5
1 октября 2019 г., 10:10
Ночь, кухня, четвёртый бокал вина до краёв. Громкий смех и табачный дым. Разговоры ни о чем. Открытое окно. В колонке на фоне старые песни, слова которых знают только двое.
— Ты чего загрустила? Из-за Кирилла опять?
Интересуется подруга, опустошив очередной бокал красного.
— Насть, не начинай только.
Соня машет рукой и закуривает, со звоном отбрасывая зажигалку на стеклянный стол. Она не любит разговаривать про него. Сердце кровью обливается, когда её мальчик не рядом. Когда он за тысячи километров от неё, пляшет на своём концерте. Неизвестно чьи руки обнимают его, непонятно кому он дарит свою улыбку.
— Сколько он уже в отъезде?
— Двенадцать дней, oстался ещё один концерт.
Лишь бы он скорее оказался дома. Лишь бы скорее прикоснуться к белым скулам, переплести свои холодные пальцы с его, обнять до хруста костей и не отпускать.
Она тяжело вздыхает и отпивает вино. Картинка в глазах медленно начинает расплываться, а новая закуренная сигарета уже явно лишняя.
— Порой мне кажется, что вы уже приросли друг к другу. Как сиамские близнецы, знаешь.
Ухмыляется Настя, сдерживая ехидную улыбку. Смеются.
— Так и есть. Мне иногда бывает страшно от того, насколько я к нему привязалась.
Опускает глаза и делает затяжку. Тишина повисла, заставив обоих на маленькой кухне провалиться куда-то глубоко в свои мысли.
— Любишь?
Глупый вопрос. Она дышит им. С нетерпением ждёт каждое его сообщение, каждый звонок. Дыхание сбивается, когда она слышит родной голос на той стороне провода. Рада каждой отправленной им фотографии или пятисекундному видео, где он улыбается и шепчет, что скучает.
— Да.
Как само собой разумеющееся.
— И не трудно всё это?
Изогнув бровь, спрашивает Настя, снова подливая бордовую жидкость в бокалы.
— Трудно, очень — Тихо отвечает брюнетка, залпом осушив содержимое в фужере — Он вечно в разъездах, вечные дела, работа, сама понимаешь. Почти не спит и ничего не ест. Я делаю всё, что в моих силах, конечно, пытаюсь контролировать его режим, но чисто физически просто не могу за ним уследить. Я устала.
— Устала от него?
— Нет. Устала, что мы не можем быть нормальной парой как все. Не можем даже элементарно в магазин сходить без фоток и автографов. Везде фанаты.
— Ты сильная, я бы так не смогла, правда. И как только ты не ревнуешь его?
— Кто сказал, что я не ревную? — Улыбается — Я просто стараюсь этого не показывать, чтобы лишний раз не выводить его. Он бесячий жутко, знаешь же. Когда мы только начинали встречаться, то постоянно ругались из-за этого. А сейчас я вроде смирилась, что это его работа такая. Он ведь не говорит им, что любит. А мне говорит.
Она чувствует себя самой счастливой на свете, когда с его губ срываются эти три слова. Когда они адресованы только ей. Когда ночью во сне он прижимает её к себе и трется носом о её щёку.
— Твою мать, ты святая.
Настя хмурит брови. Кухню заполняет пьяный девичий смех и звон чокающихся бокалов.
Громкий хохот прерывает звонок мобильного. Соня тянется за телефоном и расплывается в широкой искренней улыбке. На экране тот, кого она больше всех хочет увидеть.
«Родной»
Настя понимает всё по сверкающему взгляду, без слов и уходит в комнату за второй бутылкой вина, оставляя Соню одну.
— Алло.
— Привет, сладкая, как ты?
По телу бегут мурашки, плавно перетекающие в приятный мандраж. Она слышит, что он улыбается. Успела соскучиться по его хриплому уставшему голосу, сорванному после концерта.
— Я соскучилась.
— Знаю, малышка, я тоже. Уже завтра отыграем крайний конц и помчим домой.
— Я встречу тебя в аэропорту.
— Зачем? Я прилечу поздно ночью, а ты и так не спишь совсем.
— Но я хочу...
— Все в порядке, малая, я доберусь сам, ладно?
— Ладно, Кирилл.
Расстроена. Она ведь в любом случае не уснёт, пока он не перешагнет порог дома. Но раз Кирилл хочет так- пусть будет так.
— Чем занимаешься?
— К Насте пр.. приехала.
Чертов язык стал заплетаться слишком не вовремя, выдав состояние девушки с потрохами.
— Ты пьяная?
Угадал. Она молчит, мешкается. Блондин не любит, когда его девушка напивается. Это стало происходить слишком часто из раза в раз. Он переживает.
— Давай-ка завязывай. Езжай домой и ложись спать.
Его тон изменился, огрубел. Кирилл просто волнуется, а её заводит, когда он начинает указывать.
— Иначе что?
Закусив губу, спрашивает у парня. Алкоголь затуманил рассудок. Она хочет поиграть.
— Иначе, когда приеду домой, сильно напугаю тебя за то, что ты плохо себя ведёшь, ясно?
Брюнетка всхлипнула.
— Почему-то мне наоборот захотелось напиться в дрова. Чего ты добиваешься?
Она слышит громкий выдох Кирилла.
— Я хочу, чтобы ты протрезвела и не вынуждала меня сорваться прямо сейчас в Москву, чтоб надавать тебе по заднице.
Она смеётся.
— Если бы все было так просто и ты правда смог бы приехать.
Её голос резко меняется. Смех стих и на смену ему пришла тоска.
— Сонь...
— Я всё понимаю, не начинай. Просто возвращайся скорее.
— Как только, так сразу, детка. Ладно, мне бежать надо.
Она слышит посторонние голоса в трубке. Их много и все они зовут Кирилла по имени, прося закругляться с телефонной беседой. Ни минуты покоя.
— Люблю тебя, Кир.
— И я тебя. Спокойной ночи.
Блондин кладёт трубку первым и через мгновение присылает ей фотографию своей довольной физиономии на студии. Она невольно улыбается. Печатает ему короткое «Мой» в ответ и откладывает телефон.
— Ну что?
Голос Насти за спиной заставил брюнетку вздрогнуть. Подруга опёрлась плечом о дверной косяк и болтала новой бутылкой вина, хитро стреляя глазами.
— Наливай.
Соня шмыгает носом и пододвигает свой бокал. Какой сегодня сон? Какой дом? Она не хочет туда возвращаться. Без Кирилла там пусто и страшно.
