Мелочи жизни

Сейчас очень популярна тема социума и того, как люди выживают в нём. И правда, как? Я вот не знаю. Потому что не выживаю. Я – житель своего собственного мирка, который олицетворяет моя квартира. Вы можете спросить, мол, какой же это мир? А вот такой, самый настоящий. Может, не такой огромный, как тот, в котором резвитесь вы, но тоже вполне пригодный для жизни. И даже пригоднее вашего. Бе-бе-бе. Кхм, так, собственно, о чём это я? Ах, да. Социум и выживание в нём. По сути своей люди – социальные существа. Социальнее некуда. Говорят, если долго обитать лишь в своём обществе, то начинаешь медленно сходить с ума. И знаете, я согласен. Целиком и полностью. Ведь даже если я не выхожу из дому, это не значит, что я один. И сейчас я говорю не о телевизоре и компьютере, которых у меня банально нет, я говорю о книгах. Да-да, о наших маленьких бумажных друзьях. И об окнах. Вы когда-нибудь задумывались о том, какую огромную роль в нашей жизни играют окна. Нет? А я вот задумывался. И не раз. А знаете, почему я задумывался, а вы нет? Потому что у меня есть время на это. А у вас нет. Дважды бе-бе-бе. Но я не стану отвлекаться. Моё повествование сбивчиво, верно? Ну, ничего, сейчас мы его немножко согласуем, и начнём с самого начала. Итак, я Фредерик Трейси. Да-да, именно так, совершенно по-заморски звучит моё имя. Но вы не обольщайтесь, я живу очень даже в России, и очень даже в Новосибирске. Даже не в замечательном Вильнюсе, о котором я прочёл недавно, и вовсе не в Праге или Риге. В совершенно обычном Новосибирске, с широкими улицами и неулыбчивыми русскими. Друзья зовут меня просто Рик. Коротко и незамысловато. А имя мне удружила матушка, которая страсть как любила всё заморское. И влюбилась, конечно, в иностранца, о чём живо повествует моя фамилия. И вот что вышло из любви к иностранцу. Белобрысый, голубоглазый, с вздёрнутым носом, совершенно заморский Я. Помнится матушка, пока ещё жива была, очень радовалась тому, что из меня получается. А я радовался тому, что радуется матушка, хотя в тайне клял свои иностранные корни последними словами. Уж как надо мной насмехались во дворе. Ехидное «прЫнц» было самым безобидным из ряда моих кличек, на которые я страсть как обижался. Однако продолжалось это недолго. Клички забывались, приоритеты ребят менялись, и вот, классу к седьмому я стал самым настоящим Принцем с большой буквы. Девочки буквально падали к моим ногам, а мальчишки озлобленно скрипели зубами. Словами не передать, как я тогда задирал нос, как горд был своей внешностью. Однако и это продолжилось недолго. Я нещадно взрослел, начал читать, медленно, но верно, футбол с мальчишками вытеснили долгие часы над книгами, после уроков подолгу задерживался в школьной библиотеке. Классу к девятому уже собрал свою, совсем небольшую, книг на триста, зато собственную. И твёрдо решил, что эта «небольшая» станет «просто огромной», чего бы мне это не стоило. Вместе с книгами в мою жизнь пришли очки. О них отдельные пара строк. Тонкие, с изящной дужкой и невесомыми стёклами, они так ладно сели мне на нос, будто всю жизнь там болтаются, и теперь, по утрам, глядя в зеркало на свою заспанную физиономию я удивлялся, как раньше жил без этого удивительного аксессуара? С появлением в моей жизни очков вновь многое изменилось. Начнём с того, что из юношей типа «смазливый Казанова», я перешёл в разряд «интеллигент», что лично меня вполне устроило, ибо мигом отсеяло половину слухов, и добрую половину навязчивых девиц. Это здорово облегчило мне жизнь, так что теперь, идя домой, я не боялся быть подкарауленным очередным обиженным на жизнь мальчуганом, который так и жаждет сбить мои замечательные очки, с моего, не менее замечательного носа. Когда я начал понимать, что меня не заботят ни девочки, ни друзья, ни общественная жизнь в целом? Наверное, классе в десятом. Все люди начали казаться мне тонкими книжицами, бегающими по улицам, грязными лужами на клетчатом листке, нарисованными неумелым школьником. А дома меня ждали толстые фолианты на полках и картина моря во всю стену. Маслом. Думаю, выбор очевиден. И для меня он тоже был таковым. Пока в моей жизни не появилось нечто настолько яркое, что резало глаза, словно я неприкрыто глазел на солнце. И кто знает, чем мне обернётся это знакомство. Быть может я ослепну, а может и сгорю в этом пламени. Кто знает… Этот день обещал быть самым обыкновенным. Если бы не одно «но». С утра я проснулся не от ласкающих слух звуков, издаваемых стареньким музыкальным центром, а от запаха кофе. То есть, он вился не от распахнутого настежь окна, и даже не из подъезда, или откуда он ещё может доноситься. Умопомрачительный запах свежезаваренного кофе доносился из моей кухни. Проигнорировать этот факт я никак не мог, и, метко сунув ноги в тапки, поспешил проверить, кто это там хозяйничает на моей кухне. Думал прихватить с собой что-нибудь тяжёлое, на всякий случай, однако ничего кроме мольбертов, кисточек и картин поблизости не было, так что пришлось идти с пустыми руками. Однако ничего тяжёлого так и не понадобилось. Прислонившись плечом к косяку, я имел счастье наблюдать за тем, как по моей кухне, пританцовывая, передвигается девушка, совершенно незнакомая, должен признать. Однако чем дольше я за ней наблюдал, тем сильнее мне хотелось исправить эту оплошность. Хозяйственное чудо моего присутствия не заметило, продолжив месить что-то в глубокой миске. А я и не знал, что у меня такая есть. В конце концов, наблюдать за спиной, и забавно прыгающими рыжими кудряшками мне надоело, и я демонстративно покашлял. «Чудо» от неожиданности подпрыгнуло, резко обернулось и воззрилось на меня огромными серыми глазами. О, Боги, где такие делают? Или, может, линзы? Всегда таял, когда видел такие глаза. Насыщенно серые, как весеннее небо, с тёмной каймой. В общем, оказалось я крайне падок на такую внешность. Настолько, что даже ругаться не стал. Просто вежливо осведомился, чего она тут делает, и кто, собственно, такая. Ответом мне стал тяжёлый вздох. Я недоумённо приподнял брови, мол, чего молчим? Лучше бы я не делал столь красноречивых жестов. Ощутил, как к ноге прикасается чьё-то маленькое и гибкое тело. Кошка? Гляньте-ка, рыжая, как, судя по всему, хозяйка. - Ну, здрасьте, приехали, - я начинал раздражаться. Что здесь вообще происходит? - Не кипятись, - услышал я спокойное. И, честно признаться, попросту осел. В буквальном смысле, на пол. Голос исходил вовсе не от девушки, которая всё так же стояла и смотрела на меня. С каким выражением глаз я, честно сказать, так и не разобрал. Но сейчас не о том. А о том, что говорил кот. Вот тут уже мне действительно поплохело. Что же это за утро такое? Сплошные удивления. Так и до инфаркта недалеко. В общем, негодуя на всё и сразу, я беспомощно раскрыл рот и, хлопнулся в обморок. Как девчонка. В себя пришёл, лёжа на диване, и тут же упёрся в сочувствующий взгляд печальных серых глаз. Тааак. - Немедленно покиньте мой дом! – грозно рявкнул я, подскакивая с дивана, на который меня уложили. Рыжая девица еле успела отшатнуться, а иначе, наверняка столкнулись бы лбами. Однако, даже отойдя от меня на пару шагов, не вымолвила ни слова, только смотрела. И тут на сцену вновь вышел кот. Оказывается, всё это время он сидел на тумбочке, и внимательно следил за нашим очаровательным междусобойчиком: - Не кипятитесь, юноша. И хватит уже на неё так наседать, она всё равно вам ничего не скажет. -Это ещё почему? – мгновенно взъерошился я, насупившись. Он намекает на то, что я тип, не достойный того, чтобы со мной просто поговорить? - Дурень, - беззлобно припечатал кот, хитро щурясь, - Фредерика нема, как рыба, она просто физически не сможет тебе ничего сказать. И тут я, уже набравший в грудь побольше воздуха, дабы окрыситься на «дурня», ошеломлённо сдулся. Немая? Тут же преисполнился морем сочувствия к хрупкой рыжей девушке. Поднял на неё глаза и узрел виноватую улыбку. Это она себя ещё и виноватой считает? Мне тут же стало стыдно. Как ребёнок, ей Богу. -Извините, - смиренно покаялся я, мигом забыв о том, что это, вроде как, незаконное вторжение. И кот говорящий. Всё забыл, - я не знал, правда. И не хотел. В общем… - рассеяно взъерошил волосы на затылке. Что ещё сказать-то? -Молодой человек, - разбавил неловкую паузу мурлыкающий тенор, - пройдёмте на кухню, там стынет ваш кофе. Там и поговорим. Что мне оставалось делать? Только согласиться. Ведь, согласитесь, всё это кажется чертовски интригующим. То, что я слушал последующие пол часа опровергло меня в очередной обморок, второй за это утро, и всю мою жизнь. Иду на личный рекорд. Очухался я на диване, и тут же озадачился тем, как я туда попал. Хрупкая юная леди вряд ли могла перетащить худощавого, но далеко не лёгкого меня в другую комнату. Или могла? Кстати, а она, собственно, где? Я встал, вернее сели на диван, и устало потёр лицо руками. Приходить в себя после обморока не самое приятное занятие, скажу я вам. Особенно когда занимаешься этим второй раз за утро. В этой комнате не было ни девушки, ни кота, как, впрочем, и в других. Не понял, это они что же, просто взяли и ушли? Ну, я так не играю. Заинтригуют сначала человека, до обморока доведут, а потом свалят, ну что за люди пошли. И коты. Сейчас, милый друг, когда я пишу тебе это, мне самому кажется сном всё произошедшее. Ещё бы. Нашёл у себя на кухне немую девушку с говорящим котом, и я до сих пор размышляю о том, стоит ли вообще рассказывать, что было дальше? Потому что дальше всё будет лишь "чудесатее и чудесатее".