Лес

Шэнь Цинцю беззвучно шел по лесной чаще, слушая пение птиц и иногда оглядываясь назад. Вряд ли за ним кого-нибудь отправили, но могли ведь. Бессовестно смыться из-под носа Главы — не очень хороший поступок. Даже ему за такое могут сделать выговор. Не такой серьезный, но все равно неприятно. Внезапно маг остановился возле огромного дуба и вздохнул полной грудью, жмурясь от удовольствия. Солнечные лучи, что пробивались сквозь густую крону деревьев, приятно грели кожу. Были слышны лишь пение птиц, далекое журчание ручья и шелест листьев, которые словно перешептывались между собой. Первородная магия этого места пронизывала его тело, даря силу и покой. В округе не было ни одной живой души, не считая местных обитателей. Как же давно Шэнь Цинцю не выбирался в лес просто так. Не за какими-нибудь травами, не по поручению Главы, а просто так — для своего удовольствия. Чтобы просто бродить по лесу; чтобы сесть под каким-нибудь деревом и делать зарисовки животных в своем блокноте; чтобы никто его не трогал. В такие чудесные и редкие моменты он по настоящему был счастлив. Нежная и легкая улыбка тронула его губы, а глаза сияли из-под ресниц точно два неограненных изумруда. Постояв на месте еще некоторое время, Цинцю продолжил идти в неизвестном направлении, по пути делая незамысловатые зарисовки попадающихся на глаза животных и тихо напевая какую-то песенку. Прошагав так примерно полчаса, маг сел под старинным и могучим дубом, от которого за версту исходила мощная магическая аура. «Небось в корнях запрятан какой-нибудь древний артефакт, — мимоходом подумал Шэнь Цинцю. — Либо этот лес — аномалия». Мужчину действительно заинтересовало данное явление. Единственный, кто в его окружении очень хорошо знаком с артефактами и аномалиями, был Шан Цинхуа. Предметная магия — это его конек. В данной сфере его действительно можно было назвать гением. «Стоит у него спросить насчет этого леса», — продолжил размышлять Цинцю, записывая некоторые свои мысли в книжонку. Увлекшись, он совсем не заметил как снова начал петь. Пел он… не очень хорошо. Маг прекрасно играл на музыкальных инструментах, но петь не умел, к сожалению. Но даже то, что он на это не способен, не останавливало его. Цинцю частенько мурлыкал себе под нос различные мелодии, которые мог услышать где-нибудь: на рыночной площади пел какой-нибудь веселый бард или в глухой деревушке затягивала свою тоскливую мелодию подневольная дева. Все одно — песня привязывалась к нему, и вот маг уже и не замечает, как снова она слетает с его уст.

Светилась осень янтарем в старинном серебре, Трубила в расписной рожок на утренней заре, Шепча увянувшие сны, струился листопад, И были мы как две струны, настроенных не в лад.

Эту песню он услышал около двух недель назад, на главной рыночной площади Столицы. Цинцю как обычно покупал пергамент и чернила для своих исследований, и вдруг услышал, как нежный женский голос пел эту песню.

…А в небе серая река медлительно текла, И отражалась в зеркалах холодного стекла. И меж тоскою и тоской, меж небом и землей, По разным берегам реки стояли мы с тобой…

Пели грустно, с непередаваемой тоской в голосе. Песнь сразу запала в душу Цинцю и намертво привязалась к нему. Вдруг Шэнь Цинцю почувствовал нечто странное, как будто колебание магии. «Этот некто силен», — отстраненно подумал мужчина. Можно было бы счесть незнакомца за Главу, пришедшего за ним, да вот только Магический след отличался, да и Оттенок был другим. Он насторожился. Кто-то определенно направлялся в его сторону, но не было ни намека на гнев или ненависть, только… интерес? Маг чуть расслабился, но бдительность не потерял. Продолжая еле слышно петь, он систематизировал свои наблюдения за этим лесом в таблицу и одновременно как бы сканировал окружение своей магией. Глухо. Видимо, незнакомец затаился или слинял подальше. И тут произошло это: совсем недалеко, из-за дерева, раздалось мелодичное шипение, будто змея… подпевала? Цинцю замолк и с интересом взглянул в ту сторону. И правда — змея. Да вот только был тут один подвох. — Кто ты? Оборотень? — тихо поинтересовался маг, уже наверняка зная ответ. Магия не может ошибаться. Перед ним явно находился очень сильный и искусный оборотень. Не просто Проклятая кровь, а самый настоящий и живой оборотень! Таких сейчас встретить можно редко — почти всех их перебили в Темные времена, когда еще не существовало разделения между проклятыми и прирожденными. Их, в принципе, все еще не особо любили, но и не истребляли с тем же рвением, что было когда-то. «День находок», — усмехнулся про себя Цинцю, во все глаза разглядывая средних размеров зеленую, сливающуюся с травой, змею. Она явно была перепугана его аурой. Ее большие янтарные глаза с вертикальными зрачками настороженно и изучающе смотрели на мужчину, словно ожидая каких-нибудь действий с его стороны. Опасаясь. Цинцю вздохнул и продолжил писать. Сегодня он явно не увидит перевоплощение оборотня, печально. Вдруг змея отмерла и чуть подалась вперед, что-то шипя. Она явно была взволнована и не понимала, что происходит и почему ее не собираются убивать. Маг хотел было рассмеяться, но вместо этого тихо пояснил свои действия: — От тебя не исходит агрессии, тогда смысл мне тебя убивать? Змея, кажется, оторопела и снова перестала шевелиться. Цинцю вздохнул. — Ползи дальше, я не трону тебя. Оборотень странно мотнул телом и, опустившись наземь, пополз быстрее дальше. Потом они встретились еще раз. Шэнь Цинцю снова сбежал от всех подальше в магический лес. Недавно он все рассказал Цинхуа и впервые в жизни увидел такого радостного артефактора — сиял, аки новенькая золотая монета. Было решено в ближайшее время вместе посетить этот лес, но вчера мага-предметника завалили работой и теперь он сидел над каким-то зачарованным свитком, разочарована сопя. Лес ему был куда интересней какого-то свитка. Поэтому Цинцю ушел один. Да и… а вдруг он снова встретит того оборотня? Все это время его изнутри поедал интерес. Про оборотней очень мало материала, а стоящие книги вообще можно было по пальцам одной руки посчитать. А тут целый оборотень! Живой! Шэнь Цинцю еще никогда так ничем не интересовался. Так он бродил два часа, изредка делая заметки в книжке. Несколько раз он натыкался на лесную живность: то великолепный олень с ветвистыми рогами выйдет ему навстречу, то какая птица с причудливым оперением пролетит над его головой. Все бы ничего, но от них тоже исходили мягкие волны магии. Точно такие же, как от того странного дуба. «Очень интересно, — размышлял маг, бредя по лесу в неизвестном направлении. — Неужели здесь находится не просто какой-то древний артефакт или аномалия, а целый источник Первородной магии? Если это так, то сюда категорически никого нельзя пускать, иначе разграбят и разнесут все до камушка». Источников Первородной магии осталось крайне мало. Они отличаются от аномалии тем, что здесь творится сама магия, а не просто искажается поле, как в первом случае. В таких дивных местах все прямо-таки пронизано силой: от камушка или травинки, заканчивая животными, что обитают здесь. Разорять источники категорически нельзя по одной простой причине: это место «сожрет» само себя, ведь будет нарушена связь. И тогда пострадает не только этот лес, но и ближайшее окружение. «Сначала нужно все разведать, и, если это действительно окажется источником, то стоит обратиться к Главе», — кивнул сам себе Шэнь Цинцю и почувствовал нечто знакомое. Аура того оборотня ощущалась точно так же. Маг обернулся и глазами наткнулся на него: недалеко, в корнях какого-то дерева, сидел миловидный юноша, опираясь спиной на ствол, и, кажется, спал. Грудь, облаченная в глухую темную мантию, мерно вздымалась в такт его дыханию. Глаза были закрыты, а пушистые ресницы едва подрагивали. Густые черные волосы водопадом струились по его крепким на вид плечам. Бледные руки с длинными тонкими пальцами покоились на его животе, что-то сжимая. Маг изогнул бровь, глядя на беспечного юного оборотня. Тот, видимо, почувствовав изучающий взгляд, вздрогнул и чуть приоткрыл заспанные глаза — такие же янтарные, как и в его змеином обличье. Медленно осознав происходящее, юноша вскинулся и затравленно посмотрел на мага, вжимаясь в кору дерева. Его нечеловеческие глаза округлились, а вертикальные зрачки превратились в две щели. — Так ты змей, а не змея, — тихо, как бы для себя, пробормотал маг, глядя на напрягшегося юношу. — Не бойся, — уже громче, обращаясь к оборотню, сказал маг. Его голос был все так же бесстрастен, но в нем слышались успокаивающие и мягкие нотки. Юноша чуть расслабился, а взгляд его потеплел. Он повел плечами, будто сбрасывая накидку, и отвел глаза. Между ними воцарилось молчание. Были слышны лишь типичные для леса звуки, вроде шелеста листьев, едва различимый шепот ветра, который будто заплутал в кронах деревьев и искал выход, да знакомое журчание далекого ручья. Решив больше не смущать змея своим присутствием, Шэнь Цинцю тихонько вздохнул и пошел в другую от дерева сторону, как вдруг его окликнули: — Подождите, пожалуйста. Мужчина развернулся и с плохо замаскированным интересом посмотрел на невольного собеседника. — Ты что-то хотел? — спросил он, глядя на внезапно смутившегося юношу. Змей закусил губу, щеки его едва заметно покраснели. «Как девица на выданье, честное слово», — хихикнул про себя Цинцю, внешне оставаясь невозмутимым. — Как вас зовут? — наконец произнес тот, при этом глядя прямо в глаза, что было странно, ведь ещё секунду назад он смущённо зажимался и нежно краснел. Сообщить свое имя первому встречному? Цинцю никогда так не поступал, ведь мало ли что можно ожидать от какого-то незнакомого человека. Нет, он ни в коем случае не параноик и не имеет никаких маний, но он осторожен, и эта осторожность не раз спасала его жизнь. Немного подумав о доверии и прочем, маг тихо выдохнул свое имя: — Шэнь Цинцю. Юный оборотень потрясённо замер, услышав имя. Видимо, где-то он уже встречался с этим именем, раз так отреагировал. Хотя, это неудивительно. Некогда Шэнь Цинцю был известен как великолепный боевой маг, который, по слухам, в мощи не уступал самому Лю Цингэ — Верховному Главнокомандующему. Но после кое-каких событий Цинцю просто «заперли» в Совете магов. И все. И сидит теперь боевой маг на попе ровно — с бумажками возится. Он после этого еще долго плевался на всех ядом и шипел, точно разъяренная змея. — А тебя как звать? — скорее из вежливости, чем из интереса, спросил мужчина. Змей встрепенулся и быстро протараторил: — Чжучжи Лан, господин Шэнь. Цинцю передёрнуло. Он даже не обратил внимание на ненавистное ему обращение. «Получается, что передо мной сидит сам Генерал??? — ошарашено подумал он, глядя в эти лучистые глаза. — Этот юноша…». Цинцю никак не ожидал встретиться лицом к лицу с одним их величайших Генералов Тяньлан Цзюня. — Приятно познакомиться, — внешне он оставался все таким же невозмутимым, но в душе у него назревала целая буря. Никто не знал, к чему она приведет.