Леди Правосудия

Джису открыла глаза не сразу: ресницы слипались, цепляясь друг за друга, а когда всё же разлепились, по зрительному нерву резанул белый свет. Он был повсюду. Потолок, стены, пол — всё было выкрашено в ярко-белый. Джису подумала, что умерла, что теперь ей предстоит выбрать один из предложенных путей: Рай или Ад. Она бы выбрала Рай, ведь за всю жизнь побывала в Аду больше нужного. Снова идти туда — бессмысленно. Чертям больше нечего ей предложить, разве только они готовы утроить сумму за поимку главы тайской мафии. Работа. Сколько раз за последний месяц Су ложилась спать с мыслью, что впереди её ждёт работа? Столько же, сколько и спала? Каждый раз в конце трудового дня она думала о следующем, о делах, которые её ждут, о зацепках, о провалах… Последних, к слову, было чересчур много. В погоне за преступными группировками она забывала саму себя. Казалось, что Ким Джису существует лишь потому, что есть Мама и «Леди правосудия». Убери их — и девушка исчезнет тоже. Она как привязанный к главному злодею герой, не имеющий права на собственную главу. То ли дело Чонгук: он — часть убойного отдела, укоренившийся работник, который после одного расследования возьмётся за второе и так далее. Его будут знать, пока правоохранительные органы Кореи совсем не улетят в бездну. Нащупав руками твёрдую поверхность в виде матраса, девушка попыталась встать. И как бы она ни старалась это сделать, её беспрекословно тянуло назад, пригвождая к неудобной спинке. Всё тело тут же пронзило болью, а в особенности — спину, которую жгло так, словно в кожу впились тысячи раскалённых ножей. Джису безрезультатно проехалась ногтями по простыне. Хотелось выть от досады, но даже это ей никак не удавалось: в горло будто сыпанули песка. — Осторожно! — в глубине ещё необследованного помещения прошелестел мелодичный голос. — Госпожа Ким, вам нужно соблюдать постельный режим, — спустя мгновение перед глазами показалась молодая медсестра. Конечно, Джису была в больнице. И как она только не догадалась? Всё вокруг то и дело, что указывало на больничную палату: запах лекарств, белая постель, прозрачные занавески и крепкие решётки на окнах. Джису здесь не нравилось. Девушка в белом медицинском костюме незамедлительно помогла Су удобнее устроиться на койке. Она спросила о самочувствии пациентки и проверила, не отклеились ли пластыри на спине, а затем поставила капельницу и посоветовала отдохнуть. По словам медсестры (нагрудный бейдж которой говорил, что её звали Пак Суён), через полчаса стоило ждать визита доктора, что должен был осмотреть Джису и огласить точный срок её пребывания в медицинском учреждении. Ким надеялась, что сможет покинуть больницу как можно быстрее. Так случилось, что ещё с детства она была частым гостем белых палат. Буквально каждые два месяца Су приходилось навещать собственного отца, который, кроме того, что имел опасную работу, так же обладал пагубным влечением к алкоголю. Последнее, в конце концов, и завело мужчину под деревянную крышку гроба, поэтому визиты в подобные заведения стали для Ким чем-то вроде табу, которое она не нарушала даже под дулом пистолета. Единственное место, которое свободно посещала после смерти отца Джису, это морг, ведь там, кроме звенящей тишины, ты ничего не услышишь. Мёртвые, как известно, не просят прощения. Спустя полчаса, когда Ким только начала закрывать глаза, в палату вошли снова. Неторопливые тяжёлые шаги тянули душу агента на самое дно. Её волнение можно было почувствовать ещё из коридора, как и раскрытые в удивлении глаза, которые, ожидая доктора, получили неловкое выражение лица Чон Чонгука. — Как ты? — сходу спросил детектив. Его тёмные волосы были всклокочены, на теле висела больничная рубашка, а рядом стоял, удерживаемый правой рукой, штатив с капельницей; на ногах тапочки. Джису была уверена, что выглядела сейчас не лучше. — Неважно, — отпив из стоящего на тумбе стакана воды, хрипло ответила она. — Что вообще произошло?.. — Взрыв. Ты не помнишь? — Отрывками. Чонгук понимающе кивнул, а затем продолжил: — Огонь спалил большую часть помещения, пока я пытался вызвать 911. Мне повезло спрятаться в самой отдалённой комнате, куда пламя добралось меньше всего. Я сидел в чёртовом туалете, прижимая к носу мокрые разваливающиеся салфетки и молился, чтобы с тобой всё было хорошо, — парень слабо улыбнулся. — Я рад, что мои глупые молитвы помогли. — Я тоже, — не сводя с детектива глаз, тихо произнесла Су. — Кстати, — а затем, вспомнив тревожащий её момент, прервала идиллию, — не посмотришь, как там моя спина?.. По правде говоря, я очень переживаю. — Да, конечно, — подойдя ближе, сказал детектив. Подождав, когда Ким сядет к нему спиной, он принялся расшнуровывать рубашку. Светло-голубая ткань медленно сползла вниз, оголяя всё от плеч до поясницы. Увидев перед собой многочисленные пластыри, Чон испугался, что может только навредить, но накрывшая его руку рука Джису придала ему смелости. Он осторожно отклеил первый, покрытый с внутренней части специальным гелем, пластырь, а после перевёл взгляд на красную кожу. Она горела и взывала к помощи: покрытая волдырями татуированная часть зарождала в Чонгуке жалость к её хозяйке. Он просто не мог представить, как на это отреагирует Джису, поэтому не стал снимать остальные повязки, а прилепил обратно первую. — Что там? — нервно спросила девушка. — Чон, не молчи. — Всё не так уж и плохо, — прокашлявшись, заверил её Гук. Детектив ловко завязал тонкие куски ткани, а после сел задом к Джису на койку. Видеть сейчас лицо агента было бы для него крайне болезненно: Чонгук совсем не умел врать. — Если это ложь, то я убью тебя. — Конечно. Оставшееся время до прихода настоящего доктора они просидели почти что в тишине. Столько всего обрушилось на их головы, что напарники даже не представляли, как случившееся перенести на слова. Единственное, что отвлекало Джису от раздумий о кошмарной ночи — головная боль, что, вероятно, была последствием её падения в подвале. — Можно кое-что спросить? — осторожно начал Чонгук. Любопытство распирало его во все стороны. — Давай. — Что означают твои татуировки? Последовала затяжная пауза, в которой Су старалась подобрать правильное объяснение, а Чон просто ждал. — Многое, — честно ответила девушка. — В них запечатлена вся моя жизнь: от пелёнок до комичного присоединения к ФБР. Они часть меня, Чон. Чонгук так и не успел отреагировать. Он безмолвно зашаркал о пол белыми одноразовыми тапочками, пока в палату входил доктор с медицинской картой в руках.

***

Стоило Дженни распахнуть дверь своей комнаты, чтобы наконец уйти, как она наткнулась на чем-то взволнованную Лису, которая мало того, что ничего не сказала, так ещё и затолкнула обратно в помещение, закрыв дверь на защёлку. — Да вы издеваетесь! — закатила глаза Ким. Её отпустят сегодня или нет? — Не делай этого, — схватила за локоть Лиса. — Прошу, — её глаза заблестели мольбой, вынуждая Дженни одёрнуть руку и внимательно посмотреть в ответ. — Что именно ты запрещаешь мне делать? — Не запрещаю. Я умоляю. Будь умнее и останься дома. Надежды не было никакой. Переубедить Ким в чём-то, что она уже решила, сравнимо с поднятием танка: глупо и абсолютно невозможно. — Опять же, это не твоё дело. Так что уйди с дороги, — шатенка грубо оттолкнула младшую плечом, хватаясь обеими руками за дверную ручку. — Как долго? — слабо выдавила Лиса. — Что? — выдохнув, всё же развернулась вполоборота Дженни. — Как долго всё, что касается «Леди правосудия», будет не моим? Джен расфокусировано уставилась куда-то за Манобан. Что она могла ей сказать? Должно пройти достаточно времени, чтобы Ким начала ей хоть капельку доверять. Ведь Лиса — это не Наён и Цзыюй, не Хосок, которых она нашла сама и вовлекла в дело, зная, что они точно не проболтаются. Лиса — это инициатива Розанны, и сколько бы первая ни обижалась, Ким правда не могла рассказывать ей всё. Если только этого не делала Рози, которая, коли это так, получит своё. — Вместо того, чтобы постоянно мне препятствовать, займись делом, и может, тогда я буду относиться к тебе так же, как и ко всем, — отперев дверь, в тишине комнаты уронила Дженни, а затем её тонкая фигура исчезла из поля зрения, теряясь в тусклом свете коридоров. Лиса удручённо присела на корточки. По крайней мере, она пыталась. Ким была возмущена. Да как эта девчонка посмела говорить ей, что она должна, а что не должна делать? Такими темпами Лалиса Манобан окажется там, где ей и место — на улице среди дворовых кошек. Ведь всё, что делала Руби, это кормила её ненасытный рот и выслушивала тупые придирки. Так может, стоит прекратить это делать, и обуза сама спадёт с шеи? Дженни, к собственному облегчению, не рассматривала вариант, где слова Лисы и Рози имели смысл. Что они вообще знают? Она построила банду самостоятельно и до сих пор каждый её план был идеальным. Конечно, не обходилось без травмирующих последствий, но их пока ни разу не поймали, а это, знаете ли, хоть что-то да значило. Разумеется, не всегда было всё так гладко. «Леди правосудия», как и каждая организация в мире, начинала с малого, где и столкнулась с первыми трудностями, но девочки это переросли, переступили, и теперь имели нечто большее, нежели команду таких себе спасительниц. На пути к совершенству они потеряли прежних себя и обрели кое-что значимое, что удерживало их вместе все эти годы. Вместе они пережили взлёты и падения: мировое признание, расширение банды, охват новых границ правосудия и потерю одной участницы. В деятельности леди были и чёрные дни, когда даже Хосок, который заряжал своей улыбкой, силой и энергией, сдувался, точно воздушный шарик. Больше полугода назад Дженни утратила важную часть своей жизни, близкого человека, который вынуждал жить не только ради мести и справедливости. Пак Чжихё, что часто вспоминалась в опаснейшие моменты жизни, была тихой гаванью Ким Дженни, родственной душой и надёжным плечом. К своему стыду, Руби так и не нашла всего этого в сводной сестре, но нашла в Чжихё, которую однажды встретила после важной миссии и больше не собиралась отпускать. Смерть разлучила их, как Ромео и Джульетту, подсыпав яда на раскрывшиеся раны. Дженни слишком поздно осознала, что любила Чжихё. Любила как папочку и их старый дом, наполненный семейным теплом. Она любила и дорожила девушкой, словно самой настоящей сестрой, которую хотелось оберегать и учить тому, что умеешь сам, но прошлое успело догнать Пак быстрее. Чжихё долго уговаривала Дженни отомстить человеку, который погубил шансы первой на светлое будущее. Ким сомневалась, что у них получится, ведь тот страшный мужчина, что являлся частью прошлого Чжихё, был полицейским, да и в три раза больше всех их вместе взятых. Тогда они только осваивали боевое искусство и различные техники убийства, им некогда было терять время на месть, которая могла подождать, но из-за слабости перед Чжихё Ким всё же согласилась, не посвятив в их планы остальную часть банды. Это было опасно: ночь, крыша заброшенного здания и кучка копов, таких же мерзких и грязных, как и губитель жизни Пак Чжихё. Девушкам нужно было действовать без раздумий. Ослепить и избить до полусмерти — таков был план, но они не знали, что он будет не один. Здоровенные мужчины появились словно из воздуха, скрутив Дженни и её подругу своими порочными лапами. Они хотели изнасиловать бедных девочек, унизить, как это сделал когда-то с Чжихё человек, которого они собирались наказать. Это заставило в лишний раз удостовериться, что люди не меняются. Подлецы и мерзавцы не превращаются в пушистых заек, не виляют примирительно хвостиком и не отпускают безнаказанными. Полицейский узнал во взрослой девушке милую школьницу Пак Чжихё, и это только раззадорило его. Он грубо схватил её за горло, прижимая спиной к своей груди. Он хотел, чтобы Дженни, что остервенело билась в крепко удерживающих руках и рвала криками горло, смотрела. Смотрела, как этот идиот собирается снова воспользоваться её сестрой. Чжихё глядела в дженнины глаза разбито. Её глотка жалко сжималась под давлением чужих пальцев, пытаясь ухватить как можно больше воздуха. Только глупый бы не заметил, что она задыхалась, доживала последние мгновения в этом несправедливом мире. Когда спустя несколько минут Пак упало тряпичной куклой на пол, у Руби Джейн разбилось сердце. Раскололось на две равные части, и обе упали к ногам Чжихё. Мужчины не на шутку перепугались, не зная, что им делать дальше. Они могли бы скинуть тело в канализацию, зарыть под землю, воспользоваться в конце концов, как и планировали, и упрятать под этим самым зданием, но они решили по-другому. Ким Даон (так звали это чудовище) выстрелил в спину уже мёртвой девушки, а затем всунул пистолет прямо в руки Дженни. Он вызвал на этот адрес другой полицейский отряд, а сам смылся вместе со своими дружками во мраке недостроенного здания. Чжихё смотрела прямо ей в глаза. Слёзы застыли на её щеках, а рот издал последний вздох. Дженни с ужасом осознала, что до выстрела Пак была жива. Она была жива! Чжихё дышала, пока этот придурок не убил её чёртовой пулей! Она. Была. Жива. Красно-синее свечение, исходящее от приближающихся машин, играло бесполезными тенями на бетонных стенах и окаменевшем лице Чжихё. Пистолет дрожал в слабой хватке Руби, а колени саднило от резкого падения на пол. Не слыша собственное частое дыхание, Ким подползла к холодному телу, чтобы прикрыть ладонью глаза. Даже после ухода с заброшки ей всё ещё казалось, что они смотрят точно ей в душу. Дженни больше не оборачивалась. Никогда. Теперь она знала, что прошлое должно оставаться в прошлом. Всегда.