Когда они рядом

Она, босая, сидела за столом, периодически разминая заледеневшие пальчики ног, и, прикусив кончик карандаша, слишком медленно водила пальцем по строчкам учебника. Интересно, и куда подевались её носки? Кот Нуар обвёл взглядом комнату: из корзинки больше не торчат, а спицы воткнуты в пока ещё не начатый клубок. Значит, связала-таки наконец. Широкая улыбка расползлась по лицу, когда он представил её в этих белоснежных и до невозможности пушистых носках с розовой свинкой. За эти несколько недель Кот Нуар успел порядком обосноваться в этой комнате и почти приватизировать софу – она злилась, когда он говорил так, но чем чаще и острее она реагировала, тем чаще и восторженнее он повторял это. Нуар привык ко всему: к тому, что нужно осторожно опускаться на бортик её кровати, минуя светло-розовое покрывало; к тому, что её ткани лучше не трогать и пряжу не спутывать, а ещё привык к тому, что заглядывание в скетчбук без разрешения карается хорошеньким подзатыльником. Лишь к одной вещи он никак не мог привыкнуть, и этой вещью являлись её нелепые, до невозможности яркие носки. Каждое своё посещение Кот исподтишка разглядывал их и диву давался, как ей удаётся придумать нечто настолько милое и нелепое одновременно. Она щеголяла в них так, как щеголяли лучшие актрисы Бродвея в своих изысканных туфлях, и, кажется, страшно гордилась ими. Изредка носки сменяли гольфы, но Коту было всё равно: хоть гольфы, хоть носки - он мог вечно любоваться этими произведениями искусства, полностью убеждаясь, что его новая подруга свалилась с другой планеты. Ему нравилось находится здесь, и никакие: "Кот Нуар, ты мешаешь мне сосредоточиться", не заставили бы его навсегда покинуть комнату, в которой однажды он оказался совершенно случайно. Это же настоящее геройское логово! Пусть даже и выкрашенное в розовые тона, а его напарница и знать не знает об этом самом логове. В конце концов, Эйфелеву башню и все-все крыши Парижа Кот Нуар делил с Ледибаг, будучи самоотверженным героем – и только. Поэтому он имел право делить эту комнату вместе с Маринетт, будучи самым обычным парнем в самом необычном костюме. С тех пор, как она появилась в его жизни, одиночество, преследовавшее его годами, постепенно отступило. Теперь Кот Нуар не шатался по крышам в абсолютном безделье, не считал по-китайски, бессмысленно пялясь в небо, и не декламировал стихи пролетающим мимо птицам. Теперь у него было место, куда он мог прийти, и человек, которого он мог назвать своим другом. Поначалу Кот Нуар появлялся в комнате Маринетт редко, оставался максимум на час, а после исчезал, боясь надоесть своими каламбурами, которые она, как и Ледибаг, отнюдь не жаловала. Её взгляд, испуганный и удивлённый, словно у крошечного зверька перед большим диким зверем, немного забавлял его. Как будто каждый раз, провожая его на балконе, Маринетт не рассчитывала его больше здесь увидеть. Но он возвращался, и с каждым разом её взгляд становился теплее, а улыбка нежнее, это радовало Кот Нуара даже больше, чем тарелка свежей выпечки. Постепенно, шаг за шагом, он пытался выстроить тот крошечный мостик дружбы и доверия, какой вообще возможен между героем в маске и гражданским. И сладостный запах победы Нуар почувствовал вполне ощутимо - это был горячий шоколад, который она однажды принесла заранее. Специально для него. Лёжа на софе, Кот потянулся, подцепил когтем круассан с тарелки, что стояла на полу, и с наслаждением сунул его в рот. Шоколад внутри был ещё слегка тёплым и Кот улыбнулся. То, что его подруга живёт рядом с пекарней, оказалось несомненным плюсом. Маринетт вновь сжала и разжала пальцы. Пару минут назад она попыталась подсунуть одну ногу под себя, но, видимо, сидеть так было не совсем удобно, и ей пришлось вернуться в обратное положение. Кот закатил глаза. Почему она не может просто встать и надеть носки? Можно предположить, что она слишком увлекалась параграфом, но... это была не литература и даже не история, а - на минуточку - химия! Которая интересовала Маринетт столько же, сколько Ледибаг интересовали свидания со своим напарником (то есть нисколько). Его новоиспечённая подруга недовольно хмурилась и кусала губы, периодически возвращаясь к началу абзаца, но тот и при втором, и третьем прочтении, кажется, не становился более понятным. Тогда почему она не может отвлечься? Нуар склонил голову и подцепил ещё один круассан. Может быть, это у неё такая мотивация, чтобы выучить урок? Кот тихо рассмеялся. Это казалось странным, но Маринетт была не менее странной, чем Натали, приползающая на работу даже с температурой тридцать девять. Так что Адриан не мог исключать такую возможность. После очередного смешка Маринетт всё же обернулась через плечо. "Ты же не смеёшься надо мной, да?" - прочитал Нуар в её взгляде и подмигнул прежде, чем она успела пригрозить ему. Тихое фырканье, и вот Маринетт уже снова склонилась над учебником, делая какие-то записи в тетрадь и оставляя его, Кота Нуара, наедине с собой. А это, между прочим, продолжалось уже полчаса! Едва он успел скользнуть в комнату и поздороваться, Маринетт тут же объявила о своём намерении сделать заранее домашнюю работу по химии. Кот расхохотался и чуть не лишился тарелки с выпечкой - ему даже пришлось извиниться, чтобы добраться-таки до сладкого (и это при том, что он порядком выше неё!). И хоть смотреть на то, как Маринетт занимается, было, разумеется, очень увлекательно, но не настолько, как разговаривать дразнить её. - Маринетт, - имя так привычно слетело с языка, будто он делал это годами. Шарканье ручки по страницам тетради продолжалось. Проигнорированный Кот Нуар недовольно фыркнул. - Ма-ри-нетт, - едва ли не пропел Кот и перевернулся на бок. - Что ты там всё пишешь? Просто признай своё поражение, ты ведь всё равно не разберёшься в этом, даже если перепишешь в тетрадь весь параграф. - О, как же безумно приятно слышать слова поддержки и знать, что в тебя верят. Спасибо, Котик. - Хочешь, я помогу тебе? - Извини, но мне не хочется портить свои оценки. - Ты сомневаешься в моих знаниях?! - он чуть не выронил круассан. - На заметку: если бы я учился в твоём классе, я был бы лучшим по всем предметам! - Да что ты говоришь? - усмехнулась Маринетт. Она наконец обернулась к нему и теперь, расслабляясь после тридцати минут настоящего мучения, сладко потягивалась в кресле. Игривая улыбка появилась на её лице, и Кот тоже улыбнулся. Ему нравилось, когда она оставляла все свои дела на потом, какими бы важными они не были, и проводила время с ним. Его мама всегда говорила, что самое ценное, что может подарить человек – это своё время. И время, подаренное Маринетт, Кот очень ценил. Мало кто действительно дарил Адриану своё время по собственному желанию и без какой-либо выгоды для себя. Вообще-то он даже мог посчитать этих людей по пальцам одной руки. - Если бы ты учился в моём классе, то, скорее всего, тебя бы выпроваживали в кабинет директора чаще, чем Кима. За твоё возмутительное поведение. Нуар понятия не имел, кто такой Ким и насколько часто тот выслушивал воспитательные лекции от директора, но одно он знал точно: свою репутацию благовоспитанного и умного Кота необходимо спасать. Поэтому герой Парижа разом проглотил надкусанный круассан и нарочито медленно, с гордо поднятой головой подошёл к врагу более опасному, чем все марионетки Бражника - к учебнику по химии. - Я не знал, что у тебя двойная фамилия, - пробормотал он, заглянув в тетрадь Маринетт. - А ты и не спрашивал мою фамилию, - едко бросила она, и это, конечно же, никак не спасло его от чувства стыда. - Тебя же волнуют только круассаны. - Враньё, - тут же возмутился Кот. - Если бы меня волновали только круассаны, я бы просто приходил к тебе по ночам и... ел их. Прищурившись, Маринетт недовольно просмотрела на него. - Это было бы воровством. - Возможно, - согласился Кот, улыбнувшись. - Тогда бы я мог оставлять тебе деньги. Вот сколько ты заплатила за эти круассаны? Ты же купила их в пекарне внизу? - Да, но я не плачу за них. - С чего бы это? - удивился Кот. - О, я встречаюсь с сыном хозяев. - Правда?! - Конечно нет, Кот, - Маринетт всплеснула руками и захихикала. Похоже, вид у него сейчас и правда был презабавный. - Я могу есть выпечку сколько угодно и не платить только потому, что пекарня принадлежит моим родителям. - Серьёзно? Вот это да! - просиял Кот. Сладостная картина с кучей невероятных возможностей даже толком не успела сформироваться, когда весь его энтузиазм испарился из-за весьма красноречивого взгляда… - Но это не значит, что ты можешь приходить сюда каждый день и сметать всё подряд. - Хм... – он постучал пальцем по подбородку. - А если бы мы встречались, то мог бы? - Что?! - взвизгнула она. - Не говори глупостей! Я бы не стала с тобой встречаться! - Это почему? - Хотя бы потому, что я даже не знаю твоего настоящего имени! Как ты себе это представляешь? Бывали моменты, когда он не понимал, почему она вдруг ни с того ни с сего начинала злиться... Но злилась Маринетт до того очаровательно, что дразнить её быстро вошло в привычку! Раздражать её было даже забавнее, чем подшучивать над Ледибаг. У Маринетт не было под рукой тяжёлого йо-йо, чтобы разок-другой пристукнуть его. Как ни посмотри, но здесь Кот выигрывал по всем параметрам! - Ну, знаешь, - Кот передёрнул плечом, - роза пахнет розой, хоть розой назови её хоть нет... - О нет, Ромео, даже не вздумай! - Ну и ладно, - фыркнул Кот и, зацепившись взглядом за что-то синее, подошёл в швейной машинке. - Я бы тоже не стал с тобой встречаться. Ты слишком вредная. К тому же, - тут же добавил он, заметив выражение неописуемого возмущения на прекрасном личике, - моё сердце принадлежит только Ледибаг. Он не мог видеть её закатывание глаз, но его уши дёрнулись, когда она тяжело и совсем тихо вздохнула: - Разве в этом есть хоть какой-то смысл? Когда он обернулся, чтобы возразить, она сидела, подперев рукой щёку. Её взгляд был устремлён на страницы учебника, но Кот догадывался, что её мысли были вовсе не о химических уравнениях. - Всё хорошо? - осторожно спросил он. Маринетт не вздрогнула. Лишь моргнула через несколько мгновений и медленно перевела на него взгляд. - Да, конечно, - улыбнулась она и вернулась к заданию. Кот посмотрел на тонкие пальчики, с силой сжимающие карандаш, и протянул синие носки с лягушками, чтобы Маринетт не замёрзла.