В его глазах отражалась луна

Как и обещал Том, спал я ужасно. Точнее, не спал, а просто выл в подушку, пока мои ноги и руки покрывались неприятным, болезненным покалыванием и мурашками. Даже без градусника я чувствовал, что у меня сильный жар. Судороги были слишком сильными, я не знал, как мне повернуться, лечь, сесть, чтоб эти ощущения свелись к минимуму. Простыня, которая меня укрывала, словно вся пропиталась потом, тело было неприятно липким и горячим… Дверь в комнату была закрыта - я не хотел, чтоб мама беспокоилась обо мне. Не помню, когда это прошло, мое состояние делилось на «до возбуждения» и «во время возбуждения». Член болезненно ныл и требовал, чтоб его коснулись. Я в жизни дрочил всего пару раз, во время утренних стояков в раннем подростковом возрасте, считая это неприемлемым. Даже когда чувствуешь НАСТОЛЬКО сильное возбуждение, словно выпил пачку Виагры, все равно не опускаешься до того, чтоб дрочить. Я решил попросить помощи у Тома. Какого рода, я и сам не знал, но хотя бы моральная поддержка не помешала бы. - Том, это слишком сильно, – заныл я в трубку. - Что случилось? Еще судороги?! – озадачено спросил Вульф. - Нет… Том промолчал и, коротко предупредив, что скоро будет, бросил трубку. Я зажал ладонь между ног и попытался думать о чем-то противном. Несмотря на попытки представить Хьюго в розовых стрингах или нашу техничку голой, возбуждение не спадало. Странный шум у окна заставил обернуться. Створки настежь распахнулись, и в комнату впрыгнул Том. Его лицо было таким озадаченным и обеспокоенным, что я невольно улыбнулся, понимая, что он за меня переживает. - Билль? – позвал меня Вульф, по привычке растягивая последние буквы моего имени. - Я не могу, – дрожал я, пытаясь подобрать слова. – Он болит… Это так странно, Том! Вульф вздохнул, и, разувшись, запрыгнул на кровать. Немного опешив, подаюсь назад, словно забиваясь в угол. - Не бойся, – заговорщический шепот. – Я помогу. Не успеваю опомниться, как Том толкает меня на кровать, нависая сверху. Резко, без лишних эмоций и движений, он хватает меня за пылающий член и остервенело, как-то грубовато начинает двигать рукой. - Ссс, – шиплю, подаваясь навстречу шершавой, прохладной ладони. - Просто расслабься и не зацикливайся на ощущениях… Только будь в сознании, Билл, не теряй голову. Словно после этих слов мои веки тяжелеют, накатывает сумасшедшая усталость, а тело становится ватным. Я ощущаю только резкие, четкие движения под пижамными штанами, и сладкое дыхание на лице. - Билли, не отключайся, прошу, это важно, – шептал Том, не переставая двигать рукой. - То-ом, я не могу… - постанываю сквозь дрёму, пытаясь держаться в сознании. Я чувствовал, что разрядка скоро, и тогда казалось, что во время оргазма меня разорвет пополам. Представлял, насколько он будет сильным, опасаясь, чтоб не было больно… Том склонился слишком низко, он говорил, а его губы касались моих. Будь я в сознании, я бы точно потянулся и поцеловал его, потому что тогда этого хотелось больше всего на свете. Вульф источал такую сексуальную ауру, что хотелось буквально выть от безысходности. Я подумал, а что было бы, переспи я с Томом? Потом можно было назвать это помощью и забыть. В голове роились настолько непристойные мысли, что, казалось, читающий их Том покрывается румянцем. Он смотрел прямо мне в глаза, и только из-за этого я не отключался… Мысленно посылая всякие пошлые фразочки Вульфу, я следил за тем, как он реагирует на все. Том по привычке теребил языком колечко в губе, задевая его кончиком мои губы. Все было настолько интимно, что просто не верилось. - Кончай, Билли, кончай… – жаркий шепот. - Ааах! – я мощно кончил Тому в руку, выгибаясь на кровати, прижимаясь раскрытым в экстазе ртом к его губам. А потом все было как в тумане. Я слышал, как Том что-то говорил, кажется, про какое-то превращение, про то, что я должен убить человека. Но я не слушал его, а отключился… *** - Билл, проснись, пора выходить… - Что такое? – разлепляю глаза, привыкая к темноте. - Сегодня последняя фаза луны, ты должен закончить обращение. Встаю на постели, неприятно морщась, ощущая как липко у меня в боксерах. Сразу же вспоминаю, что произошло, и краснею. Том же ведет себя так, будто ничего не было. - Скоро полночь. Прими душ и одень что-нибудь не маркое и свободное. Рубашка с брюками подойдет. Коротко киваю и иду в ванную. Душ быстро освежил, окончательно меня разбудив. Тома я застал на подоконнике. Он сидел, курил и молча смотрел на восходящую над городом луну. - Я готов. - Идем. Мгновение – и Вульф прыгает со второго этажа моего дома на газон. Стараюсь сделать вид, что мне не страшно, и ступаю на подоконник. - Не бойся, – тихо говорит мне он. – Теперь тебе уже не больно будет. Послушно перешагиваю через оконную раму и прыгаю вниз. Ноги словно приземляются на матрас. И правда, не больно. - Мы снова идем в парк? - Да, не отставай. Том побежал в сторону городского сквера, и мне ничего не оставалось, как следовать за ним. Несмотря на то, что до парка километра два, мы бежали ни разу не останавливаясь. Я даже не выдохся, в то время как раньше, хоть и быстро бегал, но надолго меня не хватало. Когда мы подошли к воротам сквера, Том принюхался, глубоко втягивая воздух, и замер. Мне оставалось лишь ждать. Наконец, Вульф подал сигнал, мотнув головой, и мы двинулись вглубь. - Самый лучший вариант – проститутки. Их тут полно, так что искать долго не придется. В крови могут быть болячки, так что выбирай девушку помоложе. - Том, подожди, я что-то не пойму. Мне что, убивать в таком виде? В смысле, я должен выпить крови в человеческом облике? - Конечно нет, глупый. В полночь ты наполовину трансформируешься. Появятся когти и клыки, повысится чувство голода, обострится обоняние. Не бойся, шерстью не обрастешь. Человеческое мышление исчезнет, так что ты даже не будешь в сознании. Хотя, если ты относишься к фазе «понимающих оборотней», то я тебе не завидую. Первый раз быть в рассудке не очень хорошо. Я глупо киваю, до сих пор не веря, что со мной все это происходит. Том понимающе смотрит, поддерживая меня взглядом. - Билл, я буду рядом, слышишь? Я буду тебя охранять. Ты помнишь, как я выгляжу? Я кивнул, вспоминая черного, как сажа, волка. - Отлично, без пяти двенадцать. Сними рубашку и спрячь ее, грудная клетка немного увеличится, а когти могут порвать ее, так что лучше разденься. Вновь подчиняюсь и снимаю верх. Когда я обернулся, Тома уже не было.