Один путь на двоих

***

— Мидория-сан, с вами все в порядке? Вы снова отключились на рабочем столе, — строгий голос, но с нотками некой заботы помог разбудить меня ото сна. Глаза резанул свет, который просачивался сквозь приоткрытые жалюзи, полностью пробуждая меня. Кажется, я снова потерял сознание. Мысли еще не пришли в норму, но думаю, я впервые в таком положении на работе. Даже как-то стыдно. — Мидория-сан, вы себя не бережете. Вам нужен отдых! — девушка берет с моего стола приготовленные бумаги и уходит, на прощание сказав, чтобы я отдохнул дома. Отдых? Нет, это совсем не то, что мне нужно. Меня зовут Мидория Изуку, мне 28 лет, и всю жизнь я был полукровным вампиром. На самом деле, жизнь не такая, как ее видят в сказках. Настоящие вампиры не убивают ради крови, а влюбляются и пьют кровь своих связанных. Звучит слегка дико, но это и по-своему романтично. Как можно не радоваться тому, что где-то в мире существует твоя родственная душа, которая захочет пройти с тобой вечность. Только есть одно «Но»… Я лишь наполовину вампир. Моя мать была обычным человеком, а отец чистокровным вампиром. Мама была связана с отцом кровью. И когда родился я, мама из-за такой разницы в сущностях просто не могла это вынести. Мне было 9 лет, когда мать с отцом погибли от болезни. Потерять родителей — это намного тяжелее, чем кажется. Остаться одному — самое страшное, что когда-либо случается. Я рос как нормальный человек, питавшийся кровью. Конечно, никого не убивая. У вампиров своя система поставки ресурсов. Но до одного момента. Мой организм перестроился, и с того дня мне пришлось питаться совершенно по-другому. Такое питание называли: «Телесным». Даже если я только наполовину вампир, то все равно имею такие же слабости. И чтобы их избегать, мне нужно питаться, а так как кровь меня больше не удовлетворяет, то «Телесное» питание спасает меня. Достаточно всего раз заняться с кем-то сексом, как жизненная сила полностью восстанавливается, забирая половину энергии у партнёра.

***

—Ты должен следить за собой, Деку, — чуть ли не с презрением сказал Кацуки, ходя вокруг моей кровати. — Я знаю. Подумываю найти партнёра. На эти слова Бакуго только фыркает, презрительно смотрит и говорит: — Партнёра? Наверное, мне стоит тебе напомнить, что ты очень плох в этих делах, а почему?.. — Потому что я влюбляюсь, — с выдохом и с болью в сердце я вспоминаю те моменты, когда прекрасно проводил время со своими партнёрами, как влюблялся в них по уши, и как они отвергали меня, стоило лишь рассказать им правду. Наверное, это даже к лучшему, что они не воспринимали меня всерьёз и думали, что я «Конченный псих». — Вот именно! Хочешь снова наступить на те же грабли? Не проще ли пойти в клуб для «Мальчиков» и найти партнёра на один раз? Тебе этого хватит примерно на месяц, а уж потом будешь думать о других. — Я тоже задумывался об этом, но именно в такие моменты я просто не мог их бросить, и мы уже начинали встречаться. — Я ещё подумаю об этом, — этим предложением я словно говорил: «Хватит, мне нужно отдохнуть», и кажется, Бакуго смог прочитать это между строк, но ему такая дерзость уж точно не понравилась. — «Подумает» он об этом, ты, наверное, ещё не понял, что «Думать» — это не твое. Лучше послушай меня, живущего уже больше ста лет, чем свою дурную голову, — Кацуки презрительно смотрит на меня, сканирует, будто видит меня насквозь и понимает, он точно все понимает. Закончив наш диалог, Бакуго развернулся и ушел, сказав на прощание: — Только попробуй сдохнуть. Кацуки добрый, я это знаю. Когда мои родители погибли, именно он взял надо мной опеку и воспитывает до сих пор. Наверное, мне стоит быть более благодарным. От появившейся ностальгии я даже не смог заметить, как крепко задремал.

***

Громкий, словно режущий мои уши звон будильника, заставлял просто вырваться из сна. Соскочив с кровати, я мигом добежал до столика, где случайно оставил будильник, и быстро выключил его. Уши все же немного побаливали. Медленно приходя в чувства, я понял, что глаза очень сильно опухли, как будто я всю ночь ревел навзрыд. И как с таким видом идти на работу? На работу… Стоп… Я же опаздываю!!!

***

— О боже, Мидория-сан, с вами все в порядке? Вы впервые в жизни опоздали на работу! Вы себя правда хорошо чувствуете? — мои коллеги всегда проявляли ко мне свое внимание, беспокоились и поддерживали. За это я всегда был с ними, как с друзьями. — Все в порядке, просто проспал, — делая невинную, но в то же время измученную улыбку, сказал я. Проходя на свое рабочее место, мой взгляд пал на баночку кофе, стоящую рядом с монитором компьютера. Снова. Каким-то образом каждый день здесь появляется новая банка. — У Мидории-сана появился тайный поклонник? — словно играясь, подмигнула секретарша. — Что? Разве это не один из сотрудников? — М? Каждый день, даже если тут никого нет на рабочем месте, то у вас уже стоит кофе. Я могу полностью подтвердить, что это точно не из наших работников, — девушка смотрела на меня озадаченно, словно я должен был об этом знать, но секретарша лишь ахнула, сказав что-то срочно по работе, и ушла. Я снова посмотрел на эту баночку, взял ее в руки и отложил подальше. Нет, не оставляя на потом. Я просто терпеть не могу кофе. Следующие несколько часов были очень скучны и утомительны. Переделывать отчёт заняло намного больше времени, чем предполагалось изначально, но все же я справился с этим и попросил помощницу отнести их начальнику. Мужчине примерно столько же лет, как и мне, но уже владеет самой известной компанией в Японии, которая сотрудничает с США и Китаем. Сам начальник был очень серьезным и красивым. Такую необычную внешность почти невозможно встретить в таких серьезных кругах. Особенно, если зная, что он был рожден с ней. Даже немного завидно. Сегодня день длится слишком долго. Кажется, у меня опять начинает кружиться голова. Только я успел закрыть глаза, как увидел входящее сообщение. Из входящих сообщений был Бакуго и… Директор? Наверное, это довольно странно, что твой босс, с которым вы почти не разговариваете напрямую (обычно это передачи информации через секретаршу), а тут он даже написал мне сообщение? «Вы свободны сегодня вечером?» Прочитав это сообщение, я подумал о двух вещах: «какого х*я?» и «что, бл*ть?»… Стоп, возможно я накосячил с работой и придется все исправлять, а то я тут уже надумал своего. Хотя, это даже приятно читать. Все же слабость к красивым мужчинам никуда не делась. Думаю, стоит поскорее ответить, раз я уже прочитал сообщение. «Да, свободен.» Моя СМС-ка была прочитана тут же, но ответа ещё нет. Выйдя из чата с директором, я перешёл на другой профиль. «Ты там ещё не подох?» Каччан все же волнуется за меня, как мило. «Не хочется тебя расстраивать, но пока что жив.» Кажется, у меня разыгралось настроение, что хочется как-то подшутить или «подколоть». «Жаль, конечно, но ты бы лучше подумал, как тебе прожить эти два дня. Лучше поскорее кого-нибудь найти и восстановится.» Кажется, у меня даже меньше двух дней осталось. «Найти кого-нибудь»… Хм… «Я хочу найти постоянного секс-партнера.» И только я успел отправить это сообщение, как меня тут же потянуло в сон. Если я сейчас не посплю, то вряд ли протяну даже до завтра. Как же все сложно…

***

Мой сон прервал звук входящих сообщений, но из-за резкого открытия глаз мне даже как-то поплохело. Стоит сосредоточиться на полученных сообщениях, как я увидел «отправителя». Стоп… В смысле «Диалог с Тодороки Шото»??? Пролистав переписку чуть ниже, я заметил то самое сообщение, которое я отправил перед тем, как заснуть! Какой ужас. Кажется, меня уволят. «Хорошо, буду ждать в 21:30 у себя в кабинете». А вот это сообщение точно не к добру! Помянем меня и мою успешную работу… Хочется расплакаться от беспомощности и гнетущего страха… Как же мне все это объяснить? Сказать, что перепутал адресатов? Но тогда он неправильно меня поймет! Какой нормальный человек станет такое писать? Какой неудачный день. Осталось лишь двадцать минут до встречи. Если я не приду, может все забудется? Или стоит извиниться? Кажется, лучше объяснить за недопонимание. Хорошо! Приду пораньше и все ему объясню! Только вот одна проблема… От каждого движения я ощущаю боль, отдающуюся по всему телу. Мое состояние с каждым часом все хуже.

***

Даже стоя перед закрытой дверью, я могу ощущать всю напряженность ситуации, выходящей из нее. Стук в дверь. И только я собирался повернуть ручку, как дверь тут же распахивается и передо мной остановился директор. Он смотрел сверху вниз, в его взгляде не было недопонимания или презрения, может, даже наоборот. Он смотрел на меня странно, рассматривал, изучал меня полностью. Наша разница в росте была просто огромной. Он выше меня на голову? Или, может, на две? — Вы рано, — и стояло только оторваться от его глаз, как я заметил насколько красив он был. Он точно не модель или какой-нибудь айдол? — Проходи, — Тодороки-сан отошел в сторону, жестом рук показывая, чтобы я прошел внутрь, как я и сделал. — По поводу того, что я написа… — не успел я договорить, как меня резко поворачивают к себе, продолжая прожигать меня взглядом. Его рука крепко держала мою, а я в свою очередь не мог ничего сделать. По сути, вампиры в два или, может, три раза сильнее обычного человека, хотя, возможно, из-за своей слабости я даже пошевелиться не могу, чувствуя всем своим телом его властность. — То, что ты написал… — пауза, а после он нагнулся к моему лицу и сказал: — могу ли я подойти? Я словно почувствовал, как мои уши загорелись, а щеки так и пылали от такой странной ситуации. Что он имел ввиду под предложением: «Могу ли я подойти»? Неужели он из этих? Я лишь успел открыть рот от удивления, как мои губы накрыли чужие, мягкие и очень горячие губы. Поцелуй был мокрым, совершенно неаккуратным, скорее, страстным. В моей голове всплыли два вопроса: «Может, с ним получится?» и «Да к черту все!» Словно все преграды были разрушены, а веревка моих сдержанных желаний порвана. Давая толчок своим эмоциям, я обнял Тодороки-сана за шею, притягивая к себе ближе, позволяя делать все, что он хочет. А Тодороки все понимает. Мы становимся еще ближе, соприкасаясь телами друг другу, испытывая сильное желание. Я даже не мог подумать, что потеряю голову с таким властным и хладнокровным человеком, как Тодороки. Мы с ним даже о простых вещах не разговаривали, кроме работы, и то парочкой фраз. Но на данный момент слова и не нужны вовсе. Я почувствовал, как его ледяные руки опустились на мой зад, сжимая и приподнимая. Из-за столь извращенного действия, я издал что-то похожее на стон, но тут же смутился своей реакции. Как ни странно, а Тодороки-сан хищно улыбнулся, уже как-то сняв мою рубашку. Я был сильно возбужден, и за эти пару минут уже был готов потерять сознание, тело меня не слушалось, оно поддавалось напору, целиком отдаваясь. Впервые испытываю такие смешанные чувства. Все же, наверное, я потерял разум со своей жаждой, раз пошел на такое.

***

Наверное, было бы очень странно проснуться в объятиях своего начальника. Даже как-то грустно, что мне пришлось проснуться в одиночестве и ранним утром отправиться домой. Как раньше было сказано, таким способом я должен был восполнить собственные силы, но недомогание становилось ещё больше. Голова кружилась при каждом резком движении или когда просто открываю глаза. От разных запахов на улице становилось тошно, а дома было совсем отвратительно. Бедра очень болели, кажется, даже остались синяки после такой ночи. Нужно позвонить Каччану, все же странно, что мне становится все хуже и хуже, даже после того, как я переспал с человеком. Идти до стола ради телефона — было самой трудной задачей. Ведь каждое движение было мучительным. Включив телефон и проигнорировав сообщения, я тут же сделал яркость на минимум. Открыл «Контакты» и на быстром наборе позвонил Кацуки. После парочки гудков, послышался грубый голос. — У тебя минута, чтобы объясниться. Собрав все свои мысли и через боль открыв рот, я сказал: — Все очень плохо. На большее меня не хватило, но наш разговор перебил входящий звонок, что был очень некстати. Бакуго лишь сказал: «Жди дома» и тут же сбросил, а я продолжал пялиться в телефон, не понимая, почему мне звонит Тодороки-сан. Я, как маленькая девочка, смотрел на экран, держа телефон дрожащими руками, то ли это был восторг, то ли непонимание его действий. Все же взяв трубку, я поднес к уху и услышал: — Мидория, — голос был напряжённым, но мягким, будто передо мной извиняются. — Д-да? В трубке молчали, но как только я собирался что-то сказать, как меня перебили. — Ты в порядке? Ты так быстро ушел, что я не успел… не ожидал, прости, ушел без объяснений, хотел сделать сюрприз. Думал вернусь через 7 минут, но это заняло больше времени. Прошу прощения. Я всё ещё стоял в недоумении, переваривая всю информацию, но в итоге лишь сказал: — Все в порядке, — это звучало бы гораздо лучше, если бы голос предательски не дрожал, а с глаз не потекли слезы. Было обидно, не люблю, когда кто-то извиняется, не люблю все это, хватит меня жалеть. — Мидория, я скоро буду, надеюсь, ты не занят, — голос в трубке стал более тревожным, словно Тодороки сам боялся что-то делать. Хотелось сказать, что не нужно, все это лишнее, но только я открыл рот, как все горло жутко заболело, громкий кашель вызывал жуткую режущую боль изнутри, это было настолько плохо, что я просто упал на колени, держа себя за горло и прикрывая рот, но стоило мне убрать ладонь от рта, как я увидел почти всю руку в крови. Картина была не из приятных, и это был очень-очень плохой знак. Голова снова закружилась, а в ушах слышался громки волнующийся голос: — Ты в порядке?.. Мидория!.. Ответь!.. Изуку!..

***

Режущая боль отдала по всему телу, стоило лишь чуть-чуть пошевелиться, как приходилось замереть в надежде на прекращение этой боли. Шум, который исходил по моему дому, привел меня в чувство, и я все же смог открыть веки, наблюдая за тем, как по моему дому кто-то носится. Стоило только посмотреть на него, как в глазах все расплывалось, а моргание вообще не помогало. Стоило прищуриться, как я заметил до боли знакомую шевелюру. Тодороки… Тодороки? Стоп, что? Какого черта здесь происходит? Поднявшись на локоть, я понял, что я лежу на своей кровати, укутанный в одеяло и с мокрой повязкой на голове. В голову снова выстрелило, а передо мной тут же оказался он… — Я опоздал, прости, — Тодороки стоял рядом, держа в руках кружку с водой. Я недоумевающе посмотрел на своего начальника, но кроме как сочувственного выражения, не смог ничего увидеть. Оказывается, наш босс и на такие эмоции способен. Поразительно. — Что вы… — громкий кашель снова настиг меня, но на этот раз без кровавых следов. В это время Тодороки-сан сел рядом, придерживая меня за плечи, чуть прижимая к себе. — Тебе стоит отдохнуть, — хотелось перечить его словам, сказать, что обычный отдых мне не поможет, а от секса и пользы-то я не получил, хотя это и было чертовски лучшим моим перепихоном. Нас перебил громкий звонок в дверь. — Я открою, — нежно сказал Тодороки, встал и пошел в прихожую. Я мог только догадываться, кто мог так бесстыдно вломиться в мой дом. На ум приходит только один человек. Стоп. Бл… Выругаться не получается даже в собственном подсознании, но даже зная, что за дверью находится кое-кто нечеловеческого происхождения, то стоит просто надеяться на то, что сейчас не начнется конфликт и недопонимание. А я даже помочь никак не смогу… — Деку, мать вашу. А это ещё что за двумордый? — из прихожей раздался зловещий рык, что больше напоминал собачий, который вот-вот собирался напасть на свою жертву. — По уважительной причине я пришел к Мидории с благими намерениями, — его голос снова стал холодным, даже если это и звучало монотонно, но чувствовалась власть каждого слова, что хотелось тут же подчиниться. Пусть я еле и слышу их разговор, но даже так я могу почувствовать все это. Даже как-то жутко становится. — Впервые тебя вижу. «С благими намерениями»? Джентльмена выключи и разговаривай на нормальном языке. — Я не знаю язык собак. То ли мне стало смешно от его ответа, то ли оттого, какой серьезный он был в данный момент. Бакуго недовольно цыкнул и вошел в мою комнату. — Какого хре… — Кацуки остановился на полпути, смотря прямо в мои глаза, он стоял недоумевая, просто пялился. — Ты, блять, видел свои глаза? — он подошел ближе, схватил меня за скулы, приподнимая, повернул к стоящему настольному зеркалу. Увидев свое отражение, я порядком охренел оттого, что привычно зелёные глаза сейчас горят красным. Красным, как у Каччана. — Пиздец, — просто сказал Бакуго, отходя и запирая дверь. Тодороки все ещё был снаружи, видимо, ждал окончания нашего разговора. — Что со мной происходит? — получилось ужасно хрипло, но Кацуки меня услышал. — Есть два варианта. Первый: Ты сдыхаешь… Каччан показал один палец, продолжая смотреть в глаза. — А второй? — поинтересовался я. — Второй: ты становишься вампиром, — последнее слово он сказал тихо, надеясь на то, что названный гость, по его мнению, даже не подслушивает. Умираю или становлюсь вампиром… Это не очень смешная шутка. — Что мне делать? Бакуго ещё минуту подумал, но тут же спросил: — Ты с ним спал? Я почувствовал, как мои уши покраснели. Бакуго раньше уже обсуждал со мной моих партнеров, но все равно это очень смущает. Я кивнул в знак согласия. — Не помогло? — я помотал головой. — Пиздец. Все очень-очень плохо, — Кацуки прошёлся по комнате, что-то думал, а вскоре достал телефон и позвонил кому-то. Спустя всего пару секунд ему ответили. — Позовите к телефону главного. Намечается серьезное дело. Спустя минут десять всех разговоров, Бакуго снова цыкнул, сбросил звонок и швырнул телефон ко мне на кровать. Видимо, пришло время к серьезному разговору. Но его что-то смущало, я бы даже сказал, что КТО-то бесил, а этот кто-то был за соседней дверью. — Я позабочусь о нем, — сказал Бакуго, широко улыбаясь. Я даже не сразу понял, что произошло, но я тут же вскочил и перекрыл дорогу своему другу. — Я сам. Пусть сил совсем и нету, но почему-то в такой момент они как будто появились. Я вышел за дверь, прикрывая ее, надеясь, что Бакуго будет сидеть смирно и не выскакивать, чтобы позлить. Как только дверь закрылась, меня тут же схватили в горячие, приятные объятия, сжимая до боли в рёбрах. — С тобой все в порядке? Я очень сильно переживал, надеюсь, это не из-за вчерашнего, — Тодороки уткнулся мне в шею, продолжая обнимать. Какой-то клеткой своего подсознания мне тоже очень-очень хочется обнять его, прижаться и почувствовать себя защищённым, а не вот это вот все… Я делаю лишь маленький шаг вперёд, утыкаясь ему в грудь. Я почувствовал, как руки на моей спине стали чуть слабее, но с тем же напором прижимая меня. Мы ведь даже не друзья, но что-то такое хочется испытывать по отношению к нему. Какие-то забытые мною чувства, словно снова начали оживать. Но, нет. Стоп, хватит. Хватит… Слезы сразу потекли из глаз, но я успел прикусить губу, чтобы не издать всхлип, слишком позорно расплакаться перед ним. Просто ощущая его присутствие, мне очень сильно больно, вспоминаю все те «серьезные» отношения, что теперь остались в прошлом. Все то, что когда-то я испытывал, теперь снова появляется. Но мне страшно, страшно оттого, что меня снова бросят, снова не поверят и примут за шизанутого. Как же больно и страшно вспоминать свои прошлые связи, вспоминать то, как я раскрывался этому человеку, как он принял меня за идиота и сказал, что не хочет быть с тем, кто верит в подобную чушь. Но сейчас что-то другое, словно если я это скажу, то мне поверят, но страх остаётся страхом. — Прости, — это все что удается выдавить из себя, отстраняясь. — Тебе не за что извиняться, Мидория. Во всем виноват я. — Нет… — мгновенно перебил я, выдержал паузу и продолжил: — это не твоя вина, все из-за меня. Наверное, это вчерашнее было ошибкой, не стоило заходить до такого, — но только пришлось мне отвернуться, как меня тут же потянули к себе, накрывая мои губы собственными. Он впился своим жарким поцелуем в меня, что хотелось тут же расплавится, хотелось почувствовать себя нужным. Я ответил на поцелуй, я хотел большего. Первый отстранился Тодороки, он наклонил свою голову мне на плечо и сказал: — Ты мне нравишься давно, очень-очень сильно. Пауза была недолгой, но за это время меня что-то прошибло. Нравлюсь? Что он такое говорит? — С нашей первой встречи, когда ты устроился в мою компанию. С того момента я не мог оторвать с тебя глаз, это прозвучит странно, но это похоже на любовь с первого взгляда. Как же глупо звучит… — его руки спустились до моих, крепко сжимая, сам он приподнялся к моим губам, накрывая их нежным поцелуем. От такого действия по моему телу прошлись мурашки. Мое лицо уже горело ярко-алым, а он продолжал подливать масло в огонь. — Сначала я не понимал этого чувства, но, продолжая думать об этом, я понял, что все мои мысли стал занимать ты. Я думал о тебе почти каждую секунду, и мне больно видеть, как ты страдаешь. Словно я сам чувствую это. Хочется сказать, что это очень странно… Мы ведь даже на работе толком не говорили, а тут такое признание! — После того, как ты написал мне, та нить, что сдерживала меня, — оборвалась, и мне захотелось сделать тебя своим. И упустить такой шанс мне не хотелось. Тодороки поднял взгляд, серьезным взором посмотрел на меня и спросил: — Ты ведь вампир. Верно? Трудно не догадаться, когда по телевидению только об этом и говорят, что в нашем мире появились вампиры. Я видел тебя, когда ты вместе с сотрудниками смотрел новости, и там всплыла новая информация, я видел, как ты отреагировал, спросив: «Разве это плохо?». Я тут же обо всем догадался, а сегодня я полностью убедился. Я стоял как вкопанный, пораженный его догадкам. Как я мог так сглупить и выдать себя? Черт, что теперь будет. — Если тебе так плохо, то, скорее всего, тебя мучает жажда, я, конечно, не знаю всех подробностей, но ты можешь выпить мою. Не отходя, Тодороки скинул пиджак до локтей и принялся расстегивать пуговицы, начиная сверху, оттягивая галстук. Как только первая пуговица была свободна, а его ладонь опустилась на вторую, то я словно на рефлексе накрыл ее своей. — Нет, мне это не нужно, — такой тихий бездушный голос, я не могу поверить, что это говорю я. — Я ошибся? — так же тихо ответил Тодороки. Я все ещё продолжал держать его ладонь, совсем не смотря ему в глаза. Я чувствую стыд, словно все это время я всех обманывал и меня отчитывают. — Да, это так, — голос все же дрогнул. Собравшись убрать ладонь, я тут же теряю равновесие, а мою руку тянут на себя, заставляя упасть в чужие объятия. — Я хочу помочь тебе. Я хочу узнать о тебе… Я хочу быть тем, кому ты сможешь доверять, тем, кто поддержит тебя в любую трудность. Надеюсь, ты понимаешь, что это не простая симпатия? Я никогда так себя не чувствовал. — Хватит, — я пытаюсь оттолкнуть его, но все тщетно, — вы же сами только что сказали, что с вами это впервые, вы сами не понимаете, что это, а уж тем более не понимаете, что значит любить, — хочется заткнуть самого себя, почему я все это говорю? Будто отчитываю его, хотя он не в чем не виноват… — Тогда, как это назвать? — его рука скользнула по моему подбородку, и он резко поднял мою голову вверх, разница была не сильно большой, но Тодороки-сан, все же слегка нагнулся, продолжая смотреть в мои глаза. — Если не «Любовь», то что это? Но мне было уже все равно, я был заворожен его взглядом. Небесно-голубой и нежно-серый. Впервые я вижу его глаза настолько близко и впервые я вижу его шрам. Он выглядит так, будто на него плеснули раскаленную воду, как его глаз все ещё видит, если его кожа так пострадала? Кто это с ним сделал? Почему-то думая о том, что ему было больно, — мое сердце болезненно сжимается, мне не хочется, чтобы кто-то причинял ему вред. Как только я понимаю, что пялюсь неприлично долго и только успеваю удержать собственную руку, которая уже потянулась к левому глазу, я отхожу на два шага. Меня никто не держит. — Я не знаю, — ответил я и тут же залился красным. — Это звучит эгоистично, но я скажу тебе. С самого первого нашего знакомства я хотел, чтобы ты стал моим. Хотел, чтобы ты улыбался только мне, хотел, чтобы ты был рядом, и я очень хотел, чтобы ты был тем, кто примет меня, — Тодороки склонил голову, за его челкой совсем не видно его глаз… — Прости. Он натянул обратно пиджак, поправил галстук, развернулся и ушел. Сердце было таким пустым, и словно не кровью обливалось, а совсем ничем. На мгновение я захотел догнать его, предложить попробовать с общения, но так будет лучше… Лучше для нас обоих. Хотел увидеть мою улыбку? Тогда почему сейчас мне хочется увидеть его улыбку?

***

Кровать была мягкой, я это точно помню, но сейчас она кажется жёсткой, словно я лежу на большой глыбе. — Ты все ещё будешь думать об этом парне? Может, тупо забить? Не? — Бакуго было буквально плевать на Тодороки, но ему точно не плевать на меня. — Каччан, спасибо тебе за все. Бакуго цыкнул, отвернулся и ответил: — Я должен тебе кое-что рассказать. Я приподнял глаза, рассматривая массивную спину своего друга, он посмотрел на меня через левое плечо, нахмурившись. — Твои глаза сейчас красные. Это первый признак того, что ты являешься вампиром. Люди не рождаются с алыми глазами. Когда-то давно все вампиры были людьми, все нынешние старосты «Вампиров» являются древними людьми, которые приняли путь бессмертия. Наши глаза никогда не были красными, ребенок не может родиться вампиром, как и вампир не может выносить человеческое дитя. Но ты исключение, — Каччан закрыл глаза буквально на секунду, а когда открыл, то его глаза стали голубыми, и, снова моргнув, они вернули алый цвет. — Так может сделать любой вампир, так что не удивляйся. О чем это я? Верно… Исключение того, что тебя не убили при рождении, решив воспитать тебя как человека. Но годы шли, ты никогда не показывал своей сущности, и мы не могли понять, кем ты являешься. Человек или вампир? Это была большая загадка для всех. Но в младшем возрасте, когда твои родители скончались, ты наконец-то показал нам свою сущность. Вампирские глаза. Я даже помню, как ты пил кровь и говорил, что она противная на вкус. Как ты уже мог догадаться — все эти воспоминания были стёрты с твоего сознания… Ведь ты снова обратился в человека, живущего без крови. Но в прошлый раз ты был на грани жизни и смерти, пока я не нашел человека, который спас тебя и определил к людям. Все это повторяется. Твое тело отторгает и человека, и вампира. Не давая тебе шанса на выживание. Такие как ты — не рождаются. Они умирают ещё в утробе матери или вовсе при рождении, — Кацуки выждал паузу, он пытался донести до меня, что я даже не должен был выжить, но он тут же отрывается и пронзительно смотрит в мои глаза. — Я снова нашел человека, который в прошлый раз спас тебя, — Бакуго засунул руки в карманы и отвернулся. — Пришло время выбирать. Станешь ли ты вампиром и проживёшь бессмертную жизнь или станешь человеком, который в один момент привяжется к одному человеку навсегда. Это и называется — наказание. Либо выберешь бессмертие, но один до конца, либо выберешь смертность, но привязанность навсегда. Даже, если этот человек тебя не полюбит, то привязанность не спадет, ты будешь мучиться от безответной любви. — Ну так, что? У тебя в лучшем случае остался один день, в худшем — восемь часов. Пока я поеду за этим вампиром, ты должен будешь определиться, как прожить жизнь. — Я хочу лишь спросить об одном, почему ты все это делаешь? Бакуго помялся, но продолжал держать себя хладнокровно. — Твой отец был моим лучшим другом, а перед тем как он погиб, мы сильно поругались. Я был против его союза с человеком, и чтобы у него был ребёнок от неё. — Спасибо, — сказал я, как только Каччан вышел за дверь.

***

Прошло уже часа два, как только ушел Бакуго. Я думал о многом, но больше всего меня волновал он. Тодороки. В тот момент, когда он ушел, я собирался рвануть к нему и остановить. Даже думая о нем, я хочу, чтобы он сейчас был рядом. Быть вампиром и всегда быть со своим другом или стать человеком и умереть от неразделенной любви. Я чувствую себя полнейшим идиотом, раз схватился за мобильный телефон и отправил сообщение. «Если я скажу, что без тебя моя жизнь совсем изменится, то ты дашь мне шанс?» Как только я отправил это, я полностью залился краской, ведь впервые пишу подобное, а мгновенный ответ поразил меня. «А ты хочешь этого?» «Если скажу, что хочу больше всего на свете, что тогда будет?» У меня осталось не так много времени, а я трачу последние минуты на такие переписки. И я даже не жалею об этом. «Я могу приехать?» Смотря на экран и читая это сообщение, в моей голове снова прокручивается фрагмент из жизни, когда я увидел его лицо. Больше всего, что я хочу увидеть, — это то, как он улыбается. «Я буду ждать». Прошло от силы минут десять, как в мою дверь громко постучали, стоило мне только открыть дверь, как меня тут же крепко обняли, но сейчас мне было спокойно. Его запах успокаивал, а присутствие грело. Мне было приятно, что он находится рядом. Улыбаясь собственным мыслям, я обнял его в ответ, как только я это сделал, Тодороки приблизился к моему лицу и страстно, и нежно поцеловал меня в губы, прикусывая и приятно посасывая, заставляя плавится от таких ощущений. Поцелуй был долгим, а отрываться от сладких губ не хотелось. Нам пришлось отстраниться, как только входная дверь снова распахнулась, и нас потревожили Бакуго вместе с каким-то красноволосым парнем. — Привет, И-чан, давно не виделись, — парень улыбался во все тридцать два зуба, но увидев его глаза, я сразу понял. — Конечно, Sorry за то, что потревожили, но это важнее, — Бакуго демонстративно направил руку на парня и сказал: — Это Киришима Эйджиро. Тот самый человек, что помог тебе в детстве. Я уже понимал, кто передо мной стоит, так как его взгляд напоминал мне парня с черными волосами, который всегда хорошо ко мне относился, будучи ребенком. Как только Киришима шагнул ко мне на встречу, Тодороки моментально встал впереди, закрывая меня. Я успеваю только схватить его за руку, как он останавливается и сжимает мою руку покрепче. — Раз уж я здесь, то это произошло снова, а если это произошло снова, то Бакуго должен был рассказать последствия, — я посмотрел на Каччана, как вдруг он отвернулся, — Надеюсь, ты сделал правильный выбор, И-чан. Я положительно кивнул и потянул на себя Тодороки, заставляя смотреть на меня. — Наверное, это странно говорить в данной ситуации, но я хочу спросить. Тодороки-сан, не против ли вы, что я хочу всю оставшуюся жизнь любить вас? — совершенно серьезно спросил я. И стоило мне так сказать, как раздался милый и очень красивый смех, я смотрел на его лицо, как он светился яркой улыбкой во все зубы. Я чувствую, как мое пустое сердце начинает наполняться. — Звучит, как предложение руки и сердца, — пошутил Тодороки. — Но я задам тот же вопрос и тебе. Не против, если всю оставшуюся жизнь я буду любить тебя? — так же совершенно серьезно спросил он. Он держал меня за руку, сплетая наши пальцы в замок, а мое сердце стучало как бешеное, переполняясь счастьем. Я мягко улыбнулся, кивая в знак согласия, а в этот момент послышались звуки хлопков. — Я очень рад за вас, — полностью поддерживающе, сказал Киришима. — И-чан, раз такое дело, то ты, наверное, уже все решил, да? Тогда, чтобы полностью стать человеком, соедини его кровь со своей. Я смотрел на вампира, а после повернулся к Тодороки, тот счастливо улыбался, а после тут же куснул себя за палец, протягивая его мне. Я сделал тоже самое, без капли сожаления и нерешимости.

***

Это тот самый день, когда полукровный вампир стал человеком и обрёл пожизненное счастье. С того дня у них настал «Один путь на двоих».