Техно-Небо

      Когда через десять минут Емитцу очнулся, Тсуна сидела на кресле и прикладывала к руке лед. У этого мужика оказалась поистине чугунная башка, не то, что у тех придурков, что шесть лет назад на них нападали. Тех с одного удара уделать можно было, а папаша даже перелома себе не заработал и очухался через десять минут! Что за человек он вообще?       В общем, пока мужик валялся в нокауте, Савада позвонила Бьякурану и потребовала найти все, что можно, на своего отца (разумеется, никаких объяснений, что дико расстроило Джессо). Потом выслушала небольшой нагоняй от мамы, извинилась и сказала все, что она думает об этом человеке. Нана вздохнула, потрепала волосы дочери и вернулась к мытью посуды.       Тсуна еще раз убрала лед от костяшек, посмотрела на приличный синяк и вздохнула, снова прикладывая кубики к коже. И тут, постанывая, поднялся Савада-старший:       — Ох, сынок, ну за что ж ты так папу…       — Да какой я тебе сынок?! — тут же взвилась Тсуна.       Подразумевалось, что он присмотрится получше и поймет, что она девушка, но мысли мужика потекли в ином направлении:       — А что, ты разве не мой ребенок? — удивился он, плюхаясь на диван напротив шатенки.       — Да мне плевать, чей я ребенок! Да как ты посмел вообще бросить нас?! Ты знаешь, через что мы прошли?! Мне приходилось спасать наши шкуры от тех, кто приходил убивать нас! Где ты был шесть лет назад, когда они чуть не взорвали наш дом, сволочь?! — она вскочила, размахивая руками и с каждым словом повышая голос все сильнее.       — Тсуна, сядь, — спокойно попросила Нана.       Девушка послушно замолчала, хмуро посмотрела на мать и развернулась, направляясь наверх, в свою комнату.       — Чтобы утром тебя здесь не было, — зло предупредила она, метко швыряя пакет со льдом в лицо папаше, мол, приложи к синяку, и покинула гостиную.       Уже в комнате она уселась с ногами на кровать и, взяв папку, принялась вычерчивать что-то. Карандаш уверенно скользил по бумаге, рисуя что-то, казалось бы, совершенно абстрактное, просто отражая скачущие в разные стороны мысли девушки. А Тсуна думала одновременно о своем пламени, об отце, о Бьякуране, о друзьях и о себе в целом. Ей казалось, что все идет не так, как хотелось, с самого начала. Словно должно быть иначе. В идеале отец не должен был их бросать, но тогда у нее не было бы Бьякурана… А еще отец бы посчитал, что девочка не должна заниматься машинами, а готовить, вышивать и носить платьица… И не было бы у нее тогда Спаннера и Шоичи…       Звонок телефона заставил ее отложить карандаш, выкинуть сопливые мысли из головы (что она, блондинка какая-то, в самом деле?!) и ответить на звонок от Бьякурана.       — Тсу-чан! Ну, я нашел тут кое-что, но, боюсь, тебе это не понравится…       — Давай без соплей, а? Рассказывай уже.       — Ну… — послышалось шуршание пакета и звук жевания. Опять ест свой зефир! — Савада Емитцу, глава организации CEDEF, внешний советник Девятого Вонголы…       — Стоп-стоп-стоп, что ты мелешь там? — Тсуна отложила папку и нахмурилась. — Бьяку, ты же мужик, давай нормально!       — Вот я и говорю — глава CEDEF, внешний советник Вонголы! — уже четче повторил Джессо. — Тсу-чан, он работает на Альянс, в который моя семья не входит.       — Ясно… — Савада посмотрела в открытое окно и закрыла его. — Что еще о нем известно?       — Да ничего такого… Часто выпивает, является вторым лицом в семье, то есть в случае отсутствия Босса он практически получает всю власть. Для всех, кому не обязательно знать о том, что он мафиози, прикидывается шахтером, который по несколько лет трудится где-то на шахтах. Скорее всего, именно это он и твоей маме сказал.       — Да, наверное… Я не знаю, — девушка опустилась на кровать.       — Тсу-чан? Может, ты мне объяснишь, зачем тебе это понадобилось?       — Он сегодня заявился к нам домой! — возмущенно пояснила Тсунаеши. — Назвал меня сыном! Ну, я и врезала ему по наглой роже, ибо ему тут нечего делать. Потом наорала и ушла в комнату, сказав, чтобы утром его тут не было, иначе я ему яйца оторву, ей-богу.       В трубке повисла тишина, а потом раздался восхищенный голос Джессо:       — Тсунаеши! Я в восторге от тебя, честное слово!       — Слышь, прекрати уже. Зефирка… — шатенка тепло улыбнулась в трубку.       — Не называй меня та~к! — шутливо возмутился Джессо, и тут же послышался девичий смех:       — Зефирка, Зефирка!       — Блюбелл! — тут же застонал Бьякуран.       Тсуна засмеялась и кинула взгляд на рисунок, который она еще совсем недавно чертила в раздумьях. Подняв бровь, она взяла в руки лист и немного повертела его в руках.       — Я перезвоню, — бросила она, отключая звонок и сразу набирая Шоичи.       — Тсуна? Что случилось? — сонный голос Ирие слегка позабавил Саваду. Еще бы! Раньше ей никогда не удавалось разбудить лучшего друга.       — Линзы! — заявила она. — Линзы!       — Что линзы? — непонимающе проговорил рыжий.       — Создать линзы для того, чтобы стабилизировать Х-Баннер!       Ирие проснулся моментально.       — Одну минуту, я со Спаннером свяжусь… — секунд через десять в трубке Тсуны раздался и голос второго парня.       — К чему такая срочность? — лениво поинтересовался он.       — Я предлагаю создать линзы для глаз, чтобы стабилизировать Х-Баннер, — повторила Тсунаеши, рассматривая круг и нечто вроде спидометра внутри него на своем рисунке. — Можно попробовать создать программу с кодовым словом, которая будет запускать что-то похожее на спидометр с двумя стрелками, каждая из которых показывает мощность пламени в каждой руке. Если связать эту программу с моими наушниками, то тогда я буду произносить код, и программа будет запускаться.       — Интересная идея, кстати, — поделился своим мнением Ирие. — В бою важно, чтобы все было на виду, и любые другие приборы будут только мешать битве.       — Да, неплохо, — согласился Спаннер. — Единственная проблема — как нам впихнуть эту программу в тонкую линзу?       — Ты специалист по микромеханике, — Тсуна развела руками (хотя это все равно никто не видел). — Придумай что-нибудь!       — Я подумаю, — Спаннер отключился. Вот так всегда.       — Шоичи, ты идешь спать?       — Ты меня разбудила, так что нет, я еще не скоро усну, — грустно заметил рыжий.       — Тогда дуй в скайп, я попробую начать писать программу для линз.       За программированием они просидели до половины третьего ночи. В перерывах Тсуна рассказала ему об отце, выслушала сочувствия и тут же огрызнулась, что «нехрен меня жалеть». Потом еще с пятнадцать минут Тсуна проверяла программу на ошибки и выслала Спаннеру, чтобы еще и он ее проверил.       Около трех в комнату заглянула Нана. Она потрепала девушку по голове, чуть-чуть пожурила за то, что она кричала на отца (на что получила злющую мордочку и бурчание, что Емитцу редкостная мразь и делать ему здесь нечего) и пожелала доброй ночи.       — Мам… Не говори ему, пожалуйста, что я девушка. Пусть думает, что я парень, иначе он просто не разрешит мне заниматься механикой и заставит носить платья. Я чувствую.       Женщина улыбнулась, погладила Тсуну по голове и снова пожелала приятных снов. Потом она ушла, а шатенка, задумчиво посмотрев в потолок, задремала.