Кажется, мой коллега

— все бумаги и отчёты по вчерашней сделке уже лежат на столе в вашем кабинете, как вы и просили, сэр, — зина, милая искусственнo-блондинистая ассистентка, оповестила губанова о законченной работе и уже ждала заветных слов о полной свободе. — спасибо, зиночка, как там дела в левом крыле? слышал, у них какие-то проблемы, — с нескрываемой улыбкой и наслаждением спросил губанов как бы невзначай.       все знали, что левое и правое крыло враждуют. и вражда не просто по типу «кто сегодня ублажил большее количество клиентов», но продолжалось это соперничество и на личном фронте. кто с кем вчера переспал или «а я вот сходил в автопарк, меня там узнали семнадцать человек и три женщины», если вы понимаете, о чём я.       заведующий левым крылом — владимир семенюк. никто не знал, какая метка у него на запястье. строгие костюмы и выглаженные рубашки всегда закрывали это место, холодя судьбоносную татуировку пластмассовыми пуговицами и золотыми запонками. он без особого фанатизма относился к своим рабочим обязанностям. скорее даже пренебрежительно, но хотение утереть нос этому мерзкому меркантильному зазнайке губанову из правого крыла было больше раз в семь. сотен. тысяч. его подколы о том, что семенюк относится к своей работе похуистично да и вообще выглядит как школьник, лишь подливали масла в огонь. хотелось просто сесть тому на лицо. не важно в каком смысле. — у них и правда есть некоторые проблемы, но левое крыло процветает. владимир хороший заведующий, — сама зина была и на правом, и на левом крыле и часто доводила что одного босса, то другого рассказами о том, как у оппонента всё хорошо. давно она хотела закрыть те недопонимания двух крыльев, чтобы они ладили, как было при баранове и валакасе. эти двое друг друга стоили. они не были соулами, но всегда понимали друг друга с полу слова. казалось, что они братья или закадычные приятели, потому что баранов был счастлив со своей женой уже продолжительное время, но часики тикают, и управление пора отдавать наследнику престола, но сами эти «наследники» были врагами. знакомы почти с рождения. один детсад, одна школа, один колледж, одно образование, одна кампания, одна судьба. — серьёзно? — алексей заприметил офисного клерка из левой части — василия быстрова, которого на его рабочем месте называли просто вася. особенно этот неприметный парень прославился на весь офис не совсем дружескими связями с семенюком. этот слух был опровергнут ими же, поскольку они не были соулмейтами и уж тем более не были в отношениях, но все знали, что это правда. особо контактировать, по крайней мере на работе, они перестали. кто знал, что за интрижки у них были. или до сих пор есть. от этого слушка у алексея волосы вставали дыбом на затылке, зубы непроизвольно сжимались, глаза буквально метали молнии, а надпись на запястье «привет, я Вова» неприятно зудила под тканью рубашки. — вызови, пожалуйста, заведующего левым крылом ко мне в кабинет. на важный деловой не особо трезвый разговор, если ему захочется, — алексей ободряюще улыбнулся и протянул ассистенту ключ-карту от своего кабинета. — и виски мне на стол. после этого можешь быть свободна. после этих слов у зиночки выпрямилась спина. недавно родившийся ребёнок сидел с матерью зины. девушка невероятно переживала и сидела на своём месте, напряжённая как струна. — будет сделано, сэр.

***

      рабочий день подходил к концу. рабочие спокойно собирались идти по домам. солнце подкатывалось к горизонту, даря последние свои лучи перед заходом, освещая кабинет через панорамные окна. стук в дверь отвлёк губанова от просмотра отчётов на своём компьютере. несколько раз пощелкав мышкой, он закрыл все окна и пригласил гостя в комнату. из дверного проема показалась взъерошенная голова заведующего левой частью этажа. — звали? — звал. — зачем? — за разговором. алексей слегка наклонил голову к левому плечу и разглядывал владимира, который уже вошёл. — присаживайтесь, мистер семенюк, — он рукой указал на стул, стоящий перед рабочим столом. — что за ужасная фамильярность? хозяин кабинета уклончиво промолчал. гость свёл густые брови к переносице, ватными ногами прошел к стулу и присел[на хуи дроченые]. — ну? — что «ну»? — зачем звал. — за разговором. — за каким, — владимир откинулся на мягкую бархатную спинку стула, недовольно скрестил руки на груди и тяжело драматично вздохнул. хоть в кино бери сниматься. — за важным. — мм, — вова кивнул и поджал губы. алексей уже начал думать, что это была очень плохая идея и о чём он только думал. — чё ты такой недовольный. секса давно не было или что? — он мысленно въебал себе по лицу. леша потерял из виду момент, когда смог из строгого властного босса превратиться в студента со второго курса. — а что, исправить хочешь? — семенюк как-то слишком хитро прищурился и заговорчески хохотнул, поднимая левую бровь в издевке. — ну конечно, я же каждый день со школьниками ебусь. — я не школьник. — серьезно? — да. — пизда. — юмор на уровне третьеклассника. — это ТЫ меня третьеклассником называешь, грудничок? губанов улыбнулся, а семенюк наивно и совсем по-детски надул губы. солнце закатывалось за высокие здания, показываясь из окна только на половину. небо переливалось голубым, оранжевым и розовым цветами. заведующий-левым-крылом-владимир посмотрел в панорамное окно от потолка и до пола. леша буквально видел, как в его глазах отражаются остатки закатного светила. от этой картины мурашки пошли по телу, а дыхание почему-то спёрло. у вовы сердце колотилось как бешеное, а надпись «я лёша» жгла и пульсировала. — воды? или чего покреп… — ты позвал, чтобы обсудить это? — гость чуть поднял рукав, чтобы было видно слова, выведенные корявыми буквами. алексей нахмурился и стал рассматривать метку, написанную будто им самим. такой же почерк и слова тоже его. нетнетнет. быть такого не может, нет. — ну, вообще-то, — он также как и его собеседник закатил рукав и показал каллиграфическим почерком будто выжженные слова. семенюк не удивился. потому что надеялся знал. он встал со стула, и губанов сделал то же самое после него. чтобы либо не дать ему уйти, либо прогнать, либо принять. в кабинете было почти полностью кромешная тьма, только из-за облаков проглядывался жёлтый нечёткий свет, а здания горели лампочками. семенюк просто смотрел, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, только бы не делать того, что так давно хотел. не делать этого, а губанов буквально сдерживал себя из последних жалких крупинок самообладания и здравого смысла, чтобы не подойти и не прижать к себе. — сэр семенюк, — алексей обошел офисный стул и теперь их разделяла лишь собственная стена, а по ощущениям казалось, что знаки на руках буквально светятся и готовятся вот-вот взорваться. — разрешите пригласить вас на фокстрот. он протянул ему свою руку в пригласительном жесте. вова слегка отшатнулся, похмурился, а потом всё же принял предложение. как только он вложил свою ладонь в его, семенюка сразу же притянули к груди. — и что, вот так, без музыки? — он смотрел на пуговицы, держащие пиджак мужчины напротив застегнутым, не смея поднять глаза. леша лишь хмыкнул и довольным голосом произнес: — да, почему бы и нет? тебя это напрягает? казалось, что у владимира сергеевича уши отвалятся, до того они пылали. ноги путались между собой, а дыхание спирало от неловкости и абсурдности ситуации. — н-нет, вовсе нет. просто неудобно же. я и танцую как долбоёб на льду со слоном в посудной лавке. — и посмеялся на свои слова. алексей поднял уголок губ и нежно-нежно глянул на чёрную макушку своего соулмейта. кажется, в этот миг всё замерло. никакого соперничества, никаких колких фраз и горящих букв на запястье. сейчас они отдавали лишь приятным греющим теплом. кажется, сейчас всё именно так, как надо. никакой работы, никакой рутины, никаких обязанностей. только он. кажется, жизнь наконец наладила свой перекрученный механизм. кажется, что весь мир подождёт завершения их танца, чтобы одарить своей улыбкой. кажется, вова больше не может ждать, слегка отстраняясь и тянется за долгожданным поцелуем. кажется, леша понимает всё по одному только взгляду и тоже тянется к губам коллеги. нет, не кажется.