Техно-Небо

      Два дня спустя на базе Вонголы появился Каваллоне. С годами он совсем не изменился — мало того, что он пришел позже, чем его ждали (заблудился в лесу), так он еще и упал прямо на Саваду со своей лошади, хотя слазил нормально. И Тсуна стояла перед мордой Скудерии, а не рядом с седлом.       — Дино-сан! Слезьте с меня! — злилась Тсунаеши, пытаясь выбраться из-под мужчины. Тот, смеясь, по-итальянски извинялся, поднимаясь, но это помогло мало — в силу своей неуклюжести он снова упал, придавив девушку к полу. Оттаскивали его Гокудера и Реборн, когда попытка подняться во второй раз привела к тому, что Савада ударилась носом об пол и разбила его. Блондин же вообще не пострадал. Как обычно, впрочем.       Спустя двадцать минут после этого шатенка сидела в зале, где висели фотографии, и, матерясь, ждала, пока Рехей закончит править ее лицо. Угроза со стороны Каваллоне миновала — оказалось, что они с Ромарио слегка разделились, когда тот упал в овраг. Так что Дино, поплутав по лесу, подошел к выходу А, а его подчиненный — к выходу D, что находился в противоположной стороне леса.       — И как тебя с открытой коробочкой не засекли? — поинтересовалась шатенка у Мустанга, когда Сасагава закончил.       — Без понятия, — развел руками Дино, ставя на столик чашку с кофе. — Наверное, все дело в кольце. Оно же запечатано.       Тсунаеши кивнула, прижимая пакет со льдом к лицу — на всякий случай. Ее уже два дня не покидало ощущение, что срочно нужно навестить того, кто живет за храмом в домике под литерой F. Почему-то после изучения дневника у нее осталось чувство, что с тем человеком все хуже, чем казалось сначала. Но Реборн почти непрерывно следил за ней, и возможности вырваться с базы не было вообще. Еще эта дурацкая загадка в конце дневника: «Что всегда перед нами, а мы его не видим?» Ответ там был — будущее. Но это явно написано не просто так. А ведь время поджимало.       — Тсуна-не! — в комнату неожиданно ворвался Фуута. — Состояние Хром ухудшилось!       Офис Мильфиоре.       — Ты сильный противник, — Мукуро прижал ладонь к глазу, истекающему кровью. — Я тебе не ровня.       — Неужели? — Бьякуран глумливо склонил голову, явно издеваясь. — Ты только понял это, Мукуро-кун? Какая досада…       Рокудо был ослаблен и сильно ранен. Джессо прекрасно это видел, а поэтому тянул момент, тем более, что он знал — иллюзионист от него не уйдет, сколько бы колец Ада у него ни было.       А Мукуро улыбался ему в глаза, еще не зная, что у него нет выхода из этого тела.       — Если хочешь знать, — как бы невзначай демонстрируя кольцо Маре, проговорил белобрысый, — то эта комната окружена особым барьером. Призрачное тело через него не пройдет.       «Тело слабеет», — Мукуро поднялся, слегка шатаясь. — «Надо возвращаться».       — Арриведерчи, — он оскалился и… дернулся. Его глаз удивленно расширился.       — Я же сказал — тебе не выбраться, — Бьякуран подошел ближе, ставя иллюзиониста на колени.       Мукуро закрыл глаза, цепляясь за последнюю ниточку к спасению.       База Вонголы.       — Что случилось?! — Савада первая влетела в палату девушки. Перепуганная Бьянки вскинула голову:       — Я не знаю! У нее началась внезапная тахикардия, а потом… органы… они исчезли!       — Органы?.. — Тсуна посмотрела на живот девушки. Его не было. — Мукуро…       — Боюсь, что мы должны готовиться к худшему, — подытожил Реборн.       Возникший из ниоткуда Хибари заставил Докуро активировать пламя кольца, чтобы восстановить органы. Савада с благодарностью взглянула на хранителя.       И тут ее перекосило так, что даже Кея рванул в ее сторону. Ноги резко подкосились, она упала на пол, хватаясь за лицо, которое залила невесть откуда взявшаяся кровь. Ее кожа словно вскрылась, потому что красная жидкость хлынула отовсюду.       — Тсуна! — Реборн попытался ее коснуться, но получил сильный удар по руке. Причем это было пламя, и Саваде оно не принадлежало.       Девушка подняла голову, хаотично обвела палату диким взглядом и уцепилась за лежащую подле Хром сову. Дрожащей рукой она указала на нее и чужим, грубым голосом прохрипела:       — Дайте мне сову! Живо!       — Зверек? — Хибари осторожно заглянул ей в лицо.       — Живо дай мне сову, Кея-кун! Иначе мы умрем вместе! — рявкнула шатенка. Реборн почти бросил в нее птицу, лишь бы это прекратилось — пережить смерть ученицы второй раз он точно не смог бы.       Тсунаеши на издыхании схватила крыло совы и, упав ничком на пол, затихла.       Офис Мильфиоре.       Бьякуран поднял Мукуро над полом и улыбнулся, касаясь его щеки тонкими пальцами.       — Ну, вот и все, Мукуро-кун.       Он занес руку, чтобы добить иллюзиониста, но тут тело в его руках разорвалось самостоятельно. Кольца растаяли, душа преступника бесследно растворилась в воздухе.       — Надо же, — цокнул языком он и пошел к ноутбуку. Там, кажется, Шо-тян нервничает.       База Вонголы.       Тсуна пришла в себя только вечером.       — Что случилось?.. — повторила она обоюдный вопрос репетитора и Хибари. Потом потерла висок и попыталась вспомнить, что она видела. И закусила губу, понимая, что последнее, что она помнит, — это лицо Бьякурана.       Разумеется, она ничего не сказала об этом. Но потом кивнула, припоминая теплую руку, которая выдернула ее из тела, перемещая ее куда-то в другое место, а потом так же резко вернула на место. И она чувствовала эту руку, даже когда, приоткрыв залитые кровью глаза, она увидела брата…, но теперь все больше казалось, что это чудовище не может быть Зефиркой. Рокудо явно не хотел оставлять ее в том теле, которое не могло его держать.       — Это был Мукуро, — тихо сказала она. — Он попался в ловушку, и я была единственной, кто мог его вытащить.       — Почему ты?       — Потому что… я не знаю, — Тсуна откинулась на подушки. — Я правда не знаю. Я даже не понимаю, как он смог мной завладеть. Он меня не трогал в этом времени.       «Разве что во сне», — робко намекнула интуиция. И тут Тсуна вспомнила свой сон, в котором Мукуро просил отыскать Докуро. Хотя это касанием даже сложно назвать — он загородил ей белую машину и Шоичи, поэтому она решительно прошла мимо, слегка задев его рукав кончиками пальцев. Неужели этого хватило? А может, дело вовсе не в касании.       — Что он просил? — она села, касаясь лица — ощущение запекшейся крови упорно не хотело исчезать.       — Сову. Я кинул ее в тебя, ты ухватила ее за крыло и потеряла сознание. Странно, ты вся сочилась кровью, а стоило тебе прижать птицу, как все исчезло, — Реборн положил голову на ладонь шатенки. — Я испугался, если честно.       — Я тоже, — нехотя признался Хибари. При этом в лицо Боссу он смотреть отказывался.       — Наверное, это была фантомная кровь, — повела плечом Тсунаеши. — А где сейчас сова?       — В палате Хром. Она приходила в себя на несколько минут и просила дать ей птицу.       — А Мукуро?       — В птице его уже не было. Очевидно, он завладел тобой, потом перешел в птицу, а потом исчез в неизвестном направлении, — отозвался Кея, отделяясь от стены и стремительно покидая палату. Свою миссию он выполнил.       — Отдыхай, — киллер тоже поднялся. — Я приду утром.       Девушка кивнула, дождалась, пока репетитор уйдет, и закрыла глаза, пытаясь нащупать тепло руки Мукуро.       «Тсунаеши-чан, рад слышать. Извини, что пришлось тебя использовать», — почти сразу откликнулся иллюзионист.       «Как ты это сделал? Мы едва коснулись во сне».       «Дело не в касании, Тсунаеши-чан, а в энергетике. Когда ты стояла рядом с Хром, у которой исчезли органы, ты подсознательно хотела, чтобы я выжил, так как она тебе нужна. Поэтому я использовал тебя как сосуд».       «И все? Я потеряла сознание на полдня только потому, что ты хотел жить?» — разозлилась девушка.       «Оя-оя, Тсунаеши-чан, не злись. Я же не захватил тебя совсем, отдав на растерзание Бьякурану. Ты же его видела, кажется?».       «И что с того? Я видела его и десять, и двенадцать лет назад. Он мой сводный брат, ты в курсе?»       «Ку-фу-фу, серьезно?» — удивленно откликнулся Мукуро. — «Извини, не знал. Тогда мои соболезнования, ку-фу. Он вырос монстром».       «Да пошел ты!» — зло рыкнула Савада, обрывая канал связи. Но до нее донеслись последние слова иллюзиониста:       «Я уже почти вырвался из Вендетты. Я приду, Тсунаеши-чан».       Савада потерла больной висок и откинулась на подушку. И тут же подорвалась — надо идти. Завтра утром у нее не будет шанса вырваться к храму.       Она встала, сняла кольцо Вонголы и перстень Ланчии, надела стянутое цепью Маммона Х-кольцо, оставила все коробочки на полке, взяла перчатки и фонарик и решительно вышла из палаты.       Добравшись до убежища Хибари, она легонько постучала по специальному окошку. Через пару минут железная стена уехала наверх, и Кея хмуро смерил ее глазами. Он уже был не в деловом костюме, а в кимоно.       — Почему ты не в постели?       — Мне нужна помощь, — она прошла мимо него и, дождавшись, пока тот закроет люк, сказала:       — Мне нужно, чтобы ты выпустил меня к храму.       — Зачем?       — Кея, пожалуйста. Она… то есть я из этого времени… тоже тебя просила об этом.       Хранитель Облака нахмурился. Потом легко поплыл по коридору. Савада побежала за ним.       — Откуда ты знаешь?       — Я читала ее дневник, я много что знаю, Кея.       Глава ДК молча кивнул и указал на небольшое окно в конце коридора. Девушка тепло сжала его локоть и полезла туда.       Она выбралась прямо на дорожку, что вела к домикам монахов. Плотные заросли деревьев закрывали этот участок от наблюдения сверху, а линзы, настроенные в этом времени, уверенно показывали, что ближайшие владельцы колец находятся за восемь километров отсюда. Опасности не было — это даже хорошо.       Часы протикали половину шестого вечера. Темноты еще не было, но уже спустились сумерки — февраль, как-никак. Снег, мокрый и грязный, лежал местами — его никогда не было много, а Саваде он очень нравился. Она даже слегка притормозила возле небольшой снежной шапки на каком-то пеньке, слепила снежок и осторожно поднесла его к лицу, улыбаясь. Пальцы приятно закололи уголки снежинок, ладони покраснели и намокли. Виновато бросив тающий снежок на землю, девушка быстро пошла к домикам — у нее было мало времени.       Домик F находился почти в самом конце целой вереницы построек. Всего их здесь было семь. Ходила легенда, что у каждого из первых монахов Храма имя начиналось на одну из первых семи букв английского алфавита: Alfred, Brie, Colin, Din, Eton, Franklin, Ginger. Они построили себе жилища позади храма в порядке своих имен, и с тех пор первая буква их имени — имя дома. Дом А, дом В и так далее.       Возле домика F девушка притормозила. Света в нем не было, что могло говорить о трех вещах — либо она ошиблась, либо хозяин сейчас отсутствовал, либо спал. Густая листва все равно бы скрыла признаки того, что в доме кто-то живет, тем более что все окна давно поросли какими-то растениями, через которые вряд ли пробился бы свет от старенькой лампы.       Она подошла к двери, осторожно, стараясь не скрипеть, ее открыла и, осмотревшись, юркнула внутрь. Убедившись, что свет через бумагу, которой обтянута дверь, не пройдет, она включила фонарик и отправилась изучать помещение.       Домик состоял всего из трех комнат — прихожей, кухни и спальни. Небольшая пустая зала, очевидно, должна была быть гостевой, но там, кроме пустого шкафа, больше не было мебели. На кухне тоже был мебельный минимум — низкий полупустой холодильник с тремя полками, крохотный столик с двумя подушками, заварочный чайник, плитка с двумя конфорками и тумба, внутри которой нашлось несколько пакетов с листовым чаем и банка рисовой крупы.       Спальня Тсуну удивила. Если ей показалось, что живет здесь явно один человек, но размер кровати ее несказанно впечатлил. Очень мягкое покрывало, которым она была застелена, приятного оранжевого оттенка сразу привлекло ее взгляд. «Необычно для человека, который ведет холостяцкий образ жизни». Уже потом она заметила, что на стене висит карта Намимори, в которую воткнуто более двадцати флажков, каждый из которых был пронумерован. Она подошла поближе к карте, пытаясь выявить закономерность цифр.       — Тсунаеши?..       Девушка, подпрыгнув от неожиданности, обернулась.