любила

      Она любила осень всегда, потому что видела в ней себя. Такая же красивая в своем одиночестве, холодная, но яркая. Зельда всегда притягивала странных людей, всегда выбирала их, а потом обжигалась и сжигала их в своем пламени. А затем вновь оставалась одна, стараясь выжить и восстать из пепла, мня себя фениксом.       Но она никогда не была готова потерять брата. Того человека, который всегда был рядом с ней, который забирал ее из баров в полубессознательном состоянии, который верил ей и всегда был на ее стороне. Наверное, поэтому сейчас ей настолько горько, насколько только может быть горько. И даже виски с сигаретами не горчат так сильно на пересохших губах, как чувство жгучей обиды, кипящей внутри.       Она верила словам Фаустуса, как бы страшно это не было осознавать. Потому что знала своего брата, знала со всех сторон и понимала, что Эдвард мог это сделать. Правда, до последнего женщина не хотела верить, что характер брата не коснется ее. Однако, его гордость оказалась превыше семьи. Превыше сестры.       -Ты не можешь так расстроиться из-за предстоящего брака, - Хильда тоже вышла на крыльцо, кутаясь в осеннее пальто и заставляя вздрогнуть сестру от неожиданности. - Что случилось? Что сказал тебе первосвященник?       -Он уже пытался сделать мне предложение, - она обернулась к сестре, встречая ее удивленный и непонимающий взгляд. Усмешка сама появилась на лице, пока в глазах стояли слезы. - Еще до Констанции. Но он пришел не ко мне, а к нашему брату. Догадываешься, что тот ответил?       -Ты веришь в это? - Хильда видела, как тяжело переживать это предательство Зельде, но поверить в вину Эдварда было тяжело. - В то, что Фаустус не лжет тебе, пытаясь уверить в своей любви? Или ты знаешь что-то, чего не знаю я?       -Это Эдвард тогда увез меня в Шотландию и посадил на замок. Не отец, - по щекам покатились крупные капли, но рыжеволосая будто не обращала на них внимания. - Он забрал меня откуда-то. Я не помню, во мне тогда алкоголя было больше, чем крови. В себя пришла я уже в Шотландии, он сутки держал меня в запертой комнате с решетками на окнах. Сказал, что Фаустус принял решение разорвать наши отношения окончательно. Вот каким был Эдвард, Хильда.       -Как ты простила ему это? Ты была в то время очень прямая и жестокая, Зельда. Ты не позволяла никому даже взгляд в свою сторону не тот, как ты простила Эдварда?       -Я любила его.       И было в этом признании что-то настолько светлое, хоть и горькое, что Хильда не выдержала и просто обняла ее. Зельда всегда старалась казаться ледяной и высокомерной, но очень быстро все близкие осознали, какой ранимой была старшая из сестер Спеллман. Нет, они не стали всячески оберегать Зельду, но многое пересмотрели в отношении с ней. И с годами эта ранимость и мягкость рыжеволосой ведьмы появлялась все чаще, вытесняя детскую гордость и юношескую гордыню.       На объятия сестра ответила. Прижала к себе блондинку в ответ, вдыхая запах любимого шампуня Хильды и расслабляясь. Этот запах давно ассоциировался у нее с домом, с теплом и поддержкой. Потому что знала - чтобы не случилось, они никогда ее не оставят.       -Мы все его любили. Ты примешь предложения Фаустуса?       -Да, - голос был приглушенным, потому что говорила ведьма скорее в волосы, нежели конкретно Хильде. - Может быть, на роду мне написано быть с ним. Не тогда, так сейчас. Не просто же так мы сходились так часто в течении жизни.       -Главное, чтобы ты была счастлива.       И Зельда ни на секунду не усомнилась, что сестра искренна в своем желании и своих словах. Они любили друг друга, даже переживая не лучшие периоды в отношениях. Но обе знали - они отдадут свою жизнь друг за друга так же легко, как выпьют чашку чая. Ведь это и была семья.