В его глазах отражалась луна

Наконец, уроки закончились и можно со спокойной душой идти домой. Сегодня не так уж и сложно было. Всего-то одна подножка и удар плечом. А, и еще у меня вырвали из рук книги. Я уже привык к такому обращению. Кошмар... Переходя в эту школу, я не знал, что на людей с плохим зрением и стремлением к знаниям тут объявлена травля. Меня зовут Билл Каулитц, и я ученик одиннадцатого класса берлинской школы. Два года назад переехал из поселка Лойтше с родителями. За все время я нашел лишь одного друга, который уехал четыре месяца назад. Теперь я абсолютно один, и каждый день в школе для меня словно каторга. — Эй, четырехглазый! Я к тебе обращаюсь! Бл*ть, только не снова! Игнорирую выкрики громилы из моей группы и быстрым шагом направляюсь в туалет. Это недоразумение следует за мной. Не успеваю закрыть дверь, как Хьюго влетает следом. — Чего убегаешь, урод? — смеется мне в лицо и прижимает спиной к стенке. — Отпусти меня, ублюдок! Что тебе нужно?! — Как обычно... — Я за*бался делать все за тебя! Хватит с меня твоих дурацких домашек! — Ты забываешься, Билли. Помни уговор: ты делаешь за меня всю работу, а я тебя не трогаю. Или тебе жить расхотелось?! Я молчу и отвожу взгляд. Тем временем мне в руки падают стопы книг и тетрадей. — Фрау Мендель заставила делать конспект по истории музыки. Кажется, нужно переписать всю биографию Шуберта. Так что, думаю, тебе нужно спешить. К завтрашнему утру все должно быть готово. Молча провожаю высокую фигуру за дверь и обреченно вздыхаю, смотря на гору макулатуры. Вот же урод! Но все же лучше делать ему домашки, чем получать по морде. Одеваю сумку через плечо и, поправляя свои ненавистные очки, выхожу на улицу. Как всегда спотыкаюсь из-за близорукости и скатываюсь со школьных ступеней. Смех оглушает, но я пытаюсь не обращать на это внимание. Встаю, отряхиваюсь и, подняв голову верх, гордо шагаю дальше. Хотя, в моем случае сложно назвать это гордостью. Кое-как добираюсь до дома и, молча бросая сумку в холле, поднимаюсь к себе. По привычке включаю музыку на айподе и, оторвавшись от мира, беру в руки карандаш и блокнот. Нашло какое-то вдохновение... Может, нарисовать комикс, где на Хьюго нападает маньяк с бензопилой? Или, может быть, мальчика, который играет в футбол его тупой квадратной башкой? Черт, и откуда во мне столько садизма? Вместо мстительных картинок получается воющий на луну волк. Люблю этих животных. Всегда мечтал быть таким, как они: свободным, независимым и красивым... Меня всегда угнетали стены зданий, я стремлюсь к свободе и обязательно, когда окончу эту проклятую школу, уеду в другой город. Или страну... Так, Билл, отдохнул немного — теперь за работу. Нужно успеть сделать домашку этому кретину. И заодно свою... *** — Черт, подождите!!! Остановитесь!!! Я снова проспал из-за огромного количества заданий и теперь опять бесполезно бегу за уезжающим школьным автобусом. Я вижу скалящиеся морды одноклассников на задних сидениях и, собрав остатки разума и гордости, останавливаюсь. Снова опоздаю, снова получу выговор и снова отхвачу пинка от Хьюго за то, что вовремя не принес ему домашку. Моя жизнь — сплошное дерьмо! Я все же прибежал почти без опоздания и мне повезло, что училка отсутствовала в классе. Положив на парту Штольца конспекты, прохожу в конец класса и сажусь за парту. Я подсознательно сел у стены, чтоб сзади в меня не летело всякое дерьмо в виде мокрых бумажных шариков или жвачки. Но все же это сыплется в меня сбоку. По привычке отгораживаюсь ото всех учебниками и включаю музыку. Наконец, дверь открылась, и в класс зашла учительница музыки. Зашла не одна. Все начали перешептываться при виде стоявшего рядом с фрау Мендель. Это был симпатичный парень с черными африканскими косичками и проколотой нижней губой, в которой виднелись темные шарики. Широкие штаны, белая футболка с крупными буквами, бандана поверх головы. У меня даже дыхание перехватило. Нет, я никогда не считал себя геем, мне нравятся девчонки, просто этот парень мистически красив, он притягивает карими глазами все взгляды класса. Кажется, он смотрит на всех одновременно, лениво ухмыляясь. Все словно в оцепенении глядят на новичка, я уже понял, что он будет с нами учиться, в начале года всегда кто-то появляется. — Знакомьтесь дети, это Томас Вульф, ваш новый ученик, — сухо сказала фрау Мендель. — Привет, — усмехнулся Том, поправляя подол длинноватой футболки. Весь класс отреагировал очень бурно, тогда как на мое присутствие никто не обратил внимания. Все начали здороваться, невпопад выкрикивая «Привет, Том!». Девчонки восторженно ахали, а парни, перешептываясь, называли его «классным чуваком». Том лениво, как-то грациозно прошагал в конец класса, так как свободным оставалось единственное место рядом со мной. Плюхнувшись на соседнюю парту, Том повернулся ко мне и тихо сказал: — Ты не поздоровался со мной. Это невежливо, — на его губах играла хитрая улыбка. Я отчего-то покраснел: то ли от такого интимного тембра голоса, то ли от бесстыжих глаз, нагло рассматривающих меня. Все, что я смог выдавить, это жалкое «Билл» и тот час же уткнулся носом в книжки. Услышав легкий смешок, я покраснел еще сильнее, особенно когда Том повторил мое имя, растягивая и смягчая последнюю букву. *** — Эй, фрик, смотри, куда идешь! — я снова упал из-за подножки, чертыхаясь и злясь, что теперь ничего не поем, так как в столовой второй порции не дают. Компания отморозков сидела и дико ржала, наблюдая, как я встаю и пытаюсь стереть йогурт со штанов. Тома среди них не было, и я радовался, что он не пошел в компанию популярных парней, а оставался один. Он даже чем-то напоминал мне волка-одиночку: красивый, независимый и такой волшебный... Вульф обедал у самого окна и, к моему величайшему позору, наблюдал за этой идиотской ситуацией. Он меланхолично пережевывал стейк и смотрел прямо на меня, переводя взгляд на ржущую кучку парней, среди которых громче всего смеялся Хьюго. Отвернувшись, Том резко встал и вышел из столовой, случайно задев стол Штольца. Стакан с чаем упал и обжег этого идиота. Ржали все, только тихо, чтоб никто не видел, потому что каждый в школе знал, что с этим громилой лучше не связываться. Я улыбнулся и, чтоб не попасть под горячую руку этого ублюдка, выбежал следом. Следующий урок был физкультурой и я, проклиная все на свете, пошел переодеваться. Стандартная форма в школе была ужасной, но перечить правилам никто не хотел, поэтому все носили черные штаны и аляповатую желтую футболку со школьным гербом. Завязав волосы в хвост, я вышел на стадион. Из всей желто-черной толпы выделялся лишь Том, так как был в белой майке и широковатых штанах того же цвета. Он спокойно разговаривал с тренером, очевидно, объясняя отсутствие формы. Герр Пелко, на мое удивление, просто кивнул и пошел в сторону других учеников. Мда, очевидно, обаяние Тома влияет даже на толстых солдафонов вроде Саки Пелко. Я, тем временем, разминался перед бегом. Тренер всегда заставлял нас бегать по четыре круга. К счастью, бегать от всяких придурков я научился, так что я люблю спринт. Пожалуй, это единственное мое любимое занятие на физкультуре. Но почему-то мы не бегали. Нашему чокнутому тренеру пришло в голову устраивать прыжки в длину. Пи*дец. Очередной повод, чтоб опозориться. Да, Билл, ты просто везунчик... Наверняка, Том покажет класс, не то что я, в первый же день в новой школе споткнулся и пропахал носом весь песок. Я только начал замечать за собой, что слишком часто наблюдаю за новичком. Все-таки, это скорее любопытство, чем симпатия. Я действительно подумал тогда, при первой встрече, что Том мне нравится. Как парень. Тогда, ужаснувшись собственным мыслям, я отбросил из головы такие глупости и решил, что Том мне нравится как личность. Он интересен по-своему: мне нравится его разговорная речь, его приятный медовый голос, я восхищаюсь его харизмой и обаянием, мне нравится его образ жизни. Он дружелюбный и одновременно никого не подпускает ближе положенного. Он успел познакомиться со всеми, но не примкнул ни к одной компании. А еще он единственный человек, который не издевается надо мной. Наконец, пришла моя очередь прыгать. Все в ряду перешептывались, смеялись, кто-то откровенно ржал. И я был уверен, что Том молчит и смотрит. Он словно молча поддерживал меня, я спиной ощущал его взгляд. Глубокий вздох... Разбег... Толчок от земли и сильный прыжок. Уже хорошо, уже не споткнулся. Приземляюсь не очень удачно, проехав задницей пару десятков сантиметров. Кто-то немного гоготнул, остальные молчали, очевидно, разочаровавшись, что я не упал. Саки что-то черканул у себя в журнале и вызвал следующего. После меня шел Том. Он медленно, слегка лениво прошел к пометке и, немного прогнувшись в спине, разбежался. Легко, словно его ноги были пружинками, оттолкнулся от земли и как-то нереально, будто взлетел, прыгнул в длину. Все ахнули, когда он приземлился на ноги у самой последней отметки. Я даже рот открыл. Ничего себе... — Отлично прыгаешь, чувак! — выкрикнул кто-то, и остальные его поддержали. Том лишь улыбнулся, как-то даже смущенно, что ли, и вернулся в строй. — Ты молодец, — тихо сказал я, удивляясь своей смелости. Он повернулся ко мне и, чисто и искренне улыбаясь, сказал: — Спасибо, Билл...