Иногда надо взять всё в свои руки

      «Я — вечно замкнутый человек. И меня это устраивает. Я не хочу никому открываться, я боюсь, что меня снова ранят, отвергнут. Мне хватило подколок «Мародеров» и то, что меня бросила Лили. Она ушла к этому Поттеру! К этому зазнайке, глупому и слабому мальчишке. А теперь у меня учится их сын. Поттер младший даже слова о зельеварении сказать не может. Купается в лучах славы и думает, что ему всё можно. Все говорят: "Избранный, избранный» — да какой он вообще избранный? — думал Северус— хотя, он стал меняться. Нет, в зельеварении он нуль, но в целом…" Мне нравятся его тёмные волосы, его такие же зелёные глаза как у Лили, его сильное тело, не то, что у меня, даже его шрам. Но что-то я не о том думаю. Сегодня в классе была контрольная. Поттер справился раньше всех, затем посмотрел на меня, нацарапал какие-то каракули, а затем вообще переписал на другой листочек. При сдаче, я забрал оба, и они оба правильные. Только на первом в конце перо стало рисовать вышеупомянутые каракули. Так зачем переписывать весь листок из-за них?» Северус сидел в своих личных покоях в Хогвартсе. В них было всё нужное и ничего лишнего. Маленькая кровать в углу комнаты с зелёным одеялом и чёрной подушкой. Рядом с ней дверь в его личную лабораторию. Лаборатория — вот настоящий дом Северуса. Там он мог быть и по 12 часов. Напротив кровати стоял небольшой чёрный стол с зелёным стулом. Стол был загружен кипой различных бумаг и пергаментов. Около двери в коридор, где заканчивались его покои, стояло два шкафа. Первый был стеклянным, в нём хранились зелья первой необходимости: умиротворяющий бальзам, защитные зелья, исцеляющие зелья. Второй шкаф был платяным. Окружали его чёрные стены и зелёный потолок. Был вечер, так что произнося «Люмос» Северус лёг на кровать. Он накинул на комнату закрывающие и заглушающие чары и начал монолог. —А как вообще Поттер написал всё правильно? Он же и слова о зельеварении сказать не может, а тут по тесту резко «превосходно»! Подожди… — Северус рванул к своему столу. Он открыл один из ящиков подписанный «Гарри Поттер». Одну четвёртую часа он потратил чтобы понять, все тесты у Гарри правильные! — Какого Мордера у Поттера все тесты правильные?! Когда я его спрашиваю, он ведёт себя как придурок, а тут всё вдруг правильно! Северус, вы идиот. — констатировал диагноз сам себе Снейп — 6 лет этот молодой человек писал всё правильно, а вы ему «отвратительно». Что со мной не так? И что не так с Гарри? — тут брови профессора поползли вверх от произнесённых им слов — и когда мистер Поттер стал для вас Гарри, Северус? С такими диалогами, ты, Снейп, попадёшь в больницу Святого Мунго с шизофренией — с этими словами он усмехнулся и пошёл спать. Так Поттер с каждым днём превращался в Гарри. Но при этом профессор не называл его так ни при ком. И вроде бы отвращение и ненависть сменились заинтересованностью, но он продолжал поливать Поттера грязью. Он стал медленно понимать, что Гарри — не Джеймс и не Лили. Он — отдельная личность. Снейп перестал всхлипывать в мыслях, когда слышал о Лили. Зато каждая травма Гарри заставляла ёкнуть что-то в глубине Северуса. Однажды Гарри выпалил, что любит Северуса. На профессора нахлынули чувства. Он понял, что любит Гарри, но ненависть к Поттерам не дала Северусу ответить взаимностью. Он назначил Мальчику-которого-любит-Северус отработку. Ненависть отступила, и в душе он понимал, что любит. Северус начал не высыпаться, ведь ночью он думал о Гарри. Не о ненависти к нему, но и не о любви. Он думал просто о Гарри, о его лице, волосах, фигуре, привычках. Он становился более открытым, когда думал о нём. Не высыпаясь, он становился злым, начинал кричать на Гарри ещё сильнее. А потом вечером сожалел о том, что зря наругал. Однажды профессор, как обычно оставил Гарри на отработке. "Этот заносчивый мальчишка всё-таки имеет некоторые отрицательные качества от отца. Надеюсь, отработка поможет ему избавиться от них» — подумал я. И мысленно выругался, он же не виноват, что его отец идиот. — Профессор?—сказал Гарри—что-то не так?—видимо всё, что я подумал было написано у меня на лице. — Поттер, подумайте, если вы конечно можете — я фыркнул, и мысленно отругал себя, он же не виноват, и в целом не глупый, а ты его так — вы в сотый раз остаётесь на отработке. Может здесь всё-таки что-то не так? Я дал ему задание выдавить яд из жала Мантикоры, но Мальчик-который-выжил вместо того, чтобы раздавить, нарезал его. Тут я не выдержал. Жало Мантикоры крайне редкий ингредиент, а он так безжалостно и глупо его испортил. — Поттер, даже первокурсник знает, что для получения яда надо раздавить, а не разрезать его — Гарри встал и повернулся ко мне. — Тогда, вы тоже идиот, профессор, раз не видите моих чувств. — Да как вы смеете оскорблять учите... — Мои слова утонули в его поцелуе. Он был радостным и грустным, тёплым и холодным, в нём смешалась ненависть, любовь, страх, радость. Сперва я пытался отстраниться, но потом глаза стала застилать пелена. Я принял поцелуй, затем взял главенствующую роль и влил туда свои чувства. Любовь, ненависть, желание, страх, отчаяние. Мы слились с ним в одно целое. Тёмное и светлое, Инь и Янь, любовь и ненависть, замкнутость и открытость, Гриффиндор и Слизерин. Я решил не заканчивать на поцелуе и стал расстёгивать его рубашку...