Светлячок

      Тучи ходили вокруг да около целый день и лишь вечером хлынул, наконец, дождь.       Размокшая земля хлюпает под быстрыми маленькими ножками. Тиа, раскрасившись в яркие желтые пятна на черном фоне, вбегает под навес перед домом, радуясь долгожданному ливню. Отряхивает платье, выжимает воду из каштановых косичек, снимает мягкие сапожки и, переведя дух, заходит в жилище.       И испуганно ойкает от неожиданности.       Ларт виновато разводит руками:       – Извини за вторжение, Тиалора. Бежал со всех ног, но все равно не успел добраться до дома.       – Ох, да у тебя же зуб на зуб не попадает! – и ринханка бросается разводить огонь, чтобы высушить и согреть бывшего пирата. – Подожди, я сейчас!       – Прости еще раз, – Айли покаянно опускает голову, – но я не один.       Из-под стола осторожно высовываются четыре маленьких любопытных носика.       – Я всегда рада гостям, – улыбается алора, – особенно таким. Вылезайте, малыши, сейчас угощу вас кое-чем вкусным.       Она порхает по комнате туда-сюда, спеша закутать детей и Ларта в разноцветные шерстяные одеяла и напоить их горячим травяным чаем с лесными ягодами.       – Понимаешь, они играли слишком далеко от поселения и тоже не успели домой до ливня. Вымокли до нитки... А тут я бегу. Ну и захватил их с собой. Теперь вот боятся, что от родителей не поздоровится.       Тиа нарочито строго смотрит на проказников:       – Конечно, не поздоровится. И поделом – ведь любому ребенку известно, что нельзя уходить далеко! Вы хоть умылись?       Дети дружно кивают. Ларт усмехается про себя – кто бы говорил. Сама еще дитя, хоть и умница не по годам.       – Ладно. Садитесь, – достав из круглого шкафчика собственноручно сделанные чашки и вазочку с любимым флоринским лакомством, Тиалора ставит все это на стол и водружает в центре большой изящный чайник. – Айли, держи. Выпей напиток, пока горячий, и закутайся поплотнее. В этом одеяле никакая простуда не страшна.       – Гвеннарийская шерсть? – понимающе улыбается пилот.       – Ага.       И ринханка вновь выходит из дома – особыми свистами-сигналами сообщить сородичам в поселении, чтобы не беспокоились за детей.       – Все в порядке, – «докладывает» она, вернувшись. – Ну, озорники, скажите спасибо Айли – ведь вы могли и заблудиться. А орна не дремлет даже в дождь, – зловеще добавляет она.       Четверо «озорников» съеживаются от страха при упоминании огромной летающей хищницы, послушно благодарят и Айлета, и Тиалору, и торжественно обещают, что больше не будут убегать так далеко.       – То-то же, – усмехнувшись, двенадцатилетняя алора грозит им пальцем.       Чаепитие подходит к концу. Тиа встает, чуть приоткрывает овальные ставни и смотрит в окно, за которым темно, мокро и холодно.       – Судя по всему, дождь закончится нескоро, – объявляет она. – Похоже, вы застряли у меня на всю ночь.       Четверо маленьких ринхов заговорщицки шушукаются, время от времени поглядывая на главную рассказчицу племени. И вдруг решаются:       – Расскажи нам сказку, Тиалора!       Тиа удивленно приподнимает бровь и вдруг ловит донельзя пораженный взгляд Ларта.       – Вот это стратеги... Это же надо было такое придумать!       – Ты о чем, Айли?       – А ты не поняла? Ведь твой дом стоит особняком! Выходит, они специально играли именно здесь, недалеко от тебя, и специально дотянули до последнего, чтобы заявиться к тебе промокшими и напроситься на угощение и рассказы!       – И верно... – изумленно выдыхает алора. – Это правда? – с хитрецой в глазах спрашивает она детей.       Ребятня разочарованно пыхтит – вот ведь неудача, разоблачили! Кое-кто уже шмыгает носом.       – Могли бы просто придти и попросить, – смеется Тиа. – Я люблю петь.       Она берет в руки окану. Раскрашивается, как обычно, в ее цвета и орнамент, становясь с инструментом единым целым.       И запевает.       Глубокий теплый звук оканы и серебристый завораживающий голосок Тиа по очереди повествуют о любопытной капле росы, что шепчется по утрам со своими подругами. Об играх ветров высоко-высоко в облаках. Рассказывают о таинственных мифических существах, что обитают в тихих озерах. О светлячках – посланцах Дельфы, призванных освещать путь заблудившимся в лесу ринхам. О Тьярре-Гвен – маленькой дочери вождя Великих, первой и единственной из всех Гвенна-Ри, у кого открылся дар пения.       Поют о Флорине.       Дети слушают волшебные истории, раскрыв рты и затаив дыхание. Ларт же задумчиво смотрит в окно, положив голову на руки. Ему больше нравится не содержание песен и сказок, а музыка и голос певуньи.       Тиа допевает третью сказку и ненадолго замолкает, выслушивая шумные восторженные просьбы о продолжении вечера.       – Скажи, алора, а где же прячется от дождя Фьярна? Ведь домов-то у Великих нет, – вдруг тихо спрашивает пилот.       – О, за них не беспокойся! – заверяет девочка. – У Гвенна-Ри полно укрытий, о которых знают только они сами. Мне Вьянта говорила.       И она на ходу сочиняет жизнерадостную балладу об этом – специально для Айлета. Заодно вплетает в текст милую легенду о мужских и женских именах гвеннарийцев. Дети смеются и хлопают в ладоши, а до Ларта вдруг доходит, почему ринхи, плохо знающие общегалактический язык, предпочитают называть его сокращенным именем. И правда, проще некуда – Тайви-Гвин, Тайки, Грайли... Айли. Пожалуй, стоит с этим смириться, хоть и больно от постоянного напоминания о той, что почти всегда звала его именно так. И о том дне.       – Айли, нет!       Серые глаза смотрят в упор, умоляют, требуют. И голос – теплый, родной, но такой искалеченный...       – Не дай им себя сломать, слышишь?.. Я люблю теб...       Короткий кивок фурии. Щелчок затвора.       – Айли!       Словно холодной водой окатили. Айлет вздрагивает и приходит в себя от испуганного зова Тиа.       – Ты как? – она обеспокоенно заглядывает ему в глаза и слегка встряхивает за плечи.       Кошмар из прошлого рассеивается, как утренний туман.       «Она действительно солнышко. Та самая посланница Дельфы. Светлячок».       – Уже в порядке, – улыбается Ларт, спеша успокоить девочку. – Не волнуйся, все хорошо.       Тиа, облегченно вздохнув, кладет окану на место.       – Все, все, и не просите! – отмахивается она от канючащих детей. – Вам давно пора спать!       За окном шумит дождь. Алора, с большим трудом уложив маленьких непосед, гасит свет, оставив зажженной небольшую уютную лампу, садится за аккуратный столик и кладет перед собой бумагу с карандашом.       – А ты чего не ложишься? – спрашивает Айлет, присев рядом.       – Не хочу. Мелодия в голову пришла, надо записать.       И Тиа строчит на листке неведомые знаки, совершенно непохожие на земную нотную грамоту.       Некоторое время молчит.       – Хорошо, что дождь пришел, – наконец произносит она. – Трава станет вновь зеленой и никто не будет голодать.       Пилот молча кивает. Еще немного, и невесть откуда взявшаяся жара погубила бы многих.       – Не к добру эта засуха. Слышала я от стариков, что последний раз она была еще при их прадедах. И вот опять. С чего бы? Не к добру.       – Я не знал, что ты такая суеверная. От меня, что ли, заразилась?       Тиалора качает головой и вспоминает давнишний сон. Зимний кошмар. Темно-карие злобные глаза, хищно смотрящие на нее.       Тревожные думы все сильнее опутывают душу.       «Как бы чего с Лайне не случилось».       Не помешает ли гостям фонарь на окне? А ведь в эту дождливую темную ночь он особенно нужен!       «Я не просплю, я почувствую. Обязательно».       Ларт отвлекается от созерцания флоринских нот и видит, как Тиа, мечтательно зажмурившись, что-то бормочет на ринханском языке. Что-то, ведомое ей одной. Может, сочиняет новую песню?       Почти так же жмурились Тесси и Ронни.       Он с трудом подавляет приступ дрожи. В глазах сумасшедше мечутся яркие «мушки», очертания предметов быстро расплываются, от света лампы становится больно. Кажется, опять надвигается эта дурацкая полуслепота. Несколько месяцев назад она впервые посетила его, приведя в полное замешательство. Зрение резко ухудшилось, но через пару часов возвратилось вновь. И вот снова эта напасть – который раз!       – Айли, что с тобой? Опять глаза?       – Д-да, – он яростно трет веки кулаками, пытается сморгнуть ненавистную пелену, но тщетно.       Тиа встает.       – Ты устал. Ложись и засыпай. Завтра ты снова будешь видеть, как орна.       Айлет сажает девочку на колени и, обняв крепко-крепко, баюкает ее.       – Светлячок...       Тиа прижимается к нему и чувствует, почти слышит, как затягивается та самая душевная рана, с которой пират прилетел на Флорину два года назад.       – А мы завтра продолжим изучать систему искусственной грати... гравитации «Гейзера»? – тихонько хихикает она.       – Ну, если погода будет нормальная.       – А еще ты обещал мне объяснить принцип работы бластера.       – Зачем тебе это? – Айлет устало вздыхает и с печалью смотрит на певунью. – Ты даже представить себе не можешь, как страшно такое знание. Нет. Я не хочу больше иметь никаких дел с оружием.       Тиа раздумывает некоторое время.       – Мне просто интересно.       – Нет. Никогда. Это плохая вещь, Тиалора.       Тиа с бластером в руках – один из самых жутких кошмаров. Нет, он не допустит этого.       – Ладно, пора спать.       Алора зажигает от лампы фонарик и ставит его на окно.       – Свет не слишком мешает?       – Нисколько. Кстати, давно хотел спросить – зачем ты это делаешь? Для чего фонарь?       Тиа чуточку медлит с ответом.       – Он тоже посланник Дельфы. Укажет путь.       – Кому?       – Лайне.       Айлет на секунду теряет дар речи.       – Ты что, и вправду думаешь, что они со Спарклом вернутся?! Забудь! Они – военные, у них слишком много забот, чтобы помнить о Флорине и о тебе!       Тиалора резко разворачивается. Кожа вспыхивает ярко-рыжим и бирюзовые глаза недобро сверкают в свете фонаря:       – Не смей. Лайне вернется. Он обещал.       И Ларт понимает, что сказал лишнее. Жестокое.       – Прости... Но ведь нельзя жить иллюзиями. Два года прошло!       – Ты сам сказал, что они очень заняты. Конечно, Лайне непросто выбраться сюда. Конечно, у него много дел. Но он обещал. И я ему верю.       «А еще бывают боевые операции. А еще бывают несчастные случаи. Как хорошо, что ты не знаешь об этом, Тиа».       – Ну раз веришь... Значит, прилетит.       Зачем отнимать у ребенка надежду и мечту?       И эта надежда внезапно передается и Айлету.       «А вдруг и в самом деле прилетит? Вот смеху-то будет».       Цвет огня на коже уступает место мягким пастельным тонам. Маленькая рассказчица-музыкант примирительно улыбается и, обняв пирата, тихо шепчет:       – Добрых снов, Айли.       Заворачивается в разноцветное теплое одеяло и садится у окна, рядом с огоньком своего неизменного маяка. Сон бежит – Тиа боится, что вновь привидятся злобные глаза.       Она чувствует, что эти глаза где-то рядом. И защитить ее от них может только Лайне. И Айли. Если объединятся.       Дети давно вовсю сопят носиками. Ларт, поворочавшись и повздыхав немного, все же забывается сном. И лишь маленькая алора, как часовой, зорко охраняет спокойствие своих гостей и вглядывается в кромешную мокрую тьму за окном.       Она не проспит.