— I am the owner of your devils, Taehyung.

      Шайка, которую видит Тэхён перед предпоследней парой, смотрит на него искоса, недоброжелательно, в принципе, как и всегда. Ким хмыкает, оглядывает каждого, и после прикрывает глаза, уводя глаза на Чимина, что смотрит сначала на них, а после на друга, слабо улыбаясь и кивая. Они проходят в свою аудиторию, а последними — семёрка, о чём-то шепчась. Снова после уроков они ловят его около лестницы, оттягивая за плечо. Чхон дёргает головой в сторону, из-за чего парни послушно кивают и уходят. — Ты пойдёшь со мной, куколка, — едко ухмыляется Чхон и крепко держа за запястье, уводит парня в помещение мужских туалетов, сразу же уводя в конец, где затонировано белым окно и втаскивает в подоконник, оказываясь непроизвольно близко. Что на этот раз?.. Тэхён стоит, поджав губы, смотрит на его лицо, но не улыбается, как всегда. Смотрит пусто и ожидает чего угодно. Чхон заметил, что он уже не такой интересно-пугливый, как в самом начале. Он словно кукла, кукла, которая не имеет чувств. Старший рычит, дёргает его за плечо и раздувает ноздри, резко приближаясь и почти касаясь носом чужого. — Чего, не боишься, да? — шипит в тэхёновы губы Чхон и сильно хмурится, яростно раздавая языки пламени по своим чёрным зрачкам. Тэхён смотрит снисходительно, пытаясь чуть-чуть отодвинуться от чужого лица, от которого пахнет неприятном табаком красного мальборо. — Забоишься, очень скоро, мразь. Юноша переводит руку на чужой бок и сильно сдавливает, заставляя челюсти красноволосого свестись, а взгляд слегка окоченеть. Изнасилование в туалете универа? Мило. И снова еле уловимый, знакомый стук. — Развлекаешься, отброс общества? — слышится впереди совсем насмешливое, но и холодное одновременно. Чхон резко дёргается, оборачиваясь, а после хватка на кимовых боках резко ослабевает, и вовсе пропадает. Ким не видит его лица, но Пак движется медленно в сторону, а Тэхён смотрит то на знакомого незнакомца, что видел его в кабинете, после на брюнета. — Свали к хуям отсюда, — холодно, даже буднично произносит чёрноволосый, и Чхон резко оббегает юношу, и скрывается за дверью туалета, сразу же слышатся голоса на заднем плане. — Он успел что-нибудь сделать? — голос его снижается на несколько тонов, и не звучит настолько грубо, как в прошлый раз. Когда Тэхён сейчас видит его в пяти метрах от себя, он уже чувствует, что этот парень выше его, хоть и ненамного. Он действительно устрашающе выглядит. Снова чёрные джинсы, оксфорды и на этот раз — чёрная, заправленная в штаны и снова выявляющая талию на вид, футболка. На ней какой-то мелкий шрифт слева, да и всё. Рука его засунута в карман, а начиная с кисти начинается чернильная полоса, ветьевой полосой идущая вверх, к предплечью, где там изображается чёрный ворон. Тэхён смотрит на него минуту, а после неожиданно ощущает тепло на боках, где были руки Чхона. Снова задние мысли. — Нет. Зачем ты пришёл сюда, и кто ты такой? Тебя не учили не лезть в чужое пространство. Я вроде не кричал, не звал на помощь, — после этих слов второй движется максимально размеренным, но широким шагом к Тэхёну, останавливаясь в метре. Он действительно выше. — Забавно, — единственное, что произносит этот парень, а после свой взгляд вниз пускает, оглядывая юношу. Киму как-то странно приходится, и он ёжится невольно, хмуря брови и смотря на тёмные глаза парня. — Тебя избивают чуть ли не каждый день, но ты имеешь смелость перечить человеку, который спасает тебя уже третий раз, — хмыкает незнакомый, прикрывая свои глаза. Ким приподнимает бровь, искусно и понятливо. Обдумывает сказанное, и после фыркает. — Ты похож на маньяка, но никак не на спасителя моей «бедной», — выделает тоном это слово, — душеньки. Так что можешь не выручать меня, я уже привык, — поджимает губы. Чёрноволосый смотрит пристально, но сам не выражает эмоций, лишь сверлит. И это ещё одна пугающая черта. В этих чёрных, как перо ворона глазах можно утонуть. Будто сейчас утащат. С этим человеком рядом находится не очень. — Ты можешь убить меня, — нарушает тишину Тэхён, но потом опять затихает. И ещё минутная тишина. А после усмешка, слабая и ровная. — Слушай, если бы я хотел это сделать, сделал бы. Тем более — сейчас мне никто не мешает, верно? Но ты ещё жив, так что радуйся, пока какой-нибудь блядёнок из той группы не пристрелил тебя, — приоткрывая глаза чуть шире, произносит юноша. — Просто зови меня Чон, Тэхён-а. Это были его последние слова, а после он разворачивается на пятках и, удаляется из туалета, а Тэхён слегка подвисает на мощных бёдрах, чьи мышцы переливаются под тканью кожаных джинс. И сам зависает. Обдумывает и переваривает это диалог…

***

— Да, именно так, Чимин-а. Чон, он просил называть его Чон, — после произнесения этого имени Тэ слабо дёргается, фыркая. «Чон Чонгук». Сглатывая вязкую слюну, Тэхён видит, как Чимин задумывается. — Странно это всё, Тэ. Не нравится этот тип. Я ни разу не видел его в универе, — поджимает губы, вспоминая почти детальное описание друга этого человека. — Дерьмо. Просто в следующий раз пошли его. — Ага блять, чтобы он меня ёбнул хорошенько. По его телосложению видно, что он может намного больше, чем просто дать поддых, Пак. — И то верно, — фырчит старший, и снова хмурится. — Ну, значит… Тэхён я не знаю что делать. — Ладно, разберёмся, не напрягай свой грецкий орех. — Тэхён блять! — Ким смеётся, отворачиваясь от друга, что бьёт его несильно по спине маленькими кулачками.

***

Кровь струёй стекает с кровоточащей раны, а сверху доносится хриплый смех. — Неужели мы успели разукрасить куколку. Я счастлив, — наигранно радостно произносит Чхон, улыбаясь и смотря на кровь, что стекает с разбитой губы. Вновь открытая рана. Вновь задыхающийся Тэхён, который уже как год счастливый — не может умереть от Такого. Он полулежит в грязи, упираясь чистыми брюками о землю и укладывая руку на начинающийся асфальт. — Разве детка чем-то недовольна? — ухмыляется брюнет, поддевая ногой чужую, обтянутую серой рубашкой грудь и поднимая его чуть вверх. Ему всё равно. Он не недоволен, просто в ахуе немом. Да, именно. Пиздецки неожиданно и ахуевшем становится то, что через миллисекунды в его уши вонзается выстрел, а дыхание спирает сразу же. Тело начинает автоматически дрожать, а руки подкашиваются. Тэхён Дёргается, поднимает голову, облизывая кровавую губу и, стреляя взглядом в, мать его, стоящего в десятке метров, Чона. Тело, что было около него, обессиленно валится рядом, и Тэхён в немом крике ползёт назад, заходя на газон, поднимаясь с места и видя, как шестёрка, уже теперь, с еле слышным криком разносится в стороны, убегая далеко и, видимо, надолго. — Я предупреждал его не трогать моё не приходить больше, — опять, словно он сидит в ресторане, выносит чёрноволосый, медленно подходя к Тэхёну, который пятится назад и упирается о забор. Ким произносит судорожное «нет-нет-нет» — Ч-чон, стой, нет, прошу, нет, — почти шепчет с разбитой, кровавой губой Ким, закрывая глаза и вдыхая, как ему кажется, последний родной воздух в лёгкие. Все шаги по траве останавливаются, и Тэхён резко раскрывает глаза, смотрит загнанно и дышит часто, потому что бок, куда его смачно вдарили, сильно болит, а воздух глотать — чудо и боль одновременно. Чёрноволосый останавливается, смотрит будто насквозь и ничего не делает. Чон зверь, и Тэхён это понял. Его Боятся. Боится. Боялся Чхон. «Чон Чонгук». — Что ты сделал…. Что ты хочешь сделать со мной, — нервно передаёт свои эмоции Тэхён, смотря в чужое лицо и поджимая кровавую губу, до боли закусывает, питает свою же кровь и всхлипывает. — Ч-что… Буквально через секунду перед ним вырастает чёрноволосый, смотря сверху вниз. Его взгляд до боли пронизывающий, холодящий душу. Револьвер в его руке падает с тупым звуком, и Ким готов поднять его и застрелить его, себя, всех вокруг, хотя везде пусто. Хоть дерево, хоть траву, хоть муравья. Но больше всего хочется себя и этого… Убийцу. — Твоя губа, — шепчет Чон, переводя взгляд с глаз на нижнюю губу, которая кровоточит, и вот-вот густая красная капля рванёт по подбородку. Парень хватает мягко чужой подбородок и приближается к губам. Тэхён задерживает дыхание, его плечи трясутся, и он готов зарыдать, блять, уже. Чёрноволосый дотрагивается своими губами к чужим, точнее, только нижней. Он слизывает кровь своим тёплым языком, заставляя парня напротив просто потерять смысл жизни и в ступоре застыть. Чёрноглазый не смотрит в чужие глаза, он смотрит куда-то вниз, облизывая горячую кровь и упиваясь её вкусом. Он зализывает рану, будто щенок. Ведёт себя аккуратно и трепетно, как Не Умел Только Он. А вскоре всё опять исчезает. Опять Тэхён теряется настолько, что фокусируя взгляд уже не видел ни парня, не пистолета, ничего. Лишь пустоту перед собой. Снова какой-то сон. Но, проводясь языком по нижней губе, он улавливает инородное тепло, вздрагивая и закрывая глаза. Что за сумасшествие.

***

В этот раз Чимину он не говорит последнего, но рассказывает про убийство Чхона. — Это Чонгук. Блять Тэхён это Чонгук! Я тебе серьёзно говорю! И ведь даже в полицию заявить нельзя — просто отец не позволит. Просто блять он будто бессмертен. Боже, я удивлён что ты остался жив. — Он застрелил Чхона прямо передо мной, — судорожно произносит Ким, выпивая таблетку успокаивающего, которую дал Чимин.

***

Шёл третий день, как его теперь не избивают. И это так странно. Так странно не ощущать боли хоть раз в день. Кажется, скоро Ким станет настоящим неуравновешенным психом, мазохистом. Этот день пришёл ни есть отлично. Поэтому, свободно выдохнув, Ким выходит из школы, перехватывая поудобней рюкзак, как вдруг его ловят за руку, и Тэхён уже мысленно соглашается, что окей, окей, никуда не ушла эта боль. Далеко не ушла по крайней мере. Но вопреки всем ожиданием его прижимают к стене университета, где никто не видит Их. Его целуют. И причём так отчаянно, так трепетно, что у Кима почти сразу подкашиваются ноги. Обладатель этих губ видимо, хочет передать что-то через это касание. Ким раскрывает глаза и видит… Чона. Чонгука. Он видит зажмуренные глаза, которые еле прикрываются вороными волосами. Он чувствует сбитое дыхание на своей щеке и своём носу. Он чувствует мягкость Его губ, которые сминают собственные так же — отчаянно. Тэхён в дичайшем шоке. Он не может ничего сделать, стоит, сжав руки в кулаки и тупо наслаждаясь ожидая. Бешеный зверь, который Чёрноволосый отрывается от кимовых губ, приоткрывает рот, приоткрывает глаза, но не смотрит в чужие, жмётся ближе, будто гигантский котёнок, прижимается губами к уху и Ким слышит его дыхание слишком отчётливо, так же, как твёрдость груди и сердце, бьющиеся с собственным почти в унисон — быстро и тактно. — Тэхён… Тэхён, я люблю тебя. Тэхён ты мне нравишься, — все эти слова вылетают, будто стрелы. Настолько нервно и судорожно, что он не может ничего сказать, а лишь смотрит и слушает старшего. — Прими меня, пожалуйста, — хрипло и сбито. А после Чон, почти не отрываясь, опадает вниз, вставая на колени перед красноволосым, укладывает большую ладонь на худую кимовскую лодыжку, хрипит с выдохом, смотрит вниз, в ботинки. падает в колени своему Величию. Тэхён с раскрытыми от дичайшего ахуевания глазами смотрит в чёрную макушку, а после в груди что-то сильно нагревается, раздаваясь негой по всему телу. — Ч-чонгук, поднимись, — после этой тихой фразы, которую услышал только Он, первый резко поднимается, и так же поднимает взгляд чёрных бездн на чужие, янтарные, которые осколками делятся на чуть рыжие и светло-карие. Они невероятно красивы. — Что происходит? — младший ощущает чужое дыхание на своём лице, а после громкий выдох, который сразу же сходит на «нет», сбиваясь. — Тэхён… Скажи. Скажи что любишь меня, — звучит глупо, ведь кроме того, что его зовут Чон, как сам назвался, а так Чонгук, и то, что он застрелил трёх людей — Ким больше ничего о нём не знает. И чёрноволосый хочет, чтобы младший так признался. Но он делает роковую ошибку. — Ты должен сказать это, пожалуйста. Тебя никто не тронет, кроме меня. Прошу, люби меня, — хрип, который в конце переходит на осевший, вообще немой голос, что различить можно — только по губам. В глазах, таких чёрных, видно полную надежду и какую-то потерянную уверенность. — Я люблю тебя, Чон Чонгук, — и после сам льнёт к чужим губам, закрывая глаза и впервые в Жизни касаясь его лица. Его кожа горит, как и всё тело в общем, потому что тепло исходит просто невероятное, что красноволосый точно не заледенеет. Такая ошибка, такая быстрая и скверная. Но Тэхёну не привыкать. Чон обнимает его за спину одной рукой, прижимает ближе к себе и мажет языком по губам. Боже. Какое Убожество. Какое Сумасшествие.