лице Кима появилась еле заметная печаль. Он бы очень хотел слышать другой ответ. — Сэр, — собрав волю в кулак, ответил парень, — Для меня честь познакомиться с Вами. Меня зовут Ким Тэхён. Гаён неуверенно скривил рот в улыбку. В тот момент Джохван прикатил коляску, в которую позже посадил отца. Хёри напряжённо моргнула и веки её показались утренней росой перед родными местами. Она смотрела на отца, который с трудом передвигался. Всё так изменилось за эти пару лет… — Что с тобой? — обратилась девушка к отцу. Ли Гаён, сидя в кресле, посмотрел на розоволосую и грустно улыбнулся, словно не хотел казаться жалким в её глазах. — Мне есть, что сказать. Давайте обсудим моё здоровье, ошибки и поступки за завтраком. Как вам такая идея? Гости разом кивнули, после чего Джохван увёз господина Ли из комнаты. Мин Юнги, будучи взрослым и самостоятельным мужчиной, прекрасно осознавал, что поступил правильно. Только этот взрослый и самостоятельный мужчина упустил одну важную деталь. Он влюблён. И это не давало ему покоя. Конечно, он должен забыть Дахэ. В первую очередь он думал о её безопасности, и только потом о своей. Мужчина пообещал себе ни за что не реагировать на возможные встречи со школьницей. По крайней мере он не сомневался в том, что она придёт. А может в глубине души ждал и надеялся? Ну нет, полный бред. Времена сейчас странные. И Мин Юнги странный. Ради любви можно пойти на всё! Далеко нет, в реальности всё иначе. И он это понимает. Надеется Юнги на то, что эти чувства быстро потухнут. Но ведь. Надежда умирает последней. Задний двор родного дома Хёри напоминал сказочный сад: цветущие вишни с чарующим ароматом, прудик с настоящими карпиками, длинный стол с мягкими креслами, скворечники. Пение птиц успокаивало Хёри и убивали тревогу в её душе. Манящий запах только испечённых шоколадных панкейков и французский чай пробуждали в ней бурю воспоминаний о детстве, когда она с семьёй завтракала на заднем дворе. Это не было чем-то греющим душу, но так работает ностальгия, ведь казалось, что этих моментов сейчас так не хватает. Даже незначительные воспоминания дарят нам кучу эмоций и ложное ощущение грусти. Ли Гаён, пригласил молодых людей присесть. Одна мысль крутилась в голове Хёри: она в гостях. Не так уж и просто расслабиться в такой ситуации. Тем не менее она держалась сильной и независимой. Словно всё с ней в порядке. — Тэхён, Вы учитесь или работаете? — между делом обратился отец Хёри к парню, застав вопросом в расплох. — Не посчитайте это грубостью с моей стороны, я просто не считаю Вас лишним за этим столом, потому хочу узнать о Вас побольше. Тэхён сел по правую руку от мужчины. — Учусь. — Вы с такой нежностью смотрите на Хёри, я вижу, Вы человек хороший. Хёри села напротив Тэхёна и попыталась скрыть свою озадаченность под локоном розовых волос. Она всё понимала, а потому не знала, испытывать ей смущение или обиду за такие слова. — Хёри чудесная. Джохван принёс фрукты и поставил пиалу на стол. Стояла безветренная погода, солнце светило ярко и местами пробивалось через вишни, освещая некоторые участки стола. — Так что с твоими ногами? — спросила Хёри, глядя на свою порцию и никак не на отца. Бабочка присела на георгины, что стояли в стеклянной вазе и тут же вспорхнула, как прозвучал голос Господина Ли. — Отказали из-за стресса. Я находился в дурном состоянии много месяцев, или вероятно, много лет. Вся моя жизнь оказалась большим стрессом, который я игнорировал. — Разве такое возможно? — удивился Ким. — Ещё как. Всякие болячки появляются от такой жизни. Не скажу, что жизнь плоха, но моё ментальное состояние… — Ли Гаён задумался. — Я осуждал людей за то, что они становились «кем-то не тем», и сам оказался той версией себя, которую осуждал. — Кем-то не тем? — поинтересовалась Хёри больше с подозрением на то, что он имеет ввиду её гендерный переход. — Всю жизнь мне говорили о том, каким я должен быть. И я, дурак, верил им, забыв о том, кто я. Того же я требовал от своих близких, словно они обязаны прясать под мою дудку и быть тем, кем не являются. Я понял это сам. — Ты разозлился в тот вечер, потому что я не оправдала твоих ожиданий? — спросила Хёри. — Да. Я хотел воспитать достойного сына, прививая качества маскулинности. Когда Хёри заявила о переходе, я был разбит. Это не входило в мои чёртовы планы, а я просто забил на мнение ребёнка. По той же причине ушла и мать Хёри. Глубоко в душе девушка злилась на мать. Она совершенно не любила своего ребёнка и сбежала, как казалось Хёри, по этой же причине. Но видимо, она устала от непростого характера своего супруга, а нелюбимый сын доводил её нежеланной любовью. Просто она, мать Хёри, не такая. — Она жива? — единственное, что интересовало девушку на тот момент. Да, она не понимала поступка матери, но никаких вестей о ней она не слышала уже много лет. Ли Гаён слегка улыбнулся. В уголках губ читалось очевидное непонимание. — В тот вечер она сказала, что устала от семейной жизни. Призналась, что это не её. Всю жизнь ей говорили то же, что и мне: будь прилежной женой и хорошей матерью. Матери Хёри навязали идеалы общества, как и мне. Тогда я не понимал этого. Сейчас мне всё ясно и я не осуждаю её. — сделав глоток чая, ответил мужчина. — Моя жена жива, более того, я думаю, счастлива и довольна жизнью. По слухам, она теперь танцует стриптиз в одном из баров Минисоты. У неё есть любимая девушка и собака. О прошлой жизни не осталось ни следа. Я рад за неё. Сначала розоволосая испытала непонимание. В конце рассказа она испытала неподдельное спокойствие. Должно быть, она солидарна с чувствами отца по этому поводу. Тэхён наблюдал молча. Он понимал, о чём речь, тем не менее, не мог пережить эмоции так сильно, как девушка. Ким видел, что с каждой минутой ей становилось спокойнее. А потому и ему самому было спокойно. — Пусть стрессы и срывы повлияли на здоровье отца, его ноги парализовало после аварии. — уверенно вмешался Джохван, параллельно потянувшись за яблоком. — Какой аварии? — хором спросили Хёри и Тэ, явно слегка испуганные. — Я работал личным водителем, а потому часто перевозил своего начальника по району. В один момент я почувствовал себя плохо, потерял управление и вылетел с дороги в кувет. Обошлось всё лишь ногами. — Какой ужас. У розоволосой глаза на мокром месте от услышанного, она испытывала чувство упущенной возможности, словно она могла что-то сделать для того, чтобы предотвратить эту ситуацию, однако она также понимала, что это не так. Хёри испытывала вину за произошедшее, хоть и не была виновата. В голове амбивалентность чувств, с которыми она не справилась и горячая слеза скатилась по щеке. Никто не заметил. Момент постигла пауза. Присутствующие не находили слов для продолжения диалога какое-то время. Мин Юнги пытался вздремнуть. Полчаса, час, полтора. Он пытался, честное слово, однако в голову лезли мысли о Дахэ. Сердцу не было спокойно, но мужчина отрицал это. В момент, когда у него практически получилось провалиться в полудрём, телефон предательски зазвонил, и Юнги, нисколько не раздражённый, спокойно поднялся, взял устройство и поднёс к уху. — Слушаю.       — Преподаватель Мин, здравствуйте. Узнав голос коллеги, Юнги более менее сдержанно ответил. — Здравствуйте, заместитель Чон. Что-то случилось?       — Нет, что Вы. Но новость у меня для Вас есть. Не ждите завтра свою лаборантку Пак Дахэ, она переведена на домашнее обучение до окончания учебного года. Юнги знал, что всё так и будет. Больше он её не увидит в школе. Да и вообще. Лучше для них обоих, если они больше не увидятся совсем. Этот роман подошёл к концу, и, увы, на печальной ноте.       — Как думаете, почему?  Прозвучал вопрос на другом конце провода. Этот вопрос застал в расплох Мина. Неужели они знают? И что ему отвечать? — Почему Вы спрашиваете?       — Потому что нам, (школьному руководству), это тоже интересно. А вы наверняка знаете. Разве нет? Сердце Юнги заколотилось. Не сводит ли заместитель Чон к тому, что знает причину? Разумеется! Родители Дахэ точно пожаловались на него, и, более того, рассказали об их отношениях. — Не уверен.       — Я был уверен что вы в курсе, преподаватель Мин. Многие наши коллеги заметили, что вы в неплохих отношениях с ученицей Пак. Она, Вы же знаете, не особо общительная. А к Вам относится лучше, чем ко многим своим сверстникам. Руки Юнги дрожали. Слова заместителя врезались в сердце. Да, сейчас его уволят, конечно, так и будет. Они знают, в каких хороших отношениях эти двое. Правда? — Это не то, о чём.       — Преподаватель Мин, Вам стоит отдать должное, оценки Дахэ улучшились, и мы верим в то, что это Ваша заслуга. Звонок оборвался. Возможно, это Юнги завершил вызов. Кто знает? Неужели он потерял работу из-за любви? Обычно, вроде как, наоборот, (из-за работы теряют любовь), разве нет? — Джохван рассказал о том, как вы познакомились, я благодарен тебе за такой смелый поступок. — сказал отец Хёри. Девушка перевела взгляд на потенциального брата с некой грустью в глазах. — У тебя всё хорошо? — поинтересовалась она. Паренёк откусил кусочек яблока и наивно улыбнулся в ответ. — Не сказал бы. Господин Ли протяжно вздохнул. По его взгляду было ясно, что он не желал поднимать эту тему, но иного выхода не было, она была важна. — Почему же? — вмешался Тэхён. — В чём дело? Тёплый ветерок заскочил на завтрак в семью Ли, пощекотил ресницы каждому, где-то в доме играло радио, но тихое звучание классической музыки было слышно во дворе, так как окно нараспашку осталось открытым. — Сложно объяснить… Правда, отец? — посмотрел Джохван на мужчину. — Правда, сын, правда. — Его надежды на воспитание «достойного» сына рухнуло, когда он узнал о том, что я гей. Мне нравятся парни, а папе не нравится то, что мне нравятся парни. Понимаете? — Всё нормально, я смирился и, скрепя сердце, принял это. Было видно, что Ли Гаёну было неприятно это говорить, однако он был честен. — И я благодарен за это. Да. Один сын стал девушкой, другой сын стал геем. Разве такие вещи влияют на отношение отца к своему ребёнку? Этому отцу определённо было дело до такого. Только он переборол себя и научился принимать. Теперь Ли Гаён осознал, что жизнь не написана по сценарию. Всё встали из-за стола, Хёри и Тэхён направились в сторону выхода, Джохван и отец отправились следом. — Хёри, — обратился мужчина, — Приезжай чаще. Мне жаль за всю боль, что я принёс тебе. Розоволосая искренне улыбнулась и потянулась к отцу. Сидящий притянул её к себе и это было самое долгожданное объятие для обоих. — Я приеду, пап!