share your pain with me

Плоть и кровь разделяются на двоих, люди чувствуют боль друг друга, забирают половину страданий. Словно закон физики о сообщающихся сосудах. Они оба пусты, но вот Эдди приходит в себя после падения и видит искривлённую руку. Боль не приходит, уступая место первобытному страху. Издавая дикий хруст суставов, из шкафа лезет Оно. Злобно скалится, предвкушая добычу и море крови. Хочется кричать, но слова будто застряли в горле. «Только бы Рич был ещё жив» «И Билл с остальными» — тут же мысленно прибавляет, одновременно пытаясь не думать о том, как быстро клоун откусит ему руку или голову. Целой рукой Эдди пытается отбиваться, как маленький ребёнок шлепает по жуткой белой маске, чуть не плача от бессилия. Практически оказавшись в многозубой акульей пасти, он слышит зов, и тут же сознание выныривает на поверхность. На крик о помощи прибегают Ричи и Билл. Потом все становится яснее и намного страшнее. Боль в руке вспыхивает словно спичка и вонзается в кость тупым ножом. Но Тозиер хватается за его лицо своими холодными ладошками, и мальчик физически чувствует, как боль перетекает сквозь невидимые каналы его другу. Ричи моментально бледнеет, но все так же кричит, призывая смотреть на него. Уже после, дома, под надзором строгой матери, Эдди вспомнит эти ощущения, но не сможет понять, слышал ли он о таком раньше. И в итоге списывает это на шоковый бред, равно как и то, что рука заживает в два раза быстрее обычного. И конечно же Эдди так и не узнает о том, что его лучший друг после этого не появлялся на улице целых три дня, лишённый всех сил. Эдди Каспбраку почти сорок лет, у него хорошая работа, пусть немного нервная, и жена, полная копия его матери. В университете он узнает о соулмейтах впервые и как будто что-то вспоминает, но память молчит. Родственные души разделяют физическую боль друг друга и в случае чего могут делиться частью своих жизненных сил. Они не истинная любовь друг друга, не две половинки целого. Никто толком и не знает, можно ли считать их парой в романтическом смысле, но все соулмейты, которых знал Каспбрак, были вместе и жили не то что б мирно, но все-таки счастливо. Марта не была его соулмейтом, Эдди никогда не чувствовал исцеления от её рук, но все же относился к ней с некой нежностью. Так привязываешься к человеку, с которым давно имеешь общий быт. Не было никого ближе, кроме неё, в его жизни, до звонка из Дерри. И тогда Эдди Каспбрак вспомнил о тех людях, что были важны ему, что ценили его так же, как он их. Он вспомнил, что забота может быть и другой — молчаливой, ненавязчивой. Уже на следующий вечер он встретился с ними, ощущая дикий страх, но при этом какую-то лёгкость в душе, словно после того как ты наконец прилёг в конце длинного рабочего дня. Он вспоминает практически все. Мягкие волосы Ричи, которые Эдди перебирал на каждой ночёвке. Потасовки за место в гамаке, игры в воде, странные тихие чаепития, после того, как они проигрывали все деньги в игровых автоматах. Балабол был совсем не таким наедине. Он часто молчал, и это не казалось им чем-то неправильным. Но именно поэтому Каспбрак так сильно злился из-за его тупых шуток про свою «мамашку». Он не понимал, почему Ричи не может вести себя по другому, как наедине, в тихой тёмной комнате. Не приходят лишь воспоминания о страшном, но ужасы возвращаются вновь, заставляя кровоточить старые болячки, вызывая фантомные боли. Эдди трусливо сжимает импровизированное копьё и раз за разом повторяет: — Оно убивает монстров, если ты в это поверишь. Оно убивает монстров, если ты… И осекается, вспоминая, как эта же самая железка пронзила огромную, похожую на куриное яйцо, голову монстра. Но при этом вспоминает и то, как боль в сломанной руке уходила от него, будто под натиском груды таблеток и анестезии. Ладони Ричи на своём кричащем лице. «Смотри на меня. Эдс, смотри на меня. Смотри на меня!» Эдди хватает оружие покрепче и закидывает его в огромную светящуюся пасть, заставляя Оно отпустить Тозиера. Радостно кричит, наблюдая за рухнувшим клоуном. — Я сделал это, Ричи! Я, кажется, убил его! Я смог! — поворачивается спиной к опасности. — Я убил… В спину вонзается огромный коготь, протыкая его насквозь. — Ричи… Эдди тянет окровавленные ладони, пытаясь достать до мужчины. Молится, чтобы тот знал, чтобы смог помочь ему. Ричи хватает его и оттаскивает к стене, совершенно забыв обо всем. Друзья пытаются привлечь его внимание, но бесполезно. Прижимается чуть ли не всем телом, и Эдди чувствует, что рана затихает, перестаёт извергать кровь, и боль становится глуше. Его соулмейт падает рядом, но не отпускает руки. Они улыбаются, чувствуя небольшое облегчение. Каспбрак видит, что из носа Ричи начинает течь кровь, и улыбка спадает. Они не видят ничего, кроме друг друга, и не знают, живы ли ещё остальные. — Ричи, очнись, — тихо просит умолкшего балабола Эдди. Но тот не двигается, бледный как мел, неподвижный, будто сломанная кукла. — Ричи, пожалуйста, умоляю. Тихонько гладит холодные грубые кисти рук, пытаясь нащупать пульс. Лежать с дырой в корпусе и понимать, что скоро умрёшь, не так страшно. Страшнее понимать, что ты ничем не можешь помочь своему лучшему другу, своей родственной душе. Каспбрак молится всем богам, умоляя о спасении. И оно приходит, их вытаскивают, где-то на полпути из страшного дома он отключается, напоследок задержав свой взгляд на Ричи, который так и не пришёл в себя. Проснувшись, Эдди ощущает все прелести огромной потери крови. Он не может даже пошевелить рукой и с трудом открывает глаза. Слабо улыбается, увидев задремавшего на кресле Майка. И тут же хмурится, вспоминая о Ричи. Только бы он не отдал больше, чем смог вынести, только бы был жив, думает Каспбрак, пытаясь позвать друга. На глаза наворачиваются детские слезы. Они только обрели друг друга, только встретились, и вот, он снова теряет его. Человека, который верил в него несмотря ни на что, который поддерживал его всем сердцем. Смерть, забери меня, дай ему жить и радоваться. Я готов выслушать ещё много тысяч шуток про мамку и пару миллионов споров, но дайте ему выжить. Майк открывает глаза и на мольбу в глазах сразу же кивает. Жив. Жив, сучёнок. Эдди слабо улыбается. Закатное солнце освещает маленькую палату, выхватывая пакеты с фруктами на тумбочке и кучу таблеток. Хочется жить и вдыхать полной грудью утренний воздух и ночные звёзды. День подходит к концу, но не жизнь и, Господи, как же он счастлив. Через пару недель их выписывают, ровно в один день. Прижимаясь друг к другу, Эдди и Ричи, постаревшие будто на пару десятков лет и жутко поседевшие, сидят на заднем сиденьи автомобиля Билла. — В гостиницу? — как заправский таксист, спрашивает Денбро. — Знаешь, — знаменитый комик вдруг смущается. — Мне бы на мост, я тут кое-что вспомнил. И мнется, как подросток. Они не виделись все это время, даже обсудить ничего не могли. Билл остаётся в машине, поймав задумчивый взгляд Тозиера, схватившего Эдди за руку. Они подходят к ограждению и оба ищут одно и то же. Ричи видит кривоватое «R+E» и тут же хочет показать это другу, но тот уже смотрит, счастливо улыбаясь. — Перед отъездом я пришёл сюда. Хотелось побыть одному, и… — Ты увидел это, — продолжает за него Ричи. — Да, и подумал, как хорошо было бы, будь это про нас. Какой же дурак, — сокрушённо качает головой, тихонько вздыхая — Что теперь будет? Но ответа нет. Эдди берет Ричи под руку и ведёт к машине. Пока не знает, что же ему делать, но он разберётся с этим. Они разберутся вместе.