Наше небо кто-то украл

Утро добрым не бывает. Есть люди готовые поспорить с этой фразой, однако Салли не поддержал бы их мнение. Он сел в кровати, вслушиваясь в тишину. За время своей жизни, Салли понял, какой разной она бывает: зависит от места, где ты находишься. Да и вообще, то, что принято ей считать – чаще сборище непрекращающихся звуков. Тишина в Нью-Джерси была другой. Каждый раз, просыпаясь, Салли хочет услышать именно её. Веки вновь опущены, зато ухо востро. Нет. Это бесполезно. Гизмо начинает скрести когтями по двери, приходится встать и пустить его внутрь. Кот утоляет жажду внимания, бесцеремонно гладясь о ноги хозяина. Салли приседает и проводит рукой по рыжей шерсти. Он невольно обращает внимание на засохшую кровь, покрывающую костяшки пальцев. Ему так и хочется сковырнуть эти болячки, но лучше не стоит. Вчерашний день в школе не задался: Трэвис довёл его до исступления своими выходками. Салли, уединившись неподалёку от апартаментов, колотил дерево в продолжение получаса, после чего вернулся домой с болящими ранами. Подросток ненавидит глупые выходки, школу, себя. Чего ждать сегодня? Нового плевка в лицо? Хотя, постойте-ка… На нём же протез. Посмеиваясь над этой мыслью, Салли вошёл в ванную. Зеркало. Да, вот пропущенный пункт из списка ненависти. Порой Салли казалось, что даже родной отец забыл, как выглядит сын. - Урод..- парень тяжело вздохнул, говоря это про самого себя. Его ровесники ноют о прыщах, мерзкой родинке, неудачной татуировке, но стоит появиться Салли, как все готовы закрыть рты, а проблемы неожиданно превращаются в пустяки. Мысли их представляются не иначе, как «…бедный Салли, разве мы можем позволить себе ныть о таких мелочах, когда ему так не повезло». В подобные моменты Салли кажется, что он готов, вопреки своим же принципам, начать драку с каждым, кто удосужился думать о нём подобным образом. Ему не нужна чья-то жалость. Салли касается пальцами своего лица. Под ними глубокие шрамы, а кожи практически нет. Теперь парень дотрагивается до искусственного глаза: иногда его радует, что хотя бы им он ничего не видит. Потом начинает чистить зубы, до нескольких из которых можно добраться, не открывая рта. Умывается. Идёт в душ. Собственное тело тоже расстраивает Сала, он мог бы назвать себя в какой-то степени дрыщом. С набором гнетущих мыслей, завтраком в желудке и рюкзаком на спине Фишер направился в школу. Одна часть учеников в ней до сих пор любопытно разглядывает его на переменах, приговаривая что-то вроде «смотри, это тот странный тип», другая же – привыкла. Салли зашёл в класс. Ему повезло сидеть за партой с Ларри. По крайней мере, он его лучший друг и не особо частит тупыми вопросами. - Привет. - Салли сел на стул, надеясь, что Ларри не поинтересуется содранной кожей и синяками на руках. - Чувак, чё у тебя с руками? Голубоволосый взглянул на него, параллельно думая ответить правду или соврать: «Ничего криминального, просто дереву попало ни за что» - Это всё из-за Трэвиса? – Ларри задал вопрос с таким трепетом, будто пытается заменить другу мать. - Не хочу об этом. От продолжения разговора Салли спас звонок. Впрочем, долго спокойствие не длилось. Спустя несколько минут на парту упала скомканная бумажка – записка от Эшли. Салли сделал вид, что слишком занят решением задачи и не замечает ничего вокруг. Ему правда не хотелось говорить… Говорить о том, с какими мыслями он поглядывает то на нож, то на левую руку, приходя домой. * * * С точки зрения Ларри день сегодня был «лайтовый», его смущало только одно: Салли похож на покойника. Джонсон в жизни не видел его улыбку, но хотел, чтобы друг никогда не расставался с ней. Эшли, Салли, Тодд и Ларри вышли из школы. Им нравилась поздняя весна, но срезы знаний портили настроение. Четверо шли, болтая о всякой ерунде, и вдруг Салли упал на асфальт от толчка в спину. - Ой, прости! – обратился к Фишеру Трэвис, надменно глядя на то, как тот подымается. – Такой мелкий, тебя и не заметишь! На лице блондина появилась мерзкая ухмылка. У Ларри, при виде его, зачесались кулаки. Парня не оставляла идея выбить Трэвису зубы, однако он не мог причинить этому задире вред, пока рядом Салли, ибо тот не приемлет насилия. Джонсон никак не мог понять, как другу удавалось терпеть эти издевательства. - Знаешь, Трэвис. Чет слабо верится, что твой отец проповедник. Ты, как отродье дьявола: ходячая мерзость, - парировал Ларри. - Не надо, - Салли схватил Джонсона за локоть. - Вы прям голубки, - Трэвис стал ухмыляться ещё шире. - Никто не виноват в том, что у тебя проблемы. И нечего срывать на нас злость, - Салли чуть повысил тон к концу второй фразы. Ларри не помнил, чтобы друг кричал на кого-то, и сейчас он тоже этого делать не собирается, а надо бы. - Не вякай на меня, Кромсали. Трэвис набросился на голубоволосого. Все подумали, что он хочет подраться, но потом раздались щелчки, и стало ясно: Фелпс сорвал протез. - Что теперь, а? У кого из нас проблемы? Салли сидел на земле, спрятав лицо за ладонями. Ларри смотрел на друга, представляя себя на его месте. Злость завладевала им. Трэвис нагнулся и прошипел прямо над ухом Фишера: «Слышишь, как лают собаки?» Ярость словно подчинила себе сознание Ларри. Он смутно помнил, что произошло дальше. Иногда люди теряют над собой контроль, и в тот момент пришла очередь Джонсона стать таким человеком. Вроде бы Трэвис выронил протез, но Ларри не мог успокоиться. Удар. Удар. Снова и снова. Их разняли Тодд и пара каких-то проходимцев. Ларри, правда, с трудом представляет, как им это удалось. Он вдруг опомнился и окинул взглядом оппонента: лицо залито кровью. Салли же сделал то, чего Ларри не ожидал, а именно: помог Трэвису дойти до медпункта. - Ты, что, поможешь этому грёбанному засранцу? – воскликнул Джонсон, во все глаза уставившись на лучшего друга. - Ларри, достаточно. По взгляду Салли было чётко видно, что он не доволен такой развязкой. - Радуйся, что я никому не скажу, - огрызнулся Трэвис. Эшли подошла к Ларри: «Он, конечно, заслуживает взбучки, но даже мне кажется, что кое-кто переборщил» - Мне плевать, Эш. Я поступаю так, как считаю правильным. И это было правильно, потому что конец тому, кто причинит боль моим друзьям. В следующий раз Ларри увиделся с Салли, когда тот пришёл к нему. Фишер привык входить в его комнату, как в собственную, они уже чувствуют себя кровными братьями. - Трэвис поступает глупо, но… - Не делать так больше, да? – Ларри сложил руки крест-накрест и нахмурился. – А чё ещё делать, раз ты сам не защищаешься? - Я пацифист. Не прикидывайся, будто забыл. Тем более я не думаю, что Трэвис такой уж козёл. - Ага, дайте взгляну на ваши руки, мистер «пацифист». Салли предпочёл проигнорировать замечание Ларри. Он сел на кровать и уставился на новую картину друга: «Красиво» - Ты говоришь так всегда, - Ларри вздохнул, давая ему холст в руки. Фишер начал тщательно разглядывать изображение. Со стороны данное действо смотрится так, словно он знаменитый критик, понимающий живопись лучше, чем Ларри. - Только взглядом не прожги, - усмехнулся Джонсон. По глазам друга он увидел, что тот улыбнулся вместе с ним. - Ты станешь крутым художником, а я гитаристом, - немного мечтательно прого ворил Салли. – Это будет классно. - С моей манерой письма, ты станешь крутым гитаристом, а я хуёжником. Салли засмеялся и отдал ему картину: «Ты себя недооцениваешь» Холст вернулся на своё законное место – мольберт. Друзья ленились, не желая делать уроки, особенно в конце года. Ларри включил «Смысловую фальсификацию». Звуки гитары и скрим вокалиста заполнили всю квартиру. Лизы пока нет, так что «братьям» без разницы, насколько громко они шумят. Начинают плясать. Точнее, трясти головами, как два придурка, влюблённые в эту музыку. Они вдруг становятся счастливейшими друзьями на свете. Веселье продолжается, пока с Салли не слетает протез. У Ларри не вышло переорать музыку, поэтому пришлось быстро выключить звук и крикнуть: «Не надевай!» Салли вот-вот бы спрятал под протезом лицо, но Джонсон схватился за край предмета. - Чувак, я хочу посмотреть на тебя. Я ни разу не видел твоего лица. - Оно ужасно, - промямлил Фишер, буквально выглядывая из-за протеза. - Я не поверю, пока не увижу, - отрицал Ларри, наполненный абсолютной решимостью добиться своего. – Мы друзья. Мы принимаем друг друга такими, какими мы есть. - А ты поверь. Такое и в кошмаре приснится с трудом. Опять терпение Ларри лопнуло: он схватил Салли за плечо и вырвал из рук протез. Фишер уставился куда-то мимо головы друга, в стену, даже на несколько секунд перестал дышать. Ларри рассматривал лицо или, можно сказать, то, что занимает его место. Хотелось спросить «а ты в ужасах сниматься не хочешь?», но парень вовремя поймал себя на мысли, что это не самая уместная фраза. - Посмотри на меня. Салли вздрогнул и с большим усилием перевёл взгляд на лицо Джонсона. По шрамам стекла слеза. - Чел? - Почему ты не отворачиваешься? – выдавил из себя Салли. - Я не отворачиваюсь от друзей. Фишер закрыл руками лицо и отошёл, а Ларри не стал ему перечить, хоть его и раздражало поведение друга. Шатен считает его хорошим человеком, которому не стоит стесняться себя. Салли поднял с пола протез, чтобы снова попытаться надеть его. - Блин, да это не обязательно! – слова Ларри были произнесены с такой интонацией, что передали целиком и полностью его непонимание. - Мне некомфортно, - Салли сказал это себе под нос. - Как так-то? Я же твой бро. Или нет? Какая мне вообще разница, как ты выглядишь, если ты клёвый? - Только ты можешь такое ляпнуть. - Уверен? А как же остальные? Как же Эш? После того, как прозвучало имя подруги, Салли посмотрел на Ларри с неясным тому выражением во взгляде. Его пальцы крепче сжали края протеза, и он опять принялся таращиться в сторону. - Эй, это то, что я думаю? Салли вдруг быстро надел своё ложное «лицо»: «А о чём ты думаешь?» - Ты… Мне стоит говорить? – Джонсон почувствовал себя растерянно. Он никак не хотел задеть друга. - Да. - Ты влюблён в Эш? Салли рассмеялся. Ларри сразу заметил, что смех его какой-то поддельный, и от этого ему стало обидно. Не уже ли он не заслуживает знать правду? - Это бред. Ты видел её и меня? Как ты себе это представляешь? - Очень просто. И я не хочу, чтобы ты что-то скрывал от меня. - Я не скрываю. Ларри прекрасно осознавал, что единственный способ заставить Салли ответить безо лжи – привязать к стулу и пытать. Он, естественно, отказался от подобной затеи и решил сделать вид, будто верит ему. * * * Поздний вечер. Ни одного урока не сделано. Свет выключен. Салли сидит на полу, возле своей кровати, и гладит Гизмо. Ларри предлагал ему заночевать у него, но Фишер хотел побыть один вечером, особенно, после всего произошедшего за последние дни. Протез лежит рядом. Смотря на него, Салли почему-то начинает думать о том, как жаль, что отец не разрешает выкинуть зеркало из комнаты. Раздался тихий скрип двери. Это зашёл Генри, впустив в комнату свет из гостиной. В последнее время он стал больше работать, а на досуге ходить на свидания с Лизой, поэтому сейчас Салли практически отвык от разговоров с ним. - Привет, приятель. Как ты? Что нового в школе? - Зачем спрашиваешь? – подросток хотел произнести это мягче, но вышло грубо. - Ты ведь мой сын. - Ага... Салли потупил взгляд в пол. Отец включил свет и внимательно посмотрел на собеседника: «Я хотел бы знать, на кого ты стал со временем больше похож: на меня или на Диану?» - Никто этого не узнает. Гизмо вдруг вырвался из рук Салли и начал тереться о ноги Генри. При виде этой сцены подростку стало противно, причём он не до конца понимал, почему. - Ладно. Ложись спать, Сал. Завтра в школу, - мужчина закрыл дверь и ушёл вместе с котом. Несколько минут Салли сидел, как и прежде. Затем он направился в ванную. Там Фишер сделал то же самое, что утром. Все болезненные мысли и воспоминания разом нахлынули на него. Он вспомнил об отцовских лезвиях, лежащих в шкафчике. Насколько глупо ранить себя, из-за того, что ты и так ранен? Во всяком случае, на руке уже кровоточат порезы. Салли представил себе, что скажут друзья, и поэтому решил – им не стоит знать. Раны вышли достаточно глубокими; кровь стекала по коже, и капли её попадали в раковину. Салли почему-то не чувствовал боль целиком. Он стоял, смотря на свою руку. Ему вдруг захотелось разрыдаться от того, что сделано и невозможно исправить. Сдерживая эмоции, Салли сунул руку под поток воды. Вся его боль утекала в неизвестность по канализационным трубам вместе с кровью; подросток представлял, как исчезают страдания. Кто-то позвал его. Салли резко обернулся, но за спиной никого не оказалось. Странное чувство не отпускало его. Голос больше не раздался. * * *