В его глазах отражалась луна

Машина, встретившая нас в аэропорту Парижа, проехала ворота и остановилась у самого особняка. Тома не было. Я по-детски обиделся, так как в моих фантазиях он прибегал ко мне, брал на руки и уносил в спальню… Нас встретил Зиг, сказав, что Тома снова нет в городе и он не знает о нашем прибытии. Там, где Вульф находится, связи нет никакой. Я сразу поник, но виду не подал. Мне помогли выбраться, из машины и отвели в больничное крыло. Сразу налетела стая медсестер, начиная раздевать меня. Я даже возмутиться не успел, как оказался полностью обнаженным. А потом… Наклонившись надо мной, они начали облизывать меня с ног до головы, не позволяя даже вырваться - Бл* что вы делаете? Отпустите меня!!! - Успокойтесь, герр Каулитц, мы медики, наша слюна способствует заживлению ваших ран – сказала рыжеволосая сисястая медсестричка, похабно улыбаясь - Да не нужно меня лечить, я в полном порядке… Эй, дамочка, за член меня никто не кусал! – взвизгиваю как-то по-девчачьи, когда какая-то наглая девушка принялась делать мне минет Они что тут все такие помешанные на сексе? Томи, ну где же ты? Пытаюсь вырваться, но цепкие руки прижимают меня к кушетке. Мокрые, горячие языки скользят вдоль всего тела, пробираясь и в ушную раковину, в рот и чуть ли не в задницу. - Да отстаньте вы от меня! – выкрикиваю и тут медсестер отбрасывает будто взрывной волной от меня на метров десять. Они испуганно смотрят на меня, а я не до конца понимаю, что происходит. Это я сделал? Пока они не опомнились, быстро одеваюсь и выбегаю из лазарета, про себя отмечая, что раны действительно затянулись. Ну ладно, подумаешь, накричал на них, никто не просил этих озабоченных ко мне приставать. Я вообще мечтал, что этим займется Том… Ну ладно, зато хотя бы не буду перед ним таким побитым. Прохожу в нашу ванную, раздеваюсь и быстрее залезаю под теплые струи душа, чтоб смыть с себя слюну этих ненормальных девиц. В голове как ни странно – абсолютно пусто. Никаких лишних мыслей. Я хочу забыть, что всего несколько часов назад убил своего одноклассника, который каким-то боком оказался оборотнем враждующей с нами стаи. Хочу забыть, что среди нашей общины ходит предатель. Скорее всего это Эдвард, но им может оказаться и наоборот вызывающий доверие оборотень. Андреас сказал, что Том верит ему, но я знаю, что Айхорну он не доверяет. Тогда кто? Я близко знаком только с Натали, Густавом и Георгом, Мартисией, немного знаю Леона. Все. С остальными я в контакт еще не вступал и не очень горю желанием дружить со всеми старейшинами. Ч-черт, как же голова разболелась от этих не нужных мыслей! Ну кто? КТО?! - Билл, это ты? Сердце пропустило удар. Том! Он вернулся! Не выключая воду и не одеваясь выбегаю навстречу Вульфу. Набрасываюсь на него, вдыхая носом запах дороги и дорогого одеколона. Том обнимает меня одной рукой, второй убирает прилипшую мокрую прядь с лица. Поднимает мой подбородок и мягко, отрывисто целует. Мне мало! Мало! Я хочу его всего! Целовать, облизывать, мять его тело руками, вжиматься в него, раскрываться для него! Боже, как я скучал! Том немного отстраняется, когда я пытаюсь его вновь поцеловать. Не понимаю, почему он это делает, и лишь рассеяно наблюдаю, как он садится на кровать. И тут мои глаза расширяются от ужаса. Он ранен! Возле ключицы виднеется алое пятно. Как это я не почувствовал запах его крови? - Потому что наша кровь пахнет одинаково – сказал Том, улыбаясь – Не волнуйся, мне не больно. Сейчас Натали залечит раны. Я вижу, ты в порядке. - Да уж, после визита этих сумасшедших медсестер. Я думал, они меня изнасилуют… Том, кто это сделал с тобой? – Я помогаю Вульфу снять футболку и ужасаюсь от вида раны Сразу видно, что это след от пули. Вокруг алого пятна, пульсируют какие-то странные капилляры, серебристого цвета. Дырка небольшая, но глубокая. - Охотник. Я был в Бухаресте, а там их полным-полно. Только не касайся раны, в ней серебро. - Боже, Том, как ты держишься? Серебро же убивает! - Ну, не прародителя оборотней! Тут нужна артиллерия покрупнее. Маленького кольта для меня не достаточно. Зато этот горе-охотник теперь без руки. Черт, не был бы я ранен, растерзал бы этого сопляка! Билл, сейчас мои раны залечат, и ты все мне расскажешь, ладно? А теперь сходи, оденься, не хочу, чтоб Натали видела тебя обнаженным. Я, забыв, что голый, спешно ускользаю в ванную. Быстро одеваюсь и вхожу обратно в комнату. - Привет, Билл – здоровается со мной блондинка, нависая над лежащим Томом Я улыбаюсь и киваю, садясь на кровати, рядом с Вульфом. Натали работает в перчатках, так как серебро опасно даже для медика. Я смотрю? как она держит в руке огромную каплю золотистого лекарства, словно надувной шарик с водой, только без оболочки. Она с силой вдавливает ее в грудь Тому, от чего он вскрикивает. Черт, неужели это так больно? Хватаю Тома за руку, и он сжимает мою ладонь в ответ. Эта капля выходит из тела Тома, только теперь в ней отчетливо видно плавающее жидкое серебро. Натали бросает ее в тазик и снимает перчатки. - Все, яда нет. Я смогу теперь залечить вашу рану. Залечить? Надеюсь, она не будет делать… о нееет. Ну что за сумасшедший дом? Я сцепляю зубы, когда блондинка высовывает язык и проникает кончиком в ранку. Она зализывает рану, словно кошка, зачем-то трогая Тома за плечи. Во мне все закипает. Спокойно, Билл, это всего лишь ради Тома. Так лечатся раны. Спокойно… Том кажется вообще заснул, его веки даже не подрагивают. Он слишком устал. Я успокаиваюсь и просто продолжаю держать его за руку. Натали закончила и я вижу, как на моих глазах затягивается дырка от пули. - Спасибо тебе – я улыбаюсь подруге и получаю ответную улыбку - Пусть он поспит, Билл. Мессир слишком устал с дороги, серебро его ослабило. Я киваю и закрываю за женщиной дверь. Снимаю с Тома брюки, носки, раздеваюсь до боксеров и накрываю нас одеялом. Прижимаюсь к Вульфу всем телом, по привычке ложа голову ему на грудь. Засыпаю с улыбкой, когда ощущаю крепкую руку, обнимающую меня в ответ. *** - Все ясно… Никогда бы не подумал, что тот белобрысый придурок станет оборотнем. Он больше ничего не говорил о предателе? - Нет, я сказал как все было, ничего не пропустил Том рассеяно гладит меня, расчесывая пальцами волосы, я просто рисую ногтем замысловатые узоры на крепкой смуглой груди. Мы только что проснулись, и Том устроил небольшой допрос. - Я уже говорил, что горжусь тобой, волчонок? – улыбается Вульф, поглаживая мою щеку - Не помню, скажи это еще раз! – улыбаюсь и целую Тома в коричневую точечку соска - Я горжусь тобой, Билл. Ты не представляешь, как я сходил с ума… Том смотрит так серьезно, что я даже не сомневаюсь в подлинности его слов. Я не выдерживаю и припадаю губами к его губам. Томи, мне так этого не хватало… Я так хотел, чтоб ты мной гордился и теперь моя мечта сбылась. Я счастлив… Том мягко ласкает языком мой, в одно мгновение оказываясь сверху. Я обнимаю его ногами, позволяя целовать себя куда угодно. Как угодно. Сколько угодно. Целуй меня, Том, не отпускай. Ведь я так скучал. Поцелуй становится рваным, дыхание в один миг сбивается. Том неосознанно начинает толкаться мне навстречу, я тотчас подхватываю ритм. Хочу, чтобы одежда исчезла. Хочу, чтоб он толкался не снаружи, а внутри… Том издает легкий рык и, не прерывая поцелуя, стягивает с меня боксеры. Я наощупь хватаю стоящую на своем месте смазку, раздвигая ноги шире. Вот не знаю почему, но наличие одеяла создает какую-то долю романтики. Словно эротический фильм и мы на самом деле просто притворяемся… Том, на секунду отвлекшись от поцелуя вновь его возобновляет. Проталкивает два пальца, ловя губами мой блаженный стон. Я беспорядочно глажу его плечи руками, целую шею, отрываясь от губ, провожу языком по горлу, ощущая пульсирование сонной артерии, подаюсь навстречу резким толчкам пальцев. Яростно. Отрывисто. Неистово. - Томи, перестань… Я хочу твой член в себе… пожалуйста… Том приспускает свои боксеры, смазывает член и вновь наклоняется надо мной. На его лице играет какая-то дьявольская усмешка. - Что? – ничего не понимая, облизываю пересохшие губы и жду, когда он уже войдет в меня Вульф прислоняется головкой к входу, но не проникает вовнутрь. Что за черт? Пытаюсь каким-то волшебным образом насадиться, на него самостоятельно, но, естественно, у меня не получается поднять задницу кверху. Это раздражает и заводит одновременно. Хочешь поиграть, Томи? Я даю ему полную свободу, мне становится интересно, насколько сильна его выдержка. Том гладит кончиком члена мой вход, слегка надавливая, позволяя лишь ощутить свой размер. Я закусываю губу и выгибаюсь навстречу проникновению. Черт. Черт! Снова выходит и экзекуция повторяется несколько раз. Том уже вспотел, его лицо красное, а глаза лихорадочно блестят. Он на пределе как и я. При очередном соприкосновении я хватаю его за член, ложа ноги на предплечья, и тем самым заставляю поневоле проникнуть чуть глубже. Том закусывает губу и тихо стонет со мной в унисон. - Ну же, Томи, хватит играть. Тра*ни меня! Сделай это жестко, как ты любишь! Как я люблю! Том прикусывает меня за шею и резко входит до упора. Я сдерживаю проступившие слезы и сцепляю зубы. Том снова слетел с тормозов и уже не сдерживает себя. Я раскрываюсь По максимуму, облегчая Вульфу скольжение внутри, и терпеливо жду, когда он заденет простату. Дискомфорт отходит на второй план, хотя нет, не уходит, а разбавляется всплесками удовольствия, придавая сексу пикантный привкус боли. Том уже теряет остатки самообладания, и я вновь вижу пожелтевшие глаза, когда он нависает надо мной вновь. Я хватаюсь за решетчатую спинку кровати обеими руками и приподнимаю бедра, так как Том стал на колени и навис всем телом, заставляя мои коленки чуть ли не касаться плеч. Его толчки становятся грубее, хотя кажется дальше уже некуда, хватка рук на бедрах стала железной и я уверен, что на теле обязательно проявятся синяки. Но это такие не существенные мелочи, что в порыве наслаждения не обращаешь внимания ни на пересохшее горло, ни на боль в мышцах, тем более ни на саднящую боль от трения члена внутри. Малейший фактор раздражения сейчас не воспринимается, мое тело настроено только на Тома. На его быстрые толчки и рваные поцелуи-укусы. Кончили мы одновременно, сперва я, а потом спустя секунду Вульф. Как всегда красиво и гортанно рыкнув, он упал сверху, придавливая мое тело приятной тяжестью своего. Я, с широко раздвинутыми ногами, ощущая обмякший после оргазма член в себе думаю ни о том, что срочно нужно в душ, как у многих бывает, а об обыкновенном счастье и радости что Он рядом. Целую Тома в щеку, и прошу встать, потому что он, блин, очень тяжелый. Том что-то бормочет, но послушно перекатывается на спину, чем я тут же нагло пользуюсь и залезаю в отместку сверху. Он улыбается и называет меня ребенком, а потом целует, увидев мою недовольную моську. Весь день мы провалялись в постели, пока к обеду мой желудок не напомнил о себе. Пока я обедал, Том закрылся в зале совещания со своими подчиненными и очевидно рассказывал о проблеме предательства. Я в свою очередь до самого ужина катался на Люцифере, пока знакомый голос не позвал меня в нашу спальню. Том сказал, что на совете будет обсуждаться моя тренировка, поэтому сейчас я скачу к нему, подгоняя каблуками жеребца и пригибаясь навстречу прохладному ветру.