Я не выбираю себя

— Льюис? — прошептал Эрик севшим голосом. Перед ним была ужасная картина: все лицо Льюиса было в крови, он был без сознания. Весь мир вокруг буквально остановился. Что-то кто-то орал, кто-то кого-то бил, но рыжик видел сейчас только лицо Льюиса. Хейзер заметил Эрика и медленно встал, аккуратно опустив Льюиса. Он подошел к нему и взял у него телефон, сказав «Пожалуйста, присмотри за ним пока». Рыжик присел на колени рядом с телом черныша. Руки не просто тряслись, они ходили ходуном, Эрик аккуратно прикоснулся к голове Льюиса. На пальцах он ощутил слишком знакомую теплоту, теплоту крови. Судя по всему, его били по голове очень много. Рыжик даже не обращал внимание на слезы, которые текли по лицу и вовсе не собирались останавливаться. Его кто-то подхватил и поставил на ноги, Эрик просто повернулся, уткнулся в этого человека и стал плакать навзрыд, а человек в ответ на это действие лишь погладил рыжика по голове. Эрик сильно прижимался к подошедшему Клаусу, будто пытаясь спрятаться от всего этого.  — Скорая скоро будет, — тихо сказал Клаусу подошедший Хейзер.  — Хорошо, — брюнет стоял и поглаживал кудряшку по голове.  — Что ты будешь делать с этими? — ежик указал на все это сборище, половина которого валялась на земле.  — Не знаю, разберемся. Беннет, можешь посмотреть, что с Льюисом?  — Не надо, я сам, — Хейзер вновь опустился на колени перед чернышом. Слезы наворачивались на глаза, но он не должен плакать, он вспомнил просьбу Абарты о том, чтобы он присмотрел за ее неугомонным Льюисом и стало только хуже. «Как я теперь смогу посмотреть ей в глаза? Нет, он же не мертв. Оклемается за несколько дней, точно, оклемается и все будет хорошо, все обязательно будет хорошо» — продолжал успокаивать себя Хейзер, держа на руках тело Льюиса.  — Что здесь происходит? — все обернулись на голос, только Эрик и Хейзер не слышали ничего, оба были погружены куда-то глубоко в себя и, казалось, не видели ничего вокруг. Этот голос принадлежал ошарашенной Элис. Никто не ответил на ее вопрос, да ей ответ и не нужен был. Она увидела Льюиса и в мгновение ока оказалась рядом с ним. Она молчала, но ее глаза выдавали то, что она паникует. — С-скорая? — тихо спросила она.  — Едет, — ответил ей Клаус и сразу же добавил, отвечая на ее взгляд: — Меня тут не было, когда все случилось. Элис быстро окинула все взглядом и постаралась собраться с мыслями, увидев Эрика, плачущего прижавшись к Клаусу, она хотела было его позвать, но брюнет ей показал, что мол «лучше не надо». Девушка вновь посмотрела на окровавленного Льюиса, который так мирно лежал на коленях Хейзера. Она аккуратно коснулась волос черныша, пытаясь осмотреть. В ней сейчас происходила внутренняя борьба: одна часть ее хотела бегать и паниковать, а другая говорила «ты должна сохранять самообладание». А Беннет лишь сидел в сторонке, закрыв лицо руками. Да, такого дерьма в этой школе давно не происходило. Они все сидели так и не знали, что им делать минуты три, потом из-за поворота показались медики, которые быстро приближались к подросткам.  — Скоро сюда приедет полиция, кто может остаться и все объяснить? — спросили они, сказав по рации «пригоните сюда машину».  — Я могу, — тихо сказал брюнет. А у Эрика уже закончились просто-напросто слезы, он поднял голову и быстро отстранился, он абсолютно не ожидал того, что человеком, к которому он прижимался и плакал, окажется Клаус. Медсестры попытались забрать Льюиса у Хейзера, но тот абсолютно отказывался отдавать им его. Элис положила ему руку на плечо и сказала, что-то вроде «там ему помогут, позволь им забрать его, хорошо?», в ответ Хейзер лишь пробормотал невнятно осипшим голосом «хорошо» и разжал объятия. Льюиса водрузили на каталку и погрузили в машину скорой помощи.  — Кто-нибудь знает телефон его родственников? — спросила медсестра.  — Да, — хором сказали Хейзер и Эрик.  — Ладно, тогда поедете с нами, а вы оставайтесь тут и ждите приезда полиции, ладно?  — Да, мэм, — ответила Элис. Хейзер и Эрик забрались в машину скорой помощи. Рыжик еще никогда не видел ежика в таком состоянии, у него тряслись руки и он был безумно бледным, но и Эрик от него сейчас не очень то отличался, только глаза были все красные и опухшие после долгих рыданий.  — Так ты знаешь Абарту? — попытался разрядить обстановку и хоть как-то себя успокоить Хейзер.  — Да, — тихо ответил рыжик.  — Я наверное не смогу ей позвонить и сказать об этом, это моя вина, я не смог его защитить, — слезы были уже слишком близко, но ежик все равно старался из сдерживать.  — Ты не должен себя в этом винить, Льюис всегда лезет на рожон, — Эрик нервно усмехнулся, пытаясь снова не заплакать.  — Нет, ты не понимаешь, я пообещал защитить его в случае чего, — он немного повысил голос.  — Мы всего лишь люди, мы не всесильны, мы не способны защитить всех, кого хотим, к сожалению, даже если ты сильный, время и обстоятельства не всегда встают на твою сторону, — кудряшка говорил все также спокойно и тихо. У Эрика зазвонил телефон. — Черт.  — Кто это? — Хейзер успокоился, что-то было в голосе рыжика успокаивающее и убаюкивающее, когда тот говорил тихо.  — Миссис Кенинг, — он снял трубку. — Здравствуйте.  — Слушай, Эрик, ты случайно не знаешь, где шляется Льюис?  — Он, он сейчас тут, — голос предательски дрожал.  — Можешь дать ему трубку?  — Простите, я не могу, — слезы снова подступали.  — Почему? Что-то случилось?  — Да, мы, мы сейчас в скорой, пожалуйста, приезжайте в больн, — он не смог договорить, комок в горле сильно мешал.  — Там есть Хейзер рядом с тобой? — в ответ Эрик лишь угукнул. — Дай его, пожалуйста. — рыжик протянул ежику телефон.  — Здравствуйте, миссис Кенинг, я, я просто, я не успел ему помочь, пожалуйста простите меня, я не успел, а там его избили и, — слезы наконец-таки хлынули из глаз, Эрик приобнял его. — Да, хорошо, до свидания, — он бросил трубку и даже не стал отпихивать от себя рыжика, сейчас ему как никогда была необходима поддержка. К черту всю эту гордость! Мальчики имеют право переживать и плакать! Дальше все было как в тумане для обоих. Они вроде как приехали в больницу, и Льюиса забрали в реанимацию, потом им сказали, чтобы они позвонили родным Льюиса. Абарта примчалась где-то спустя минут десять. Она о чем-то разговаривала с врачом, плакала. Потом их всех пустили к Льюису, он лежал без сознания. Сказали, что вроде бы серьезных повреждений головы нет, но они не знают, сколько он пробудет в бессознательном состоянии, может день, а может и несколько лет. В итоге рыжику позвонила Мирай и вскоре тоже приехала в больницу. Хейзер так и заснул рядом с Льюисом, а Мирай и Эрик поехали домой. «А что если я больше не увижу его улыбку, не услышу, как он смеется, это из-за меня его избили, из-за того, что он заступался за меня, почему я такое ничтожество? Я все вечно везде порчу, может хватит уже? Смысл оставаться здесь?» — с такими мыслями он зашел домой.  — Солнце, хочешь кушать? — спросила Мирай, на что Эрик помотал головой. — Что-нибудь в принципе хочешь? — рыжик снова помотал головой. — Ладно, тогда иди отдохни, должно стать лучше.  — Хорошо, — тихо он ответил и пошел в свою комнату. Он зашел, закрыл дверь за собой и стек по двери вниз на пол. Эрик был отвратителен самому себе. Он встал и подошёл к столу и, опустившись на колени, открыл скрытый ящик в столе, там лежал ещё давно перепрятанный им нож, чтобы в случае чего отбиваться от отца. Рыжик, достав его, сел и начал внимательно осматривать ножик. «Слишком уж давно я жду эту чёртову белую полосу, я слишком много боли причиняю окружающим» — с этими мыслями он сделал небольшой надрез, перпендикулярный вене. Боли не было, да и страха тоже. Странно, Эрик почему-то думал, что кровь брызнет во все стороны, но ее было мало.«Ну конечно же, он слишком маленький. Даже чтобы помереть в этом мире, нужно приложить усилия, может тогда будет лучше резать вдоль» — он поставил нож на позицию, но успел лишь надавить.  — Эрик, слу… — в комнату зашла Мирай, рыжик остановился, в мгновение ока Мирай налетела на него, выбивая нож из рук, она очень сильно запаниковала. Мирай держала Эрика в своих объятиях, не давая ему даже возможности продолжить начатое, да и рыжик не хотел продолжать, он словно очнулся от транса, ему стало очень страшно. — Дурак, дурак, дурак, зачем ты это делаешь? Прости меня, пожалуйста, я больше ни за что не буду пить, никогда больше в жизни, я тебя очень сильно люблю, пожалуйста, не покидай меня, а Льюис обязательно поправится, и это не твоя вина, что все так вышло, если хочешь, я могу тебя снова перевести в другую школу, я же вижу, что над тобой издеваются, только прошу тебя, не нужно так больше делать, пожалуйста.  — Прости меня, мам, я такой эгоист, — он снова зарыдал, было так плохо, но объятия имели своё успокоительное свойство.  — Ничего подобного, просто ты действовал на эмоциях, с кем не бывает, — говорила она, но все равно не хотела его отпускать.  — У тебя тоже есть?  — Давай так, я тебе все покажу, как только мы перевяжем твои раны, идёт? — Мирай потянулась к еще со вчера оставшейся у Эрика аптечке.  — Да, хорошо.  — Знаешь, это хорошо, что ты плачешь, так ты выпускаешь из себя все негативные эмоции, — говорила она, аккуратно обрабатывая руку. У нее было, по ощущениям, намного больше опыта, чем у Льюиса.  — Я просто не всегда могу их сдерживать.  — Их и не нужно ни за что сдерживать. Я знаю эту заезженную фразу «Мальчики не должны плакать», но почему? Чувства есть у всех, и все имеют право их выражать, так почему только девочкам можно лить слезы? Знаешь, много потребовалось лет, чтобы я стала понимать и принимать все. Раньше я думала, что ты психически больной, раз тебе нравятся мальчики, но знаешь, к черту это разделение на гендеры, тебя не должны ненавидеть и презирать за то, какой ты есть на самом деле, прости, что мне потребовалось столько времени лишь для того, чтобы понять такие простые вещи. Шли нахуй тех, кто считает иначе, — она улыбнулась, а Эрик охренел. Он впервые услышал от своей матери мат. Но это были именно те слова, которые он так давно мечтал от нее услышать.  — Спасибо тебе, — он обнял ее. — За все.  — Хей, ну ты чего? Прости меня, слишком много дерьма я тебе сделала в этой жизни, я до сих пор не могу понять, почему ты меня не возненавидел, за все, что я сделала.  — На тебя слишком много всего свалилось, я всегда понимал тебя или хотя бы старался. Тем более ты всегда старалась защищать меня, я не могу тебя ненавидеть.  — Спасибо тебе за то, что терпел все мои выходки.  — Кстати, ты обещала показать.  — Что? А, ты про это, — она засучила рукава. На руках красовались два больших шрама. — Был период, когда я решила, что лучше будет сдохнуть, чем терпеть все это. Сейчас я понимаю, что если бы тогда у меня все получилось, то я бы очень сильно жалела. Неважно когда придет эта белая полоса, важно то, что она обязательно придет, главное ее дождаться. Слушай, а давай пойдем и посмотрим какую-нибудь киношку.  — Какую?  — Да какая разница, может ужастик? Что скажешь?  — Было бы неплохо, — Эрик улыбнулся.  — Вот и отлично, — Мирай потянула его за собой. Они провели вечер, поедая попкорн и смотря фильмы. В конце концов рыжик заснул на плече Мирай. Она же аккуратно отложила еду, выключила телевизор и, обняв кудряшку, тоже заснула. На утро Эрик лениво потянулся, он проснулся один и, посмотрев на часы, ужаснулся. Он пропустил уже половину учебного дня. Тем временем в комнату зашла Мирай.  — Почему ты меня не разбудила?  — Я подумала, что сегодня тебе лучше остаться дома, хорошо? — она присела на край дивана и погладила рыжика по голове.  — Хорошо, я тогда могу еще поспать?  — Что за дурацкий вопрос? Конечно можешь, если хочешь, то можешь остаться здесь.  — Спасибо.  — Да не за что, — Мирай улыбнулась и села за компьютер, а Эрик благополучно уснул. Проспал рыжик много, а все это время ему все снился один и тот же сон, где Клаус все говорил ему «Я тебя никуда не отпущу» он открыл глаза только где-то в пять часов вечера. Слишком уж много навалилось, а сон действительно помог, Эрик чувствовал себя намного лучше. Мирай же сидела и что-то печатала на компьютере. Кудряшка потянулся и зевнул, Мирай повернулась на звук.  — Долго же ты продрых. Как себя чувствуешь? Кушать хочешь?  — Мне стало намного лучше, и я бы не отказался от, — он посмотрел на часы. — Ужина.  — Хорошо, а может сходим в кафешку? Что скажешь? Пускай сегодня будет небольшой праздник, — Мирай широко улыбалась, поэтому Эрику казалось, что он все еще спит. Но нет, это все было настоящее. Сейчас он был счастлив, его мама наконец-таки приняла его, и от этого как никогда было тепло на душе. И рыжик просто улыбался, наслаждаясь моментом. — Ладно, будем считать твое счастливое лицо за «да». Иди собирайся. Вечер прошел просто замечательно, они сидели в кафе и болтали обо всем подряд. Оба чувствовали себя намного лучше, обоим нужен был этот выходной. Они мечтали, чтобы этот день никогда не заканчивался. Домой вернулись уже поздно. Сразу оба завалились спать, даже Эрик заснул практически сразу, хоть и дрых пол дня. На утро рыжик проснулся по будильнику.  — Ты точно не хочешь сменить школу? — Мирай стояла в дверях, провожая сына.  — Да, не хочу постоянно бегать от проблем, всегда и везде будут те, кому я буду противен, если хотят, то пускай бьют, я переживу, — говорил он, завязывая на ботинках шнурки.  — Я просто не хочу, чтобы та история повторилась, — с заботой сказала она.  — Я тоже этого не хочу, я молюсь, чтобы этого больше не повторилось никогда в моей жизни.  — Ладно, харе грустить, шуруй в школу, — Мирай улыбнулась.  — Хорошо, — Эрик улыбнулся в ответ и вышел из квартиры. Когда он вышел из подъезда, ему на нос упала маленькая снежинка. «Первый снег, красиво, жаль, что Льюис этого не видит. Но ничего, увидит в следующем году, сто процентов» — думал рыжик, идя по улице. Зима неумолимо приближалась, становилось холоднее, а темнело раньше. Шли месяцы, Элис все безрезультатно пыталась поговорить с рыжиком, над которым продолжали издеваться, на этой процессии больше не присутствовал ни Хейзер, ни Беннет, а Клаус приходил лишь в конце и всех разгонял. Эрик периодически навещал Льюиса, тот все никак не хотел просыпаться. Иногда он общался с Джинджером, который всячески его поддерживал, а с мамой у рыжика отношения наладились, наверное, это было тем, что держало его на плаву. И каждую, мать его, ночь ему снился Клаус. Эрик все пытался избавиться от этих чувств, но ничего не получалось, он лишь сильнее и сильнее влюблялся. Так однообразно прошли пять месяцев. Была весна, вокруг начинала расти трава, появлялись первые листочки на деревьях. Очередное утро, Эрик как всегда попрощался с матерью и двинулся в школу. Последнее время избиения стали жестче, болело практически все тело. Он сел за парту, рыжику было как-то хреново. И в итоге посередине урока он упал, а Элис вызвалась его отвезти в мед пункт. И как по закону жанра, там никого не было.  — Прям как в типичных сериалах, никого, — сказала Элис, укладывая кудряшку на койку и садясь рядом. Он был в сознании, просто жутко болело все тело. — Почему ты меня избегаешь? Я что-то сделала не так? Просто я не понимаю.  — Нет, что ты такое говоришь, ты ничего не сделала, — ответил тихо Эрик, с трудом переворачиваясь. — Я боялся, прости, я просто трус.  — Ты боялся, что я буду глумиться над тобой? Я лесбиянка, зачем мне над тобой глумиться? — она усмехнулась.  — Что?  — Ты не знал? Мне казалось, что все знают, — девушка пожала плечами. — Ты думаешь, почему ко мне никто из парней не подкатывает?  — Нет, я не знал этого, прости, — он съежился от боли.  — Давай я посмотрю, что не так, — она начала снимать с него толстовку.  — Лучше не надо, — Эрик попытался ей помешать.  — Эту мед сестру хрен дождешься, поэтому я посмотрю, могу ли я что-нибудь сделать, — скорее медведь научится летать, чем что-либо сможет остановить Элис в стремлении сделать задуманное. Сняв с него футболку, она впала в легкий шок. Все хрупкое маленькое тело рыжика было покрыто синяками и ссадинами.  — Я же говорил, что лучше не надо.  — Мрази, — тихо сказала девушка, а потом также тихо добавила: — Убью всех нахрен, а начну с Клауса.  — Все в порядке, мне просто нужна какая-нибудь мазь.  — Нихрена не в порядке, почему ты позволяешь им делать такое с собой?  — Ты думаешь у меня был выбор? — Эрик сел. — У меня вообще когда-либо был выбор? Я не выбирал свою семью, не выбирал свою девчачью внешность, не выбирал то, что мне нравятся парни, не выбирал того, кто мне нравится! — слезы начинали непроизвольно течь из глаз. — Я не выбираю себя, никогда не выбирал, — он плакал, слишком уж накипело за это время.  — Хей, не плач, прости, я вспылила. Я тебе обещаю, мы с этим обязательно разберемся и все в твоей жизни будет хорошо, ладно? — она вытерла его слезу.  — В-все в п-порядке, п-просто накипело, и слезы пошли сами собой.  — Поплакать всегда нужно, ладно, давай мы тебя подлатаем и пойдем на урок, — в ответ рыжик кивнул, вытирая остатки слез. Клаус хотел узнать, все ли у кудряшки в порядке, но застал всю эту сцену, стоя за дверью, так и не решаясь зайти. Когда рыжик буквально кричал, что-то екнуло внутри у Клауса. Жалость? Нет, что-то абсолютно другое, еще тогда, обнимая плачущего Эрика, он чувствовал что-то странное. «Да что со мной такое? Ничего не понимаю, может я» — его раздумья прервал звонивший телефон.  — Что тебе? — он отошел от двери, чтобы его не услышали.  — А встретить ты меня не собираешься? — искренне поинтересовался голос на том конце провода.  — Ну у меня сейчас типа учеба.  — Отпросись, ты и так отлично учишься.  — О господи, ладно, приеду я, приеду, а отец не может?  — У него на это времени наверняка нет, я даже звонить не стала.  — Ладно, жди, я скоро буду, — брюнет бросил трубку. — Девушку она видите ли нашла в приложении, - проворчал он.