Туши пожар

      — Эй, слышь! — Сполох прыгает на плечо, и Гало пытается прихлопнуть его ладонью. Обычно этого хватает, чтобы Лио понял: не время для шуток. — Я тут занят вообще-то!       Сполох никуда не девается, щекочет ладонь, и Гало, поддавшись порыву, поглаживает его. Пламя утекает между пальцев, ныряет под ворот футболки.       — Ты целый час смотришь на свой разобранный байк, — напоминает Лио. Он уже который день хвостом за Гало ходит, и в офисе, и в гараже, даже домой к нему припирается, и вроде бы надо спросить, зачем, но почему-то не хочется. Проще делать вид, что так и надо, и что они уже обо всём договорились. Да и что тут обсужда…       — Эй, слышь!!! — рявкает Гало, но пламя из-под футболки стекает ему под ремень сразу на задницу. — Вообще никакого стыда, да?!       — Почему мне должно быть стыдно? — Лио пожимает плечами. На ящике от нового двигателя он ухитряется сидеть по-королевски, что ли, хотел бы Гало знать секрет, как ему это удаётся. — Я делаю что-то неправильно?       — Твоё пламя у меня в жо… там, где ему быть не положено!       Сполох лапает Гало за зад под штанами. Натурально лапает, наверняка искры летят. Интересно, внутри штаны тоже огнеупорные? Лио абсолютно, полностью, потрясающе безмятежен и всем видом показывает, что ничего такого не происходит.       — А где положено? — Лио поднимает бровь, сполох струится по бёдрам в пах, и у Гало жар бросается в лицо, нет, вообще не потому, что ему жарко. Твою же мамашу. Твою же. Тво…       — Лио, — выдыхает он, чувствуя, что вот-вот взорвётся, — мы с тобой даже не целовались!       — Так ты просто хотел меня спасти? — Пламя вьётся по бёдрам, крадётся, как осторожный хищник, и Гало хочет и не хочет это видеть.       — Да! — в отчаянии говорит он. — Не мог же я тебя бросить! Я не для того пожарным стал!       — А, — безразлично кивает Лио, и пламя убирается. Всё, сразу — как и не было. Крошечная искра выстреливает из-под воротника и возвращается к хозяину. Становится холодновато, и Гало выдыхает.       Многовато открытий за последнее время. Сначала двуличный шеф, потом спасение мира, потом завалы разгребали, потом оказалось, что пламя у Опалённых всё-таки осталось — пусть и иное, новое, ручное, не голодное больше…       К открытию, что на это пламя у него стоит, Гало не очень-то готов. И лучше бы стоял просто на пламя, только врать себе Гало Тимос никогда не умел.       Вообще-то после этого «а» Лио по всем законам жанра должен встать и уйти, но не уходит. Сидит себе, играет со сполохом, тени и зеленоватые блики пляшут на его нежном лице, и Гало слишком хорошо помнит, каковы на вкус его губы.       Каковы на вкус губы того, кому ты возвращал жизнь, в кого сам вдыхал его же пламя.       — Гало, — окликает Лио как бы между делом — он всё так делает, будто самые важные вещи на свете для него сущий пустяк, — нормально, если тебе нужно время. Я пойму. Вас, людей, много, нас, Опалённых, мало. Для нас пол… не так важен, как для вас.       Да, Гало отлично понимает, о чём он говорит. Для него пол всегда был важен — до Лио. После Лио многое поменялось, и это новое откровение он уже пережил.       — Слышь, — хочет сказать Гало, но получается только невнятное сипение, и приходится прочистить горло. — Я не против так-то.       — Нет, ты прав, — улыбается Лио. Он, кстати, всё чаще улыбается в последнее время, и почему-то Гало это считает своей личной заслугой. — Тот поцелуй не считается. Я ничего толком не почувствовал.       — В смысле?! — Гало аж подбрасывает от возмущения, он в один прыжок подскакивает к Лио, прижимается лбом к его лбу, весь пылая возмущением. — Тебе не понравилось, что ли?!       — Я, — вкрадчиво шепчет Лио, улыбка дрожит на его губах, готовая переродиться в нечто совершенно новое, а сполох выглядывает из его волос, как заткнутый за ухо цветок, — вообще-то, тогда превращался в пепел. Когда твоё тело рассыпается, это… немного отвлекает от поцелуев. А потом ты удрал.       Между их губами пара сантиметров, и Гало, может, сто раз до того целовался, но совсем не так. Не с теми, кто так ему дорог. Не с теми, кто отдал ему свой огонь, чтобы защитить. Не с теми, кто ему спину в бою прикрывал, и не с теми, кто спасал с ним планету.       Медленно, словно его на солнышке разморило, Лио прикрывает глаза и приподнимает голову.       Его губы мягкие, и узкая ладонь ложится на висок как дуновение летнего ветерка.       — Не страшно, правда? — спрашивает он с озорной усмешкой, а в глазах уже бесенята резвятся. Или огненные драконы, чёрт его разберёт.       — Лио, — шепчет Гало. — Я…       — Передумал? Не по мальчикам? Хочешь сначала сводить меня поесть пиццы? Должен подумать ещё? — весело предлагает варианты Лио. — На пожар опаздываешь? Не хочешь?       — Хочу, — честно говорит Гало. Ему на самом деле всё равно, что там у Лио под одеждой, в плане, не всё равно, конечно, но… а, чёрт. В формулировках он не силён, а острая коленка Лио, упирающаяся в бедро, думать совсем не помогает. — Я просто… налажать боюсь.       — Ты же пожарный, — коленка двигается выше, упирается в пах, сполох из-за уха Лио переползает к Гало за шиворот, катится по спине, рассыпая искры, как бенгальский огонь, — знаешь технику безопасности. — Лио стреляет глазами в угол, где валяется пожарная снаряга. — Если станет страшно, разрешаю стрелять. Может, ледяные оковы мне больше понравятся, когда ты будешь…       Гало натурально затыкает ему рот поцелуем, но поздно — воображаемый Лио выгибается дугой, его тоненькие запястья закованы в ледяные кристаллы, и он давно бы выбрался, но ему нравится быть беспомощным под Гало, который трахает его на собственной форменной куртке.       Настоящий Лио тихо стонет ему в рот, игриво касается языком зубов, гладит по плечам, и теперь сполох, тискающий за задницу, кажется Гало чем-то… само собой разумеющимся. Как будто у твоего любовника есть ещё одна рука, чтобы делать тебе хорошо.       — Снимай всё, — властно требует Лио, оторвавшись от его влажных губ. Гало дважды просить не надо. Пока он сдирает с себя футболку и выпутывается из штанов, Лио облизывает его взглядом, не двигаясь на своём ящике — и сполох скользит за его взглядом, разрастаясь, обнимает Гало за плечи, целует в затылок, стекает по груди на живот, обвивает бёдра. Теперь Гало это видит — и глаз не может оторвать.       — Волшебно, правда? — усмехается Лио. Пламя возвращается к нему на пальцы, окутывает его тело — и оставляет его голым. Гало замирает как стоял, на одной ноге, в одной штанине и одном сапоге, и растерянно моргает. Лио щёлкает пальцами — на нём майка и узкие джинсы. Новый щелчок — опять в чём мать родила. — Голым домой не поеду, если тебя это так разволновало.       — Не то чтобы я тебя собирался домой отпускать, — ворчит Гало и стаскивает наконец и штаны, и сапог. И с широкой улыбкой выпрямляется, уперев кулаки в бока. — Ну что, пожарного вызывали?!       У Лио округляются глаза. Секунду Гало думает, что всё испортил. Сейчас Лио свалит на огненном драконе, может, даже не станет тратить время на одевание, а Гало останется стоять один на один со своими профессиональными шутейками.       Лио закрывает лицо руками и беззвучно содрогается от смеха. Пользуясь моментом, Гало его рассматривает. Лио жилистый, сильный, без всякого огня был бы хорошим противником. И хуй у него немаленький. Вообще-то Гало думал, что будет меньше, но…       — Иди сюда, — стонет Лио и дёргает его к себе пламенным бичом. — Дурак.       — Чего сразу дурак… — без тени обиды бормочет Гало, уткнувшись носом ему в щёку, целует в угол рта, потом в губы — всё такие же мягкие, — и Лио нежно касается языком его языка. Гало подхватывает его на руки, несёт к мату в уголке, где обычно отдыхает после возни с мотоциклом, и укладывает туда, а вместо подушки подсовывает ему свою свёрнутую куртку.       — Надо же, какой заботливый, — дразнит Лио, но челюсти у него стиснуты, и о бедро Гало между своих бёдер он трётся так отчаянно, что уже не до мыслей, кто тут какого пола. — Предваряя твои вопросы, нет, я кончаю не лавой, а смазка охлаждающая, потому что под руку первая попалась, а не чтобы тебя уберечь от ожогов.       Он кидает Гало тюбик и шире разводит колени, тяжело дыша, прихватывает зубами нижнюю губу, и Гало нужна всего ещё одна секунда, чтобы принять очередную перемену в своей жизни.       Да как они с Лио вообще ухитрялись быть на разных сторонах?       На ладони Лио резвятся колючие искорки, он гладит Гало по щеке, глядя ему в глаза из-под длинных ресниц, и вот такой улыбки Гало никогда у него не видел. Такой, чтобы сердце замирало, а по венам вместо крови тёк звёздный огонь.       — Моё тело неуязвимо, — напоминает Лио, и с его губ срывается длинный стон, когда Гало очень осторожно нащупывает вслепую одним пальцем, где там вообще что. — Если ты мне не вставишь через тридцать секунд, я сгорю, серьёзно.       — Так я потушу, — дружелюбно напоминает Гало.       Лио плавно двигает бёдрами и насаживается на его палец сам. Гало моргает, и теперь уже его очередь скрипеть зубами. Стоит у него будь здоров, а он ещё боялся, что не получится. Не получится разве что потому, что Лио пиздец узкий внутри, даже пальцу тесно, а хуй вам не палец.       — Гало, — усмехается Лио, его зрачки полны пламенем до краёв, вот-вот наружу польётся. — Дай сюда.       Он забирает тюбик, давит себе на ладонь прозрачный гель и медленно обводит ладонью член Гало, от головки до самого основания. Потом убирает руку, а искорки так и остаются, едва заметно покалывают кожу.       — Чего-то не охлаждает особо, — не может удержаться Гало. Лио снова вспыхивает смехом — пламя стекает с его кожи, тянет Гало ближе, словно множество рук, и внутри он ещё теснее, чем Гало казалось, но ему не больно — от боли так не стонут.       — Туши давай, — хрипло требует Лио, сжимая его коленями. — Или нужна инструкция?       — Разберусь по ситуации, — зубоскалит Гало. — Ну, понеслась.       — Ты как? — спрашивает Лио.       Гало смотрит в тёмный потолок. Уже полчаса, наверное, смотрит. Тонкие пальцы Лио переплетаются с его, лёгкий запах ментола всё ещё витает в воздухе, мешаясь с машинным маслом от так и не собранного байка, а Гало Тимос пытается осознать, на какой он стороне.       — Не знаю, кто я теперь, — признаётся он и поворачивается к Лио.       — Имеешь в виду, гей или би? — фыркает Лио, но смотрит серьёзно, и Гало так нравится в нём это — что он понимает, когда дело важное.       — Да пофиг, какая разница, а вот… можно ли меня считать пожарным, если я, типа, встречаюсь с огнём?       — Ты с ним на работе каждый день встречаешься.       — Я серьёзно!       — Я тоже.       — Вы, Опалённые, не в курсе, что такое «встречаться»?!       Лио хватает ещё на пару секунд, а потом он перекатывается Гало на грудь, утыкается в него лицом и весь трясётся от хохота.       — В курсе, — выдавливает он, не в силах остановиться. Гало обнимает его и прижимается губами к его пушистой макушке. Гей он там или би, плевать, сейчас ему лучше всех, лежать вот так, слушая и чувствуя, как Лио смеётся, красивый, живой, полный волшебного огня, и всё дерьмо в их жизнях навсегда в прошлом. — Ты такой смешной.       — Я думал, ты пылаешь ко мне страстью, потому что я горяч как адское пекло!       — Ты невероятный. — Лио поднимает голову, улыбка у него шальная, и Гало тянется поцеловать снова. — И бесстрашный. Но это не главное. Главное… — Лио касается губами его губ, и мягкое сияние, исходящее от его кожи, похоже на воплощённую магию откуда-нибудь из детской мечты, в которой абсолютно всё кажется возможным. — Ты фантастический дурак. И ты меня спас.       — Ты светишься, — шепчет Гало. — Это не огонь? Это что-то другое?       — Да, — улыбается Лио. — У вас это называется «счастье».

***

      — Эй, слышь!       Лио смеётся. Он смеётся часто, и это точно заслуга Гало. Гало кого хочешь спасёт и смеяться научит. Маленький сполох прыгает у Гало по плечам, и это вообще не помогает разобраться, почему двигатель у байка хрипит. Ни разу вот!       — Мне скучно, — признаётся Лио. Сполох льнёт к шее Гало, скатывается на грудь и оставляет на футболке круглую выжженную дыру.       — Моя одежда, между прочим, по щелчку не восстанавливается! Что за безобразие?! — Гало тычет в безобразие пальцем.       — Так лучше? — Футболка осыпается пеплом, а вслед за ней и штаны.       — Огнеупорные были, между прочим!.. — надувается Гало. Пламя нежно обвивает его лодыжки, тискает бёдра, и к Лио, лежащему на расстеленной в углу куртке, ласкающему себя пылающими ладонями, его влечёт как магнитом.       — Чего стоишь столбом? — усмехается Лио. — Я в огне, спасай давай.       Кончает Лио не магмой — не врал, — но горло всё равно обжигает. Только потомственного пожарного Гало Тимоса таким не напугать. Он настолько горит своей работой, что готов тушить пожары даже в законный выходной (кстати, про это он сегодня уже пошутил).

15.09.2019