всё ещё

      Эдди думает, что попал в ебаную параллельную Вселенную. Параллельную Вселенную, где он — смелый человек, нанесший удар демоническому существу из потустороннего мира, а не неудачник, который может лишь водить свою машину (пусть даже и дорогую) и который женился на своей матери (но с другим именем, само собой).       Лицо Ричи напротив выглядит удивленным; улыбка, расползавшаяся по нему выглядит несколько неуместно, но Эдди она определенно расслабляет. Впрочем, расслабиться сильно не получается, Ричи тут же дергает его в сторону, отбегая сам — Эдди и не заметил, как едва не умер. У него пред глазами пронесся весь мир (читай как: Ричард Тозиер) за жалкие миллисекунды.       Потом все как-то смазано. Вот, они всем клубом Неудачников (кроме Стэнли, Эдди надеется, что он, по крайней мере, был счастлив при жизни) вытаскивают у Пеннивайза его дрожащее сердце; вот, они бегут из чертового дома, где Эдди однажды увидел прокаженного, который слишком часто являлся ему в кошмарах (тогда ему помогали объятия Ричи); вот, они прыгают в грязную-грязную воду прямиком в одежде (Эдди поворчал приличия ради, но тут же поддался порыву заплескать остальных Неудачников водой). Все это смешалось в один большой, длинный и сложный день.       — Как ты себя чувствуешь, Эдс? — спрашивает Ричи спустя пару суток, когда они все решили собрать вещи и, наконец, уехать из Дерри.       Он садится на край кровати, заправленной до скрежета зубов идеально. Эдди запихивает последнюю пару обуви в чемодан, застегивает его и устало вздыхает. Удивительно, но это не параллельная Вселенная, это — реальность, где весь клуб Неудачников больше не неудачники.       — Прекрасно, — отвечает Эдди. Секундой позже, подумав, добавил: — благодаря тебе. Ты спас меня. Спасибо, Ричи.       Смотря на повзрослевшего Ричи, Эдди вопреки всему видит того тринадцатилетнего балабола-раздолбая с ртом, полным шуток про мамаш. Это почему-то кажется неправильным, хотя ничего такого в этом нет.       — Я хотел тебе кое-что показать перед отъездом, — говорит тринадцатилетний мальчик и поправляет очки указательным пальцем, хотя они сидят ровно. Эдди вспоминает, что двадцать семь лет назад он делал так, когда нервничал, пытаясь это скрыть. Улыбка против воли расползается по лицу.       Мост Поцелуев Эдди узнает мгновенно. В конце концов, именно тут впервые какая-то девчонка призналась ему в любви. Эту девчонку он не помнит, она ему, увы, не нравилась. Зато помнит, как после отказа, Ричи долго называл его идиотом.       — Возможно, эта единственная вагина, которая тебе светила, спагетти! — говорил Ричи.       Сейчас же нет никакой девчонки, неловко признающейся в симпатии; есть только Ричи и он, сидящие около части моста с двумя буквами и одним символом.

Р + Э

      — В Дерри была куча симпатичных пацанов и твоя мамка, но, — Ричи на секунду прерывается, кидая взгляд на Эдди, проверяя его реакцию, — я выбрал астматика-спагетти с поясной сумкой.       — Как можно влюбиться в человека, которого ты называешь спагетти?       — Все еще. — У Ричи дрожат руки. Или это кажется?       — Что?       — Все еще влюблен, — отвечает Ричи, и теперь-то его руки точно дрожат.       И теперь-то это точно становится неправильным, потому что Эдди внезапно вспоминает, как они вместе смотрели ужастики по ночам; как вместе прогуливали некоторые слишком уж скучные уроки; как Эдди нравились прикосновения Ричи двадцать семь лет назад; как они делили один гамак; как целовались под омелой в Рождество; как впервые попробовали алкоголь вдвоем (после этого они, насколько Эдди помнит, впервые занялись самым неловким первым петтингом). У Эдди есть жена, которая слишком похожа на его мать, и которую он, может быть, когда-то любил. А еще у Эдди есть Ричи с дрожащими руками и ножиком в заднем кармане затертых джинсов.       — Земля вызывает Эдса! Понимаю, это огромный шок — узнать, что в тебя влюблен такой невероятно сексуальный мужчина, но умирать от сердечного приступа тут не стоит.       — Дай-ка свой нож.       — Эй-эй! Тебя посадят, спагетти, не стоит делать того, о чем пожалеешь!       — Просто дай нож, Ричи.       И Ричи, нерешительно достав его, передал в чужие руки. Эдди осторожно присел на одно колено перед поблекшими буквами. Лезвие острое и им легко вести по деревяшке. Сначала Эдди оживил старую-старую надпись (это ведь можно назвать надписью?), а потом сделал то, о чем, возможно, позже совсем немного пожалеет. Легким движением он вывел снизу маленькое-маленькое сердечко. Это слишком по-девчачьи, но Эдди два дня назад едва не умер от клешни дьявольского пауко-клоуна, дайте ему просто пожить спокойно и счастливо.       — Это?..       — Это мой ответ, — Эдди отдает нож, их пальцы на секунду соприкасаются. Это так похоже на то, что происходило между ними двадцать семь лет назад. — Майра, конечно, расстроится, но я вроде знаю парня, которому она нравится. Кажется, его фамилия Тозьер… или Тозиер. Не помню точно. Он постоянно шутит о том, как…       — Э-э-э, нет. Этот парень теперь хочет одного только спагетти.       Губы у Ричи на вкус, как и двадцать семь лет назад — такие же приятные. Теперь можно жить спокойно и счастливо.