Второй шанс

— К тебе пришли. Чондэ дочитал предложение до точки и перевёл взгляд на Бэкхёна. — Кто пришёл? — коротко спросил Чондэ и вновь уставился в текст. «Космонимы — особый пласт лексики…» — Не знаю, — довольно мурлыкнул Бэкхён и опёрся о стол Чондэ. — Не представились. Сказали, что хотят тебя видеть. — Я никого не жду, — пожал плечами Чондэ и попытался сосредоточиться на тексте. Так, космонимы… Экран монитора был бесцеремонно закрыт красной папкой со стола Чондэ. — Там стоит просто офигенный альфа! — выпалил Бэкхён, от восторга даже выпучив глаза. — С вот таким, — он широко развёл руками, — букетом цветов! Может, ты сначала возьмёшь цветы, а потом уже решишь, нужен тебе этот альфа или нет?! Чондэ вздохнул, убрал папку на место и поднялся из-за стола. Он не представлял, кто мог заявиться к нему в редакцию, да ещё и с букетом. Весь круг знакомств Чондэ ограничивался этой самой редакцией, где до Чондэ никому не было никакого дела. Тем более такого дела, чтобы с букетом. На лестничном пролёте между первым и вторым этажом Чондэ остановился, сквозь застеклённые перекрытия глядя на расхаживающего по пустому холлу высокого человека в костюме. Он узнал бы этого человека из тысяч, узнал бы в любой одежде и, наверное, даже в другом теле. Чанёль. Чондэ спустился на первый этаж и медленно подошёл к Чанёлю. Вот уж кого он точно не ожидал увидеть здесь, тем более с цветами. — Привет, — сказал Чондэ. Чанёль едва заметно вздрогнул и обернулся. — Чондэ! — улыбнулся он. — Привет. Это тебе, — и протянул Чондэ огромный букет белых лилий. — Спасибо, — пробормотал Чондэ, прижал цветы к груди и посмотрел на Чанёля. — Я думал, ты в Китае. — Да, я работал там в одной фирме, — кивнул Чанёль, — а сейчас перевёлся в её корейский филиал. Дома лучше. Чондэ улыбнулся и с удовольствием внюхался в букет. Чанёль обладал редким даром дарить хорошие и приятные подарки. — Ты не изменился, — с улыбкой сказал Чанёль. — А ты… — Чондэ задумчиво посмотрел на него. — И да, и нет. — Это просто костюм, а не привычная толстовка, — рассмеялся Чанёль. — Да, пожалуй, — согласился Чондэ. Чанёль не сводил с Чондэ глаз, и от его пристального взгляда Чондэ хотелось спрятаться за пышными цветами. — Может, сходим вечером поужинать? — предложил Чанёль. Чондэ опустил голову и покрепче обхватил букет. Он мог бы соврать, что не может, и Чанёль не стал бы настаивать, сделав вид, что поверил ему. Вот только Чондэ привык быть честным с Чанёлем несмотря ни на что. — Да, давай, — Чондэ постарался изобразить искреннюю улыбку. — Я работаю до полшестого. — Отлично! — воодушевился Чанёль. — Тогда я приеду за тобой к этому времени, хорошо? Чондэ кивнул и наконец нашёл в себе силы посмотреть Чанёлю в глаза. — Значит… до вечера? — улыбнулся Чанёль. Чондэ снова кивнул и улыбнулся ему в ответ. В кабинете Чондэ положил букет на стол (стол почти полностью исчез под белым кружевом лилий) и подошёл к окну. Он смотрел, как Чанёль идёт через огромную стоянку у их редакции и садится в высокую машину, похожую на военный внедорожник. В груди разрасталось холодное, липкое чувство ожидания, и Чондэ малодушно начинал жалеть, что согласился. — Ну-у? — хитро протянул возникший рядом Бэкхён. — И кто это был? — Друг, — нехотя ответил Чондэ. — Приехал из Китая. Заходил поздороваться. — Ясно, — кивнул Бэкхён. Словно ему и впрямь всё было ясно. Чондэ мысленно послал Бэкхёна куда подальше и пошёл по другим кабинетам искать вазу для цветов. До полшестого было ещё полно времени. Говоря, что Чанёль его друг, Чондэ не врал. Почти. Они познакомились ещё в университете на первом курсе, хотя учились на разных специальностях. Все четыре года они дружили — по-настоящему, и Чондэ был счастлив оттого, что в его жизни наконец появился тот, кого он может назвать лучшим другом. Над ними смеялись — мол, не могут омега с альфой просто дружить — но Чондэ не было дела до таких разговоров. Чанёль и впрямь был лучшим и единственным другом, которому Чондэ мог доверять безоговорочно. Другом, с которым можно быть собой без всякого стеснения. Так Чондэ считал, и поначалу это было правдой. И всё-таки Чанёль был очень хорошим другом. Потому что в своих совсем не дружеских чувствах он признался Чондэ за неделю до выпускного — сделай он это раньше, Чондэ точно завалил бы все экзамены и не защитил бы диплом. Чондэ о чём-то таком догадывался, но догадываться и знать наверняка — не одно и то же. Интуиция часто подводила Чондэ, а потому он не привык ей доверять. Как оказалось, очень зря. Чанёль и впрямь был для Чондэ другом. Лучшим и единственным, но именно другом. Чондэ очень старался отыскать в сердце хоть какие-то отголоски ответных чувств к Чанёлю, но неизменно находил только доверие и дружбу. И ничего больше. А врать и притворяться он не хотел. Только не с Чанёлем. Чондэ понимал, что в этом нет его вины, и всё же ничто уже не могло быть как раньше. Любовь должна быть взаимной, как и дружба. А если на любовь отвечать дружбой, то рождаются только боль и разочарование. Наверное, Чанёль ждал от Чондэ отказа. Сразу после выпускного он подал документы в Китай и уже через месяц уехал. Это было некрасиво и малодушно, но Чондэ был благодарен ему за это: останься Чанёль с ним, Чондэ изводил бы себя виной за чувства, оставленные без ответа. С тех пор прошло уже семь лет, и периодически от их общих знакомых Чондэ узнавал, что после магистратуры Чанёль живёт и работает в Китае. Чондэ было стыдно, что он так ни разу сам не говорил с Чанёлем, но он просто не знал, что говорить и как вести себя… после всего. Он искренне радовался за Чанёля. Его собственная жизнь после выпуска сложилась довольно скучно и предсказуемо: все семь лет он работал редактором в издательстве и (это напрягало всех — родителей, знакомых, коллег — только не его самого) до сих пор не создал собственной семьи. Иногда, когда он вдруг чувствовал одиночество особенно остро, он невольно задумывался, как сложилась бы его судьба, если бы он принял чувства Чанёля. Чондэ не хотелось сознаваться в этом даже самому себе, но он скучал по Чанёлю, скучал по их не очень долгой, но хорошей и настоящей дружбе. Если бы судьба дала Чондэ второй шанс, он, наверное, всё сделал бы иначе. Ужин прошёл намного лучше, чем Чондэ предполагал. Чанёль всё-таки был очень хорошим другом — он ни разу не заставил Чондэ чувствовать себя неловко и вообще вёл себя так, будто в их расставании семь лет назад не было никакой драмы. Так, будто они расстались друзьями, а не непонятно кем. Чондэ привык доверять Чанёлю безоговорочно, и это было так приятно — снова быть собой, никого и ничего не стесняясь. Всё словно было так, как раньше, и Чондэ был бесконечно благодарен Чанёлю за это. Чанёль в основном говорил о работе и о жизни в Китае, и Чондэ с удовольствием слушал, не перебивая и лишь иногда спрашивая о чём-нибудь. В одну и ту же реку не войти дважды, но сейчас так легко было поверить, что всё снова хорошо и… правильно. И нет никаких сомнений или недомолвок. — Давай прогуляемся, — предложил Чанёль, когда они вышли из ресторана. Набережная всегда была их местом: здесь они часто встречали рассветы и провожали закаты, сюда они приходили в выходные и здесь вместе прогуливали пары. И именно здесь Чанёль тогда признался Чондэ в своих чувствах. — Ностальгия, — с улыбкой сказал Чанёль. Набережная тонула в тёмной, искрящейся огнями тишине. Там, на другой стороне реки, светился город — в такие моменты он всегда казался Чондэ игрушечным, а оттого ещё более красивым. — Как будто и не было семи лет, — кивнул Чондэ. Чанёль долго молчал, и в темноте Чондэ не мог разглядеть его лица. Ещё недавно такая хорошая и уютная тишина теперь стала напряжённой, полной недосказанности, и Чондэ чувствовал в этом свою вину. — Чондэ, — тихо позвал Чанёль. — У тебя… есть кто-нибудь? Чондэ подавил вздох и на секунду прикрыл глаза. Он ждал этого вопроса, хотя и надеялся, что он не прозвучит. Действительно, как будто и не было семи лет… — Я… думал, что ты расскажешь об этом сам, но ты ничего не говорил и… — принялся оправдываться Чанёль. — У меня никого нет. И не было, — покачал головой Чондэ. Ему вдруг стало смешно: ему уже почти двадцать восемь, а у него и впрямь никого не было, ни разу и ни в каком смысле. Чанёль молчал невыносимо долго, но Чондэ не решался посмотреть ему в лицо. Такой разговор уже был однажды, и Чондэ боялся снова увидеть тот же взгляд Чанёля — полный боли, печали и смирения. — Можешь смеяться, если хочешь, можешь считать меня слабаком, — наконец сказал Чанёль. — Но я… так и не смог забыть тебя. Не смог вытравить из сердца чувства к тебе. Ты прав: семи лет как будто и не было — я всё так же люблю тебя и всё ещё… на что-то надеюсь. Я правда пытался тебя забыть. Но с кем бы я ни пытался построить отношения, я неизменно сравнивал всех с тобой. И не мог найти никого лучше, чем ты. Ты, наверное, и сам тогда всё понял — Китай был местом, где я надеялся начать новую жизнь и забыть чувства к тебе. Я начал новую жизнь. Но в ней по-прежнему есть чувства к тебе и, если честно, у меня больше нет сил с ними бороться. Чондэ покрепче ухватился за перила. Огни города за рекой то расплывались перед глазами, то снова становились чёткими. — Я знаю, что тогда ты дал мне окончательный ответ, но… — снова заговорил Чанёль. — Пожалуйста, Чондэ, давай попробуем… построить отношения? Хотя бы попытаемся. Я знаю, что выгляжу сейчас очень жалко, но, пожалуйста, хотя бы подумай об этом. Если ты всё-таки не захочешь, то я больше не стану настаивать, никогда. Но, пожалуйста, подумай об этом. Я не тороплю тебя с ответом. Не отвечай сразу. Подумай. Пожалуйста. Чондэ зажмурился на секунду и легонько похлопал ладонями по перилам. Развернулся и медленно пошёл вдоль набережной. Чанёль сильно отставал, но шёл за ним следом — Чондэ слышал тихий шорох его шагов за спиной. Вот он — тот шанс, который Чондэ так просил у судьбы. Чондэ по-прежнему не знал, сможет ли ответить Чанёлю равнозначным по глубине и силе чувством. По-прежнему боялся, что, однажды поддавшись жалости, будет вынужден врать всю жизнь. А Чанёль не заслуживал ни жалости, ни тем более лжи. Но, может быть, любовь — не самое главное в отношениях? Чондэ даже на секунду остановился, глядя под ноги. Он ведь знает, что Чанёль хороший. Если уж говорить начистоту — лучший. Чондэ знает наверняка, что Чанёль замечательный — не потому, что Чондэ так хочет о нём думать, а потому, что Чанёль такой и есть — добрый, искренний, заботливый. Чондэ никому и никогда не сможет доверять больше, чем Чанёлю. Чондэ никогда уже не встретит человека, который понимал бы его лучше, чем Чанёль. Чанёль правильно сказал — Чондэ тоже всегда будет сравнивать всех с Чанёлем. И не сможет найти никого лучше, чем Чанёль. Так, может, доверие и преданность важнее ярких чувств? В конце концов любовь заключается в заботе и нежности, а не в сильной, но мимолётной страсти. Чондэ на самом деле очень счастливый — его любит такой замечательный человек, и любит по-настоящему, всерьёз, а не просто на словах. Может быть, однажды и Чондэ сможет полюбить Чанёля так же искренне и сильно? Чондэ остановился и дождался, когда Чанёль подойдёт к нему. Во взгляде Чанёля читался немой вопрос, но Чондэ не чувствовал, что готов ответить на него. — Давай поедем домой, — сказал Чондэ. — Мне завтра на работу, да и тебе тоже. Чанёль смотрел на него долго и наконец улыбнулся одними губами. — Да, — пробормотал он. — Конечно. Поехали. Тишина в машине казалась оглушительной: Чанёль не включал музыку, но Чондэ не решался нарушать молчание первым. — Куда едем? — спросил Чанёль. Чондэ пожал плечами и стал смотреть в окно. — Ко мне. Чанёль слабо рассмеялся. — Я понял, — сказал он. — Но я не знаю, где ты сейчас живёшь. Чондэ неловко улыбнулся и назвал адрес. — Чанёль, — позвал он, когда они подъехали к дому. — Ты ведь поэтому приехал, да? — он знал, что Чанёль поймёт его вопрос. — Я перевёлся сюда работать, — сказал Чанёль, глядя перед собой. — Но ты перевёлся… поэтому? — Чондэ и сам не знал, зачем допытывается об очевидном. — Да, — ответил Чанёль. Чондэ сцепил пальцы в замок и глянул на свой подъезд. — Зайдёшь? — спросил он. — В другой раз, — покачал головой Чанёль. — Поздно уже. Чондэ кивнул и выбрался из машины. — Тогда… спокойной ночи? — Спокойной ночи, — устало улыбнулся ему Чанёль. Чондэ тихо вздохнул и побрёл к своему подъезду. Сердце билось гулко и как-то нехотя, словно через силу. На крыльце Чондэ замер, сжав в ладони ключи. Какого чёрта он вообще делает? Он ведь был согласен — давно согласен, ещё даже до этого разговора! Так почему не может сказать об этом Чанёлю сейчас? Ради него Чанёль… готов на всё. Ради него Чанёль решился снова менять свою жизнь. Чанёль любит его — настолько, что не побоялся снова доверить ему свои чувства. Так почему Чондэ не может ответить ему сейчас?! Завтра эфемерно настолько же, насколько и вчера, и ценность имеет только «сейчас»… Чондэ развернулся и бросился назад к машине Чанёля. Забрался на переднее сидение и взволнованно уставился на Чанёля. — Я согласен! — выпалил он, отметая сомнения и отрезая все пути к отступлению. Чанёль ошарашенно смотрел на него. — Я согласен, — повторил Чондэ. Чанёль часто-часто заморгал, и на его губах задрожала улыбка. — Правда? — севшим голосом спросил он. Чондэ кивнул. Улыбнулся и взял Чанёля за руку — как всегда делал раньше. И сейчас это снова было легко. — Спасибо, — прошептал Чанёль. Чондэ покачал головой. Это он должен благодарить за то, что ему дали второй шанс. Это он должен говорить спасибо за то, что теперь всё хорошо и правильно. За то, что он теперь счастлив.