Техно-Небо

      С самого начала было понятно, что из двоих сыновей выбор Грегори Джессо падет именно на Бьякурана.       Джонатан всегда ощущал себя в тени своего гениального брата. И хотя отец по возможности постарался максимально обеспечить образованием обоих мальчишек, да и способности развивал у них одинаково: общие тренировки, учителя, досуг, отдых, — маленькому Джонни очень было обидно, что его не воспринимают как возможного наследника семьи. От слова «совсем». Пусть ни один из братьев никогда не слышал от отца, что он любит кого-то из них больше, чем второго, Джонатан всегда считал, что Бьякуран — любимчик.       В общем-то, оно так и было. Бьякуран был невероятно милым — унаследовав от отца альбинизм, большие фиолетовые глаза и широчайшую улыбку, он всегда располагал к себе, несмотря на то, что рос совершеннейшим социопатом — очень плохо сходился с людьми, почти не имел друзей. В отличие от своего старшего брата, темноволосый голубоглазка Джонатан обожал быть в центре внимания, уже в 8 лет у него была обширная компания из школьных друзей и ребят из союзных с Джессо организаций, однако дружить с ним хотели по одной простой причине — он был братом обаятельного Бьякурана, который очень выборочно подходил к выбору людей в свое близкое окружение. И маленький Джонни это прекрасно знал. И злился.       Грегори Джессо женился на Нане Саваде, когда Джонатану было 9. И, по непонятным мистическим причинам, с дочкой Наны, семилетней Тсунаеши, он познакомил только Бьякурана (и не собирался рассказывать Нане о том, что у него на самом деле два сына, а не один). Хотя для Джонни эта причина была очевидна. Бьякуран — будущий глава семьи, а Тсунаеши по всем качествам очень хорошо могла бы подойти в качества его супруги. Бьякуран, скептично выслушивая истерику брата по этому поводу, сказал только одно:       — Отец — мудрый человек. Синьора Нана очень хорошая женщина, она отлично подойдет ему как отдушина от забот мафии. Не вижу повода для истерики, тем более, что мама останется нас воспитывать.       Джонатана это взбесило. Да, мать братьев действительно состояла в мафиозном клане и занимала не последнюю должность, однако Джонни всегда надеялся увидеть пышную свадьбу своих родителей. Но, очевидно, Грегори Джессо считал, что Аннет не достойна быть его женой, но на роль матери его детей вполне сгодится. Иначе почему у него с ней двое сыновей?       Свою сводную сестру (пусть они не были знакомы, но все же так и было) Джонатан увидел на фотографии, которую принес старший брат. И сначала даже не поверил, что это — девочка. Типичная мальчишеская прическа, стиль одежды, даже имя — все просто кричало о том, что это как минимум просто очень смазливый мальчик с большими для японца карамельно-ореховыми глазами и пухлыми губами. И этим Джонатану она не понравилась. Зато Бьякуран… души не чаял в сестренке. Ежедневно выносил младшему мозг на тему того, какая Тсуна хорошая и храбрая, какой у нее прекрасный характер и какая она умная для своих семи лет. Это бесило.       От отца Джонатан узнал, что характер у маленькой девочки на самом деле не сахар — задиристая, вечно влезающая в драки, острая на язык и непривычно сильная для девочки. А, да… еще ей нравились всякие машины, детальки и механизмы. Джонни этого не понимал — она девочка, ей должны нравиться платья, куколки и кошечки с собачками, у нее должно быть много подружек-сплетниц, но никак не два лучших друга-мальчика на год-два старше нее, с которыми она лазила в гараже в поисках «чего бы разобрать».       Уже от брата Джонатан узнал о покушениях на Нану и Тсуну, которые Тсунаеши успешно отражала благодаря своей какой-то неведомой силе — «пламя». Бьякуран постоянно причитал, таскал из особняка разные бинты и лекарства, помогая трем друзьями обустраивать старый гараж под место для посиделок, параллельно жалуясь брату, что «Тсуна опять пришла в синяках и ранах». То в нее стреляли, то палец сломали, то еще что-нибудь. Джонатан бесился от этого всего. Ненависть в нем бурлила, он уже мечтал, чтобы покушения однажды увенчались успехом. Но увы, мечта его так и не сбылась.       А лет в 13 в нем внезапно открылся тот дар, который отец стремился открыть в Бьякуране уже несколько лет посредством глубоких медитаций. Дар перемещения между параллельными реальностями.       Джонатан не планировал рассказывать об этом ни отцу, ни брату. Дар раскрывался слишком быстро, он мог почти что одним глазом смотреть в этом мире, другим — в другом. То, что не удалось Бьякурану за долгие годы, Джонатан, засев в библиотеке и втайне изучая все материалы отца, постиг за пару месяцев. Он научился листать эти миры перед глазами как страницы в книге, совершенно спокойно перескакивая из одного в другой и даже не уставая от этого, как то было со старшим братом.       Но его постигло разочарование — в каждом просматриваемом им мире… он был неудачником. Конечно, иногда бывало и так, что они с Бьякураном и знакомы-то не были в тех мирах, однако даже тогда белобрысый был выше по социальной лестнице. У него было все. Джонатан не имел ничего.       И тогда ему пришла в голову мысль — нужно покорить все миры, которые ему доступны. Унизить брата можно было только таким образом. Но как это сделать?..       У отца было очень много данных по этой технике. Все мужчины и женщины рода Джессо владели этими перемещениями, но могли находиться очень короткое время в параллельных мирах и только во время медитаций. Читать было дико скучно, но Джонатану очень хотелось найти способ исправить свое никчемное (на его взгляд) положение. Изучение данных подсказало ему выход — система Тринисетте. Если собрать ее, то можно получить власть над миром. А уж если собрать эту систему во всех возможных параллельных реальностях…       Разработав столь коварный план, Джонатан (изначально бывший в курсе того, что развивает в брате отец) однажды как-то невзначай спросил, а какую функцию будет выполнять Бьякуран во всех этих мирах? На что альбинос, подумав немного, ответил с улыбкой, что он будет наблюдать за мирами, чтобы они все имели право на существование и жили в гармонии и мире. Убедившись, что это — настоящая цель семьи Джессо, Джонатан возликовал. Он покажет брату, что никого нельзя списывать со счетов.       Создание карты параллельных миров в принципе было невозможно. Поэтому Джонатан начал с малого — найти систему Тринисетте в каждом мире. И как только ему удавалось найти хотя бы один элемент — он уходил в другой мир, зная, что его параллельное «я» найдет все остальное. И однажды удалось послушать разговор отца с братом — Бьякуран в ужасе рассказывал, как один из миров начал разрушаться. Отец к тому времени уже не мог перемещаться между мирами, будучи больным, но сыну верил. Однако так и не догадался о причинах этого разрушения.       Джонатан периодически навещал миры, в которых система начинала собираться, и он вполне был доволен тем, что там происходило. Пожары, войны, разрушения, смерти. Бьякуран тщетно пытался исправлять положение, но все равно даже не понимал, что происходит. И Джонни ликовал — смотреть на измученное лицо брата было… непередаваемо радостно.       В одном из миров даже пришлось лично побывать в сражении. Савада Тсунаеши. Вонгола Дечимо. Высокий, статный, с горящими глазами и пламенем Неба во лбу. Джонатан игриво так посмеивался над ним, пока тот, просто пылая злобой за погибших друзей, пытался его прикончить. Не смог. Слабак. У Джонатана на руках было множество козырей, в том числе и разные техники, которых он набрался в других параллельных мирах. И очередной комплект Тринисетте был создан, как только сердце Савады оказалось в руках Джессо.       Бьякуран дико бесился. Он не знал, что к разрушениям причастен его брат, хотя отец уже давно догадался, что во всех мирах кто-то собирает систему, которую Бьякуран — по идее — должен был охранять. Но за 4 года никто так и не смог догадаться о том, что причина разрушений миров живет буквально под боком. Отец скончался, когда старшему было 18. К тому времени Джонатан уже собрал систему во всех мирах, абсолютно во всех, кроме этого. Здесь ему откровенно мешал брат — тем, что если он сейчас получит титул главы семьи, то Джонатану не удастся подобраться к самому важному — Тсунаеши. Да, Джонни уже понял, что Савада, возможно, может быть будущей владелицей кольца Вонголы, а это значит, что ему нужно быть к ней ближе, чтобы в любой момент получить желаемую часть системы в этом мире.       За неделю до коронации Бьякурана Джонатан свалил в один из своих покоренных миров, где с помощью подчиненных создал себе необходимую внешность — белые волосы, фиолетовые глаза, тату в виде трех ромбиков под глазом (которую Бьякуран набил, маскируя небольшой шрам, полученный при одном из первых неудачном переходе в параллельную реальность). Да, он на полном серьезе собрался занять место старшего брата. Он знал все — Бьякуран обожал трепаться, доверяя брату как самому себе, несмотря на откровенную неприязнь со стороны младшего. Поэтому Джонни был уверен, что подмену не заметит никто — в том числе и хранители брата. Правда, были определенные подозрения насчет малышки Блюбелл, но, думалось Джонатану, дело было поправимым.       Уже с новой внешностью Джонатан решительно прервал медитацию Бьякурана. Тот, придя в себя, вскинул глаза и очень сильно удивился, увидев перед собой свою копию.       — Удивлен? — даже голос Джонатана полностью изменился, полностью скопировав все интонации старшего. Бьякуран какое-то время тупо молчал, хлопая глазами, после чего поднялся.       — Хеллоуин был неделю назад, Джонни, — но его глаза были настороженно прищурены. — С чего вдруг ты решил вот так вырядиться? Но, признаюсь, линзы хороши, тату очень натуральная, а парик вне всяких похвал! А голос какой! Как ты это сделал?       Джонатан мгновенно вспылил. Да он издевается! Откровенно издевается! Хотя, стоило отметить, что подозрительности в нем было хоть черпай ложкой. Что-то Бьякуран все равно начал подозревать, но что именно — видимо, он еще не понял.       — Это не парик и не линзы. Теперь это моя новая внешность, братец, — выделил голосом последнее слово Джонатан. — Вы с отцом такие глупцы. Целых четыре года не могли догадаться, что же происходит с параллельными реальностями… Какой такой плохой мальчик начал их уничтожать… — глаза Бьякурана медленно начали округляться. Дошло. Наконец-то.       — Джонатан. Только не говори мне, что это все…       — Я! — Джессо-младший гордо вскинул подбородок. — Это все я! Я собирал систему Тринисетте, уничтожая и подчиняя мир за миром, реальность за реальностью!       — Зачем? — Бьякуран, похоже, искренне недоумевал. — Если у тебя открылся этот дар, тебе надо было сказать отцу! Он бы тебе помог с ним справиться!       — Я сам справился со всем, — Джонатан дернул головой, начиная расхаживать по комнате. — Я постиг всего за несколько месяцев то, чему отец тебя долгие годы пытался научить! И я понял, что никогда не признаюсь ни тебе, ни ему в этом! Потому что меня бы все равно не принимали как равного тебе!       — Равного мне? Джонни, ты какую-то ересь несешь. Отец никогда не ставил меня выше. Он одинаково любил нас обоих. Если бы ты сказал, он бы развил эти навыки в тебе. Обычно такая сила доставалась только старшему ребенку в семье — так было всегда, он даже не думал, что твоя сила будет сильнее моей, как я погляжу.       — И что, ты хочешь сказать, что если бы я признался в этом даре, у меня был бы шанс стать главой семьи вместо тебя? — Джонатан в голос рассмеялся. — Не смеши меня!       Бьякуран еще больше озадаченно заморгал глазами.       — Ты… хочешь стать главой семьи? Но тогда зачем все эти разрушения, сбор системы?..       — Унизить тебя, — Джонатан резко замер перед братом. Они были одного роста, может, Джонатан чуточку ниже, но это слишком заметно не было, тем более, что даже к этому Джессо-младший подготовился. — Опустить в глазах отца как недостойного защищать параллельности. Но, как видимо, не получилось, раз он даже не догадался, что это моих рук дело…       — То есть, ты думаешь, что если бы он догадался, то отстранил меня и взял бы тебя как хранителя? Но ведь это ты разрушил миры! Почему он должен был посчитать тебя достойным их защищать?       — У меня собраны системы во всех возможных реальностях! Я могу контролировать их! Если бы отец меня принял как носителя дара, я бы перестал устраивать войны и использовал системы для восстановления миров!       — Ты в курсе, что это невозможно? — совершенно спокойно осведомился Бьякуран, заметно начиная отступать от разозленного брата. — Система для того и разбита между разными людьми, разными семьями, чтобы сохранять баланс. Если система концентрируется в руках одного человека, то равновесие рушится. Потому что власть одного человека, протекая через кольца, настраивает их на одну волну, а это ведет только к катастрофе.       — Неправда! — вскипел Джонатан. Он не верил словам своего брата, потому что тот явно хотел просто остановить его, а этого нельзя допустить, иначе весь план рухнет. — Довольно разговоров! Ты мне мешаешь собрать систему в этом мире — последнем мире!       Джонатан открыл свою коробочку, добытую в одном из миров. Бьякуран вздрогнул — Техно-Трио создали только коробочки на основе оружия, а это… Дракон?       — Что за…       — О, это мой любимый помощник… — Джонатан играючи позволил Белому Дракону пробежаться по своим плечам. — И твоя верная смерть.       Короткий приказ, Дракон срывается с руки Джонатана, вытягиваясь в тонкую белую стрелу — и сердце Бьякурана пронзено насквозь. Тот предпринял попытку бежать — попытался повернуться, чтобы уйти от прямого попадания, но увы, Дракон был быстрее. Бьякуран замертво падает на пол с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом — может, хотел позвать на помощь…       — Прости, братишка, — Джонатан встал над бездыханным телом, используя особую технику для смены внешности, чтобы придать Бьякурану свои черные волосы и голубые глаза. — Теперь я — это ты.       Закрыл коробочку и выбежал из комнаты, зовя всех хранителей.       Когда Погребальные Венки ворвались в комнату, то никто из них не сомневался — перед ними действительно лежит тело Джонатана Джессо, попытавшегося убить брата из-за ненависти и жажды власти и поплатившегося за это. Бьякуран действительно владел схожей техникой, на основе которой был создан Белый Дракон, поэтому ни у кого не возникло и мысли, что здесь замешано что-то «параллельное».       Вот только тело-то лежало. Но ни Джонатан, ни хранители понятия не имели, что за секунду до выстрела Бьякуран сбежал в параллельный мир, на какое-то мгновение поменявшись со своим двойником — техника бегства, которой отец втайне его научил и попросил никому никогда о ней не рассказывать. И вернулся, в своем собственном теле, за несколько тысяч километров от особняка, где произошло убийство. В Намимори. Где прожил много лет левой личностью и с другой внешностью, пока Тсунаеши не получила письмо с необычной загадкой и не начала поиски.       Но Джонатан не знал этого. Ровно как и никто в окружении не догадывался, что на самом деле погиб далеко не младший из братьев. Джонни очень много знал обо всем, что окружало Бьякурана, подстроиться под его характер было проще простого — тем более, что все личности, окружающие старшего брата, знали, что он очень улыбчивый, шумный и беззаботный — с теми, кто ему дорог, разумеется. Джонатану никто из них дорог не был — понадобится, он пожертвует каждым, пойдет по головам, но добьется своей цели. Но делать вид, что он очень любит Тсуну, искренне за нее беспокоится, волнуется каждый раз — в нем точно умирал великий актер.       А еще Джонатан не знал, что в тот момент, когда происходил конфликт колец, появился еще один мир. Мир, в котором Савада Тсунаеши стала-таки Вонголой Дечимо. И события развивались точь-в-точь, как в этом мире, только с тем учетом, что Тсуна занимала разные посты. Джонатан тот мир упустил. И именно это стало причиной, по которой его план рухнул 5 марта 2016 года. А следом — и 13 октября 2008, когда Тсунаеши, будучи уже осведомленной в том, когда именно Бьякурана подменил его младший брат, подстроила для Джонатана ловушку.       «В мафии важно не столько то, как ты убиваешь, сколько то, как ты умеешь прощать тех, кому жизнь хуже смерти». Пожалуй, только теперь, уже в Вендикаре, Джонатан наконец понял смысл отцовских слов, сказанных ему в один из тех дней, когда еще весь мир блистал яркими красками. И впервые за все эти годы в нем неожиданно проснулся маленький Джонни, обнимающий отца и брата и искренне говорящий, как сильно он их любит.