Бездомный кот

1.

      Катакомбы с говорящим названием «Клоака» – весьма очаровательное место. Его стены пропитаны сыростью, зловонными испарениями и порослью светящегося мха. И никогда не знаешь, что подвернётся тебе за углом: грязный оборванец, маг-отступник, или любовь всей жизни. А может и всё в одном флаконе.       Деревянные ступеньки скрипели под ногами и вели к лечебнице в самом чистом и наименее скверно пахнущем районе «Клоаки». Большая деревянная дверь была приоткрыта и в темноте виднелся мерцающий свет от догорающей свечи. Хоук улыбнулась, осторожно заглянув в комнату. Андерс мирно спал за столом, опустив голову на руки и используя мятые страницы манифеста вместо подушки.       Миска с молоком так и стояла на полу около двери, никем не тронутая, кроме затонувших в ней мух. В тёмных уголках копошились крысы и, заметив человека, разбегались в разные стороны, сверкая глазами. По спине пробежали мурашки от сквозняка, и Хоук направила взгляд на небольшие окна, расположенные высоко от пола. С улицы доносился шум волн, бьющихся о скалы, и гул холодного ветра. Она раньше не задумывалась, сколько проблем местным доставляет всего-то моросящий дождик.       Магесса сняла свою мокрую длинную накидку и бросила на скамейку. Мошки дрогнули от внезапного порыва ветра, а затем снова вернулись к беспорядочному танцу вокруг свечи. Хоук деловито осмотрела незатейливое убежище целителя и, найдя взглядом то, что искала, направилась к кладовке, рукой придерживая что-то, что прятала за пазухой.       — Андерс, — мягко позвала Хоук, укрыв его старым серым покрывалом. Маг поморщился, закрывая лицо рукой, и промычал что-то невнятное. — Просыпайся, Андерс, ты уснул за своим столом. Смешной ты.       Прошло несколько минут, прежде чем целитель пришел в себя, и вместо слов приветствия, или радости от встречи, сразу принялся нудеть.       — Сегодня был тяжелый день, — бормотал он. — Иногда у меня всё просто валится из рук... — подняв упавшие мятые листки с пола, Андерс начал перебирать оставшиеся страницы манифеста, раскладывая их по порядку.       — Я знаю, — ответила Хоук, выливая из миски испортившееся молоко, после чего достала чистую тряпку и протёрла посудину, с неизменной улыбкой на лице.       — Днём пришли храмовники, выискивали кого-то. Я едва успел скрыться... — рассказывал отступник, в ярости раскладывая свой манифест и сминая некоторые ненужные страницы, причитая при этом: «Это в помойку, это в помойку, а это оставлю...» Пол снова оказался весь в мятых клочках бумаги. — Это место никогда нельзя было назвать безопасным, но что мне ещё делать..?       — Да, ты прав, — мурлыкнула Мариан и подошла к заваленному бумагой столу Андерса, едва слышно напевая песенку.       — У меня такое ощущение, что ты меня не слушаешь, — маг поставил локти на стол и положил голову на сцепленные в замок пальцы. Хоук смахнула со стола всё, что посчитала ненужным, совершенно не обращая на возмущённое «Что ты делаешь?» На месте этого ненужного хлама оказалась уже чистая миска из-под молока.       — Ты стал занудой. Лучше бы свежим воздухом подышал, чем строчить эти манифесты, — в мурлыкающем голосе стало на одно «мяу» меньше и на одно осуждение больше, пока отступник копался под столом.       — Это ведь большой труд, а не просто бумажки, — продолжал возмущаться Андерс, выглядывая из-под стола и тряся в руке несколько смятых исписанных листков, но вдруг увидел для чего Хоук поставила миску на стол: — Это... это же..?       Хоук выбросила пустую бутылку из-под молока в окно и с удовлетворением отметила, что по лицу Андерса растянулась счастливая улыбка. Тощий рыжий кот, которого она притащила, теперь сидел на столе и жадно лакал молоко из миски.       — Сегодня Бодан сказал, что этот паршивец забрался к нам через окно и оставил несколько вонючих подарков на полу и стенах, — Мариан опустилась на скамейку. — Я подумала: «А ведь он так похож на Андерса!» Такой же ободранный засранец, — Хоук засмеялась, скамейка умирающе застонала.       — Эх, я ведь не могу оставить его здесь, — Андерс гладил кота по спине, а зверь, завершив трапезу, взглянул на мужчину яркими желтыми глазами и начал обтираться о его руку.       — А что? Будет крыс ловить, у тебя их тут достаточно...       — Ха-ха, это его крысы скорее съедят... или люди. Здешние беженцы всё ещё голодают, хотя Мор уже давно закончился, — его лицо снова стало серьёзным, а Хоук поднялась. Она обошла Андерса и обняла со спины, касаясь его холодной шершавой щеки своей гладкой щечкой.       — Расслабься, Андерс. Я сегодня уже столько угрюмых лиц видела, — тихо сказала она, наблюдая как маг гладит рыжего оборванца, улёгшегося на бок и подставляющего свой белый живот. — Если думаешь, что так будет лучше, то я заберу его обратно в поместье, — она едва касалась губами бледной щеки. — Но нужен мне совсем другой бездомный котик.       — Бездомный котик? — Андерс повернул голову в её сторону, хитро улыбаясь.       — Пускай останется у тебя на ночь, хоть пообщаешься с себеподобным, а не с крысами. Приноси его завтра утром, — она развязала шнурок, стягивающий светлые волосы мага, а другой рукой растрепала их. — Или приходи, если захочешь забрать эту прелестную вещицу, — Хоук повязала шнурок на запястье и взглянула на свой новый браслет так, словно ничего красивее ей не доводилось носить на руке. Андерс с улыбкой покачал головой и пригладил взъерошенные волосы, а Хоук направилась к своему плащу на скамейке и не знала, что глаза мага были направлены на область ниже её спины.       «Фух, ну и грязные же у этого засранца волосы», — подумала Мариан, обтирая руку об штаны и накидывая мокрый плащ на плечи.

2.

      Хоук брела по закоулкам Клоаки, силясь хоть что-нибудь разглядеть в темноте, и в который раз жалела, что ключ от тайного входа в её имение остался висеть дома рядом со множеством других ключей из города. Женщина осмотрелась, нет ли кого поблизости, и с тихим треском осветила дорогу перед собой небольшой магической сферой. Конечно, почти все в Киркволле знали, что Защитница – маг, но зачем привлекать к себе лишнее внимание?       Магесса направлялась к выходу и чем дальше заходила, тем тише вокруг становилось. Не было ни грома с улицы, ни плача где-то в глубине Клоаки, ни тихих разговоров. И тут впереди показался свет факела рядом с выходом. Хоук быстро потушила сферу и метнулась к стене, затаилась. Она знала, что разгуливая по катакомбам в одиночестве можно нарваться на неприятности. На неё охотились Хартия и Невидимые сёстры, да и мало ли что придёт в голову местным?       — Ты точно знаешь, где прячется маг? Ещё раз его упустим, и капитан действительно разозлится, — раздался голос приближающегося здоровяка, несущего факел. Высокий мужчина в массивных доспехах шел первым, освещая дорогу, а за ним плелись ещё двое. «Маг?» — насторожилась Хоук и последовала за компанией.       — Да не бойся, в этот раз всё точнее точки. Все в курсе, что у него лечебница в Клоаке, но беженцы его защищают, — бормотал второй человек. — Я сам видел, как он сегодня днём выбегал оттуда, прячась от храмовников.       От храмовников? Хоук опешила. Они говорили об Андерсе, который сейчас находится в лечебнице. Вот чёрт. Она никак не успеет его предупредить... как же остановить этих ребят и при этом самой не попасть под удар? Идеи, приходившие в голову, даже не имели намека на здравый смысл. А группа вооруженных людей продолжала двигаться в сторону лечебницы.       — Извините, ребята, не подскажете... где здесь... эм, площадь? Главная площадь? — прозвучал её неуверенный, но приветливый голос, и странная компания обернулась. Хоук опиралась на посох и изо всех сил старалась придать лицу выражение невинной растерянности. Она потянула край капюшона, чтобы прикрыть лицо, но могло показаться, что девушка просто стесняется. — Я что-то совсем здесь заплутала. Не похоже это место на главную площадь. Вы же не оставите даму в беде, а, парни?       В свете горящего факела лицо здоровяка выглядело довольно жутко.       — Вечно здесь полно психов, — обратился он к товарищу. — Слушай, дама в беде, лучше вали отсюда, иначе действительно попадёшь в беду.       — Но как же я отсюда доберусь до главной площади? Люди! Помогите, я так боюсь темноты... — притворно плача, она пыталась привлечь больше внимания местных, кому-нибудь из них наверняка придёт в голову предупредить Андерса. Незваным гостям тоже это пришло в голову. — Помогите, кто-нибудь, я потерялась. Я хочу домой!       — Заткнись, — прорычал здоровяк и бросил факел под ноги Мариан. Освобождаемое от ножен лезвие полуторного меча заставило Хоук замолчать и отступить на шаг назад. — Заткнись, или я тебя прирежу.

3.

      Андерс проснулся от нахального солнца, светившего из окна прямо в глаза, но, обнаружив на своём животе самого ободранного кота в мире, просиял. Кот открыл один глаз и стал наблюдать за человеком. «Отличное утро», — пронеслось в голове Андерса, но он сразу подумал о чём-то менее радужном, когда в дверь лечебницы кто-то настойчиво постучал.       «Да кого там принесло? Я ведь тоже заслуживаю нормального человеческого сна! Не хочу никого видеть. Я сплю и ничего не слышу», — подумал маг, поглаживая кота по голове, ощущая животом мягкую едва уловимую вибрацию. До чего же это был ободранный котяра! Не считая почти лысого хвоста, на боку шерсть местами облезла и одно ухо было разорвано.       — Что за жизнь у тебя была? — пробормотал Андерс, почёсывая кота за ухом. Зверь довольно повернул голову, закрыв глаза, и громкое мурлыканье, казалось, проходило по всему его тельцу. — Ты совсем не похож на сэра Ланселапа. Я даже не знаю, как назвать тебя, рыжик.       Утро выдалось на редкость приветливым. Последний месяц проходил медленно, холодным ветром обдувая незащищённые от непогоды стены катакомб, и большинство посетителей лечебницы страдали от обычной простуды. Наверняка только что приходил очередной страдалец, у которого не хватало ума закутаться поплотнее в одеяло ночью... Редко кто заходил просто поболтать, или дружелюбно поинтересоваться как здоровье у самого Андерса. Кроме Хоук, впрочем. И в свободное время Андерс только и делал, что строчил свой манифест, особенно ночью. Всегда в одиночестве, одолеваемый скукой и необходимостью хоть что-то делать. Лишь холодный голос Справедливости был его единственным другом и приятелем.       Но сейчас утро, а не ночь. И в поместье его ждёт милая, весёлая Хоук, обожающая водить за нос, а Андерс с радостью этот нос подставлял. Мужчина слез с кушетки, заменявшей кровать, раскинул руки в стороны, разминая мышцы после сна, кот спрыгнул на землю и тоже лениво потянулся, скребя когтями о деревянный пол.       Катакомбы всегда выглядели пустыми по утрам, ведь большей части здешних обитателей некуда спешить – у них не было ни работы, ни обязательств. Андерс медленно шел, опустив голову и глядя под ноги, чтобы не вступить во что-нибудь, и думая о вчерашнем вечере, а рыжий облезлый кот с тихим топотком семенил за ним. На лице Андерса появилась едва заметная улыбка: так приятно знать, что тебя ждут, и не кто-то, а привлекательная женщина.       Повернув за угол, маг остановился перед лужицей подсохшей крови на полу. Он поднял взгляд на троих человек, лежащих без сознания... или мёртвых? Скорее всего мёртвых, ведь большая лужа крови растекалась как раз под ними. «Это же храмовник», — подумал Андерс, заметив изображение пылающего меча на его щите. Но двое других мужчин были похожи скорее на наёмников. Сложно было сказать наверняка – после боя от этих бедолаг осталось не так уж и много, явно работа мага.       И Андерс прошел бы мимо – ведь в Клоаке смерть не такая уж редкость – но его взгляд задержался на массивном теле храмовника, точнее, на сломанном лезвии, которое едва виднелось между доспехами. Убедившись, что поблизости никого нет, Андерс подошел ближе. Да, ему не показалось, это лезвие было точь-в-точь как острие на посохе Хоук, резное. «Но где же сама Хоук? Неужели были другие храмовники, которые..?» — маг увидел следы, ведущие от места сражения к выходу из катакомб, и побежал в ту сторону.       Она сидела у выхода, уткнувшись спиной в стену и крепко сжимая в руке свой сломанный посох, словно путник, решивший отдохнуть после долгой дороги. «Хоук, ты меня слышишь?» — целитель похлопал её по бледной холодной щеке слегка испачканной кровью, пытаясь привести в чувства, но ответа не последовало. «Хоук?» — снова позвал её он, и рыжий кот тоже подал голос, беспокойно дёрнув хвостом.

4.

      Андерс выпроводил больного, наконец-то закрыл дверь в лечебницу и не собирался её открывать ближайшие несколько дней. Черный длинный плащ висел на растянутой верёвке, закрывая от посторонних глаз другого пациента.       «Этот храмовник уже приходил в Клоаку раньше. Я знаю, что он искал меня, — Андерс угрюмо поплёлся к столу, не замечая, что рыжий кот использует страницы манифеста как подстилку. — Сколько же он хлопот мне доставил за последние месяцы! — маг бросил тоскливый взгляд в сторону черного плаща, висящего на верёвке. — Мне стоило бы радоваться, но Хоук...»       «Это вина храмовников, Андерс. Не твоя», — мысли прозвучали в голове более холодно, как-то отчуждённо, словно и не принадлежали Андерсу. Он знал, что это Справедливость, хотя порой этот холодный голос было сложно отличить от его собственных мыслей. Кот тем временем потянулся на столе, лапами оттолкнув скомканный листок, и спрыгнул на пол, направляясь к миске, наполненной не слишком аппетитным месивом.       «Храмовники... — Андерс с силой сжал кулаки. — Они приходили за мной, так почему они напали на неё? — он хотел бы выпустить гнев и ударить по столу, но боялся разбудить Хоук. — Почему?» Что ему теперь делать, кроме как ждать?       Хоук лежала всё также неподвижно, как и утром, только кожа на щеках немного порозовела, а дыхание стало более заметным. Беспорядок, творившийся теперь в лечебнице не слишком отличался от беспорядка в мыслях Андерса. Целитель опустился на стул, а руки беспомощно положил на колени. Он сделал всё, что мог – обработал раны и исцелил с помощью магии, но Хоук не приходила в себя. Такое бывало с больными. Они могли лежать без сознания часами и днями, и не было известно, придут ли они в себя.       Андерс уже терял пациентов. В первый раз было тяжело, и во второй, и в третий... Когда в прошлом месяце у него на руках умер мальчик, Андерс вымыл руки, подождал, когда плачущие родители вынесут сына из лечебницы, закрыл за ними дверь и сел ужинать. Ему было жаль, но он не горевал. Это жизнь и люди умирают.       «Теперь я не могу сказать себе, что сделал всё, что мог, — маг закрыл лицо руками. — Нужно было пойти с ней вчера... почему я не пошел..? Я хотел пойти!»       Кот обтирался о ноги целителя, пытаясь обратить внимание на себя.       «Но с какой стати ты должен был с ней идти?» — пронеслось в голове. Посадив кота на колени, Андерс уставился вдаль. «Ты же знаешь, что происходит между вами. Она оказывала тебе знаки внимания, но неужели ты думаешь, что кто-то вроде Хоук смог бы... — внутренний голос произнёс эти слова более холодно, — ...полюбить такого как ты?» Губы Андерса замерли, какое-то время мысленно он тоже молчал.       Хоук, Защитница Киркволла, всегда была яркой звездой этого города. Её многие любили, многие уважали и многие ненавидели. Храмовники всегда смотрели в другую сторону, когда она произносила заклинания, стража закрывала на многое глаза, а с её мнением всегда считались.       Андерс мечтательно вздохнул, вспоминая, как эта бесстрашная женщина неслась вперёд на противников, осыпая их огненными стрелами, а врагам, посмевшим подобраться слишком близко, отвешивала тумаков в ближнем бою. И даже драконы в Костяной яме не были ей страшны, даже призраки в Тени и порождения тьмы на глубинных тропах. Как такое возможно? Казалось, что для неё не существует преград... но теперь она здесь, лежит в лечебнице без сознания. Всё-таки оказалось, что даже у Защитницы Киркволла может течь кровь. И целителю больше всего хотелось взять её боль себе, если бы это хоть немного помогло.       «Да-да, именно так она всегда отвлекала тебя от главной задачи».       «Прекрати!», — разозлился Андерс. — «Это мои мысли. Оставь мне немного места, чтобы побыть одному».       Весь день он провёл словно бы в полудрёме. Маг снова подошел к черному плащу, но в нерешительности застыл, протянув к нему руку. Снова подул холодный солёный ветер со стороны моря, единственная свеча дрогнула и потухла от сквозняка. Послышался звук сворачиваемой ткани и вскоре плащ уже был аккуратно положен на скамейку, а рядом с кушеткой, на которой лежала Хоук, появился стул и целитель на нём.       К Андерсу редко приходили друзья. В основном лечебницу посещали те, кому нужна помощь, иногда приносили еду, благодарили, но только Хоук удавалось вытащить его на свежий воздух, чтобы немного развеяться и скинуть с себя пыль катакомб. И даже в самых опасных ситуациях Хоук относилась ко всему как к игре, словно от битвы не зависит ничья жизнь, словно это последний день её жизни, и ей хочется только нагуляться всласть, а деньги, власть, уважение – всё это было на втором плане, как сладкое дополнение к игре. О, и она его всегда получала.       Андерс вспомнил, каким он сам был ещё несколько лет назад, до того как повстречался со Справедливостью, и прошлое было таким далёким, словно это была совсем не его жизнь. Маг прищурился, всматриваясь в лицо Хоук. Он редко видел её с таким выражением лица – умиротворённым, без этой хитрой улыбки. Андерс вдруг вспомнил о том, что хотел сделать сразу после того, как исцелил её раны, но пришедший пациент заставил его отвлечься, а потом всё вылетело из головы. Маг потянулся к чистой тряпке, смочил её питьевой водой и начал стирать высохшую кровь с переносицы и щёк Мариан.       «Может быть, она поняла, что храмовник идёт за мной, и решила напасть первой? — пронеслась мысль в голове. — Она могла бы... такая самоуверенная...» — маг всматривался в уже чистое лицо и помотал головой, опустил взгляд на руку, не накрытую покрывалом. На запястье всё так же был завязан бантиком шнурок с его головы, и Андерс улыбнулся, нежно накрыв холодную женскую руку своей ладонью.       — Ты играешь со мной всё время, — уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. Маг поднёс руку Хоук к губам, нежно дотрагиваясь лишь до кончиков.       Последние три года не пестрили событиями. С каждым днём число больных, нуждающихся в его помощи, сокращалось: кто-то выздоравливал и находил работу, кто-то умирал. Оставалось всё больше и больше свободного времени, а Справедливость холодным бесчувственным голосом всё чаще и чаще напоминал о необходимости помогать всем и каждому. И только одинокими вечерами, в перерывах между написанием манифеста и спасением пленённых церковью магов, он вспоминал весёлую жизнерадостную Хоук, которой всегда удавалось вдохнуть в него жизнь.       — Это именно то, от чего я хотел тебя уберечь... — едва слышно произнёс Андерс, склонив голову. — Я всегда боялся, что это случится с тобой из-за меня. И что теперь..?       — Ох...       — Хоук?       — Создатель... меньше всего я ожидала, проснувшись... у... услышать чьё-то нытьё, — слабый голос совсем не походил на её обычный — насмешливый, гордый, даже высокомерный. — Неужели ты думаешь, что ты сейчас... чувствуешь себя хуже чем я? Я ведь даже не жалуюсь, а это был мой любимый посох.       — П...посох? — рассмеялся Андерс. — Посмотрите на неё. Защитница Киркволла лежит у меня в лечебнице ни живая ни мертвая, а её волнует чертов посох!       — Он был ручной работы, — тепло улыбнулась Мариан. — И когда-то принадлежал папе.       — Ты ведь... могла погибнуть, — лицо Андерса вновь стало серьёзным. — Почему ты сразу не пошла ко мне?       Ослабевшая Мариан нашла в себе силы, чтобы закатить глаза, но прежде, чем успела дать развёрнутый полный раздражения ответ, в закрытую дверь лечебницы стал ломиться паренёк с криками "Андерс! Андерс!"       — Вы просили предупредить... если... Фух! Вам срочно нужно уходить отсюда, я видел храмовников, и они ищут вас! — выпалил он на одном дыхании, стоило открыть дверь, и тут же выбежал из лечебницы, опасаясь гнева храмовников за донос.       — А у тебя тут всё схвачено, — удивленно отметила Хоук, приподнимаясь на кушетке. — Где остатки моего посоха?       — Ты же не собираешься драться с ними?       — Прекрати ныть и давай сюда посох.       — Только умирать не нужно. Лучше помолчи, — отрезал Андерс, быстро помог Хоук подняться и повёл её в сторону.       — Да забудь ты про меня. Я Защитница, мне ничего не сделают, а вот тебя...       — Помолчи, тебе уже вчера ничего не сделали.       — … тебя сперва побьют, затем уволокут в казематы, там снова побьют, затем оставят в какой-нибудь клетке, а потом усмирят. Ты этого добиваешься, глупый маг?       — С тобой могут сделать то же самое и даже хуже, — парировал Андерс, проталкивая Хоук в место за большим старым шкафом, где от стены отвалился кусок. Даже если храмовники начнут осматриваться, это место им будет сложно заметить. Старые доски заскрипели от шагов в тяжелых сапогах, к лечебнице приближался целый отряд. Андерс пытался вразумить и удержать вырывающуюся Хоук, которая с отвращением глядела на крыс под ногами.       — Я не стану здесь с крысами отсиживаться, — почти беззвучно проворчала она. — Я Защитница Киркволла, или кто?       — Ладно осмотрите здесь всё, — отдал приказ командир. Андерс и Хоук тут же прекратили спорить и замерли. Повисла напряженная тишина, прерываемая шагами незваных гостей. Через минуту послышался грохот разбиваемых лекарств в кладовке, полетели столы и стулья, в общем: обыск с пристрастием. Андерс напрягся сильнее, когда понял, что шаги одного из храмовников начали приближаться к месту, где они прятались. Они с Мариан переглянулись.       — Ну что, нашел что-нибудь?       — Да, кажется, я что-то видел, — голос его раздался совсем рядом. — Где-то здесь... Ну-ка, немедленно прекратить громить помещение! — рявкнул он. Вновь наступила тишина. Она длилась целую вечность. Андерс мог поклясться, что слышит дыхание храмовника. Ещё немного, и тот заглянет в узкую щель в стене. Ещё немного и их заметят, схватят... Тут в звенящей тишине раздался топоток, грозный мяв, шкаф пошатнулся и лечебница снова наполнилась звуком падающих вещей и криком. Началась яростная борьба, в которой храмовник проигрывал, крича "Держите эту паскуду, прибейте её!" Мариан даже стало любопытно, что там случилось. Может, ему крыса в штаны заскочила?       — Всё! С меня хватит! — возопил храмовник. — Здесь ничего нет. Я уже долгое время слушаю ваши байки об этом беглом маге, но только посмотрите на рухлядь в этом бомжатнике! Если маг здесь был, то давно ушел.       — Да успокойся ты. Подумаешь, кошак морду расцарапал, с кем не бывает... — и тихие смешки разозлили командира ещё сильнее.       — Наплевать. Уходим отсюда. Ещё хоть раз кто-то попытается мне навесить лапши на уши про этого сраного мага — весь взвод лишу премии. А теперь марш на место происшествия, уберите тела и найдите убийцу. И рапорты мне на стол к завтрашнему утру!

5.

      Храмовники ушли, но Андерс и Хоук ещё некоторое время сидели в своём неудобном убежище и прислушивались к звукам. Ничего подозрительного в округе не происходило. Улица продолжала бесшумно темнеть, обитатели Клоаки постепенно возвращались домой из шахт и отсюда их разговоры было едва слышно. Мариан положила отяжелевшую голову на грудь магу и прикрыла глаза от усталости. Андерс был уверен, что она задремала, когда стал поглаживать мягкие черные волосы. Лишь когда ноги Хоук оцепенели от неудобной позы, и когда из щели показалась хитрая рыжая морда кота, Андерс намекнул, что храмовники уже точно ушли и можно не бояться зажечь хоть пару свечей... если удастся их найти.       Лечебницу было не узнать. Маг растерянно оценил ущерб и пришел к выводу, что жить в этом месте больше нельзя, на что Хоук ответила, мол жить здесь не следовало с самого начала. Все стулья и кушетки превратились в груду мусора. Андерс поднял тяжелый стол, переживший храмовничий обыск, и помог Хоук сесть на него, а пока она разминала шею, опустился к взъерошенному рыжему коту.       — Да ты спас нас, котёнок. Назову тебя Саблезубик. Даже сэр Ланселап не мог похвастаться такой отвагой, а ведь он был рыцарем.       — Я могла бы с ними справиться, будь у меня посох, — проворчала Хоук. Саблезубик вырвался из рук Андерса и тоже запрыгнул на стол.       — Ладно тебе, Хоук. Все знают, какая ты могучая. Что тебе какой-то взвод храмовников? Пустяки.       — Эх, если по правде, они меня вчера крепко прижали. Не такая уж я могучая.       Хоук потеряла привычное игривое настроение и мурлыкающий тон в голосе. Она потянулась к коту, чтобы погладить его по облезлой рыжей шерсти, а браслетик покачивался на её запястье.       — Подойди ко мне, — позвала она мага. Пол заскрипел от шагов. В разбитом стекле отражался лунный свет, лекарства продолжали утекать в щели между досками. Хоук притянула Андерса к себе ещё ближе и развязала браслетик.       — Кажется, это твоё, — она с полуулыбкой обняла мага. Руки медленно заскользили по его груди к шее, прошлись по сальным, когда-то светлым, волосам. Несмотря на слабость, пальцы ловко связали их шнурком обратно в хвостик.       Андерс не мог отвести от Хоук взгляда. Весь этот погром в лечебнице, преследование храмовников, холод — почему это всё не волнует его? Ничто не заботит так, как здоровье Хоук. Прикасаясь к ней, он снова возвращается в старую жизнь, когда был таким беззаботным, а дух из Тени не бормотал о том, что любимая женщина отвлекает его от важных дел. Духу не понять, почему Хоук и есть самое важное дело.       — Мама, наверно, волнуется, — вздохнула она. — Проводишь меня до дома?       — Конечно. Тем более, я очень виноват перед тобой.       Хоук уже приготовилась ворчать, что терпеть не может его нытья, но Андерс не дал ей этого сделать и поцеловал в лоб.       — Ты выглядишь слишком счастливым для человека, чьё обиталище только что разгромили, и у которого ничего не осталось, кроме плешивого кота.       — Дом можно построить, денег заработать, а вот второй такой Хоук нигде не найти. Я счастлив, что ты пришла в себя. А ты что думаешь, Саблезубик?       Кот не мигая смотрел на этих двух глупых людей и никак не мог взять в толк: здесь двое бездомных, или ни одного?