Сон о том, как оборотень в гости позвал

Осень. Воскресенье. Утро уже к концу близится. Листья за окном кружат. Я еще в постели — вставать не хочется: под пуховым одеялом-то тепло, уютно, а снаружи холод. «Вот бы роллов сейчас вкусных», — думаю и лежу дальше, не сплю. Тут смотрю, передо мною роллы появились в тарелочке. Гляжу, диву даюсь, ведь, вроде и не сон, да и явью не назовёшь. Взяла тарелку и ем оттуда рукою — вкусные, сытные, но кто-то, невидимый будто, так и тянет это блюдце от меня, так и тянет. Съела я одну еще и отпустила тарелку — та исчезла, а я встала, оделась, да и пошла из дому. Иду сама не знаю куда. Улицы Саратовские все те же: дороги разбиты, где-то чинится что-то. Вижу, на пути парень стоит спиною ко мне: сам не выше меня, чем на голову; волосы у него черные; плечи широкие очень; руки сильные, а в них лопата. «Наверное, какой-то рабочий, раз с лопатой», — подумала я, обошла его и на лицо гляжу — оно у него симпатичное — мужественное очень с выдающимся подбородком, скулами, да недоброе какое-то. Смотрит парень и на меня своими большими глазами карими. А я все думаю, видела его где-то — знакомый прямо-таки: — Привет, — говорю. И он приветствием ответил, и разговор у нас завязался сразу о жизни, да о судьбе. Все смотрю на него — вот, ей Богу, знакомый, да хвост за спиной кошачий, нет-нет, да появится у него. Ну, думаю, никак оборотень, и как-то страшно стало мне — святостью от юноши совсем не веет, наоборот — так бы я сказала. За разговором Яшей представился, позвал меня с собой — в гости вроде как, а мне же любопытно, я и пошла. Идем, беседы ведем, и я все о нем расспрашиваю: — Кем, — говорю, — работаешь? На жизнь чем зарабатываешь? А он и отвечает: — Продаю заблудшим конфеты сладкие. Не хочешь ли со мной продавать? — достал из карма ли, откуда ли что-то похожее на конфеты, которые из сахарной пудры делают (белые-белые), да мне протянул на ладони своей. Поняла я, что парень продаёт и сказала: — Нет-нет, не хочу я таким торговать, — он так и спрятал всё. Не помню уж, но вроде после того я и побоялась спрашивать Яшу еще о чем-то. Пришли мы во двор какой-то — через арку зашли: вокруг дома высотные из красного кирпича, подвалы одни под теми, а подъездов нет. Обветшалое немного все, какое-то пыльное, но аккуратно выстроенное, да, страсть какое знакомое. Вошли с парнем в подвал и очутились у большого деревенского дома под открытым небом: крылечко небольшое деревянное в 4 ступеньки; справа, как на крыльцо поднимешься — уличная веранда под навесом; а слева — перила: ровные, где ступени заканчиваются у самого входа, на них и сидеть можно. Облокотилась я на эти перила, да как глянула вниз, а там высота, наверное, метров 40! И в низине дорожка — вдоль неё какие-то хозяйственные постройки, хлев, и прямо под самими перилами — груда досок валяется. Удивительно так! Пригласил меня Яша в дом, а там и друзья его — кто ли — всякие люди. Велел он мне в своей комнате подождать, сказал, мол, вернется скоро, обратился в кота полосатого — в такого обычного, что во дворах живут. Ушел к своим, дверь в комнату открытой оставил. Выглядывала я тихонечко за порог-то, и филина белого увидела, и мышь где-то пробежала, — «Все оборотни», — думаю. Разговоры какие-то у них там, дела. Сижу дальше в комнате на креслице, жду — комнату осматриваю. В ней стол письменный — уж больно красивый из дерева какого-то, и на нем предметов разных тьма тьмущая: ларцы какие-то, кошели кожаные. Интересно мне стало, подошла я к столу, дай, думаю, посмотрю, что у него — у оборотня-то в ларцах и кошелях-то лежит. Стала смотреть, да только кошель какой-то раскрыла, да всё попадало на столе, загремело. Напугалась я страшно: «Изорвут, — думаю, — меня оборотни». Вышла скорее-скорее из комнаты и обращаюсь к остальным, мол, где же Яша. — Да, вон он — отвечают. Смотрю, Яша из маленького обычного кота в большого — в рост человеческого, обратился. Одежда на нем та же: черные джинсы, да темная толстовка. Я бросилась к нему — обнимаю, глажу его по шерсти: — Красивый ты, статный и в кошачьем облике и в человечьем, — не врала — правду ему говорила. Да говорила так, чтобы не изорвал за то, что на столе чужом лазила. Добрый ко мне сделался Яша весь, ласковый. Уже не помню как, но вышли на крылечко с ним так же за беседой. Сел Яша на перила спиной к улице, и я ногу запрокинула — на перила как на коня села: всё смотрю вниз — диву даюсь, страшно, да чудно как: — Тут и упасть можно насмерть, — говорю, а потом обняла Яшу-оборотня крепко очень за шею, — уж, если и упаду, то только с тобой. А он повернулся ко мне лицом человеческим и отвечает: — Да с тобой мне падать не страшно. Такой сон.