Saviour

Is this real, the fear I feel When the noise starts dying down? Is it true that there's a place for you When the sun burns out?

Don't you fear that it's too late to turn the tide? These machines were never built to make things right

Essenger, Cryoshell — As above, so below

Буйная стена огня, с активно двигающимися в разные стороны языками пламени, встречает меня как родную, нашептывая своим несмолкаемым треском о радостном предвкушении от встречи с новой, ещё неопробованной на вкус плотью. При виде неё складывается ощущение, словно я и она — старые, но далеко не самые близкие в плане отношений знакомые, которые однажды расстались из-за сущей глупости, оборвав напрочь любой контакт, не достигнув определённого, нового уровня близости, а когда спустя пройденные годы, наши дороги по случайному стечению обстоятельств пересеклись вновь, то необъяснимым, абсолютно волшебным путём они объединились, сплелись — трансформировались в единое, неделимое целое, как будто подавая очевидный знак, что на этом всём и закончится. Иного ждать попусту не стоит, ведь закономерный финал уже предрешён. Бежать попусту смысла нет. Вот и сейчас жар огня душит похлеще даже самых крепких, страстных объятий: воздуха стало ещё меньше по сравнению с моментом, когда я вытаскивала последнего пострадавшего из-под контроля дыхания смертельной опасности, а моя собственная кровь грозит сгореть дотла, испариться вместе со всеми остатками той немногочисленной влаги, что исчезла ранее из ныне высушенного, опалённого воздуха. Помимо основной напасти в виде обжигающего пламени, грозящего захватить меня в свой вечный плен, похоронив под слоем углей и мертвецкой сажи, не нужно быть громогласным экспертом, чтобы оценить критические показатели кислорода в окружающей атмосфере — место жизни стремительно, бескомпромиссно занимает смерть и в нынешнем положении с этим ничего нельзя поделать. Трезвым взглядом оценивая своё непростое положение и имеющиеся, разложенные на ладони как игральные кости, вводные данные, смело могу утверждать, что спасение человеческой жизни из необъятного огня — это, пожалуй, самое безумное, что я проделывала с того самого момента, как меня перенесло в этот мир. Даже вступление в пиратскую команду уже не кажется чем-то экстраординарным. Да и обращаясь к прошлому, не могу не отметить, что даже с учётом увесистого багажа прожитых лет, наполненных насыщенными и довольно нестандартными ситуациями, этот случай войдёт в своеобразный личный список: топ десять самых безумных вещей, которые я когда-либо совершала. Ведь будучи ниндзя, вопреки всем домыслам, пересудам завистников и просто ничего непонимающих — в неоднозначном бытие шиноби — людей, я всегда умела чётко оценить положение: понять общую картину по первичным признакам, увидеть положительные и отрицательные стороны, понять что к чему в контексте мгновенной реакции, а также осознать реальные шансы — насколько велика вероятность успешного выполнения задания с учётом всех условий и общей совокупности факторов. В следствии чего, правильность расставления приоритетов при выполнении миссии всегда была превыше всего остального, включая даже собственные желания, бушующие в те или иные моменты эмоции, а также жизненные устои, подкреплённые давящей моралью и общим кодексом правил. В этом плане я была схожа во мнении с непреступным, жестоким в своём равнодушии Орочимару чем с более эмоциональным, легкомысленным — особенно на ранних порах — Джирайей и именно поэтому наша команда смогла столь многое преодолеть, оставаясь живыми и невредимыми на протяжении долгих лет, утомивших — отравивших — нас ядовитыми парами войны, оставивших свой неизгладимый, чёткий след как на душе, так и на психике каждого из нашей тройки. Во благо, чтобы об моих умственных способностях сейчас не думал Изо, я также пошла на осознанный риск далеко не с пустыми руками; без наличия по-настоящему важного козыря, способного одним своим появлением перевернуть игру на сто восемьдесят градусов. — Искусство Ниндзя воссоздание регенерации: Техника силы сотни, — едва слышно произнеся заветные и от того столь важные в данный момент времени для меня самой слова, я ощущаю, как по коже распространяется полупозабытое, истлевшее под бременем непостоянства происходящих событий, ощущение защищённости и невероятного по своим масштабам источника силы, несущего в себе запретное для большинства смертных таинство, покрытое годами долгой, упорной, кропотливой работы, отточенных навыков и стремлений в собственном, неповторимом стиле, цель которых крутилась вокруг достижения и воплощения в жизнь того, что, казалось бы, навсегда было потеряно — наследия Первого Хокаге, чьё величие стало как даром так и проклятием для его потомков, которые не смогли продолжить, не говоря уже о том, чтобы развить его геном и таланты, определяемые как Божественный уровень. Будучи Сенджу, носящей гордое звание «Химе» своей семьи, я, несмотря на личные, неповторимые достижения и громкое имя, слава об обладательнице которого распространилась на весь мир, в полной мере смогла прочувствовать угасание некогда великого клана, способного в своё время одним только присутствием на переговорах изменить расстановку на политической арене, пошатнув планы других, менее сговорчивых стран. Моё тело ощущает отдачу, связывающую его с истоками — родными краями. Будучи покрытым чернилами, состоящими целиком и полностью из запаса собственных сил, накопленных за довольно продолжительное количество времени с последнего использования данной техники, оно чувствует себя всемогущим и свободным. С распечатанным Бьякуго начинает казаться, что я способна на всё, из-за чего огонь уже не кажется такой уж серьёзной угрозой. Правда, ограничение по времени из-за быстро распространяющегося пламени и краткосрочность эффекта ещё никто не отменял, поэтому расслабляться пока рано. Поэтому, погружаюсь в мир безудержной стихии ещё сильнее, проходя с каждым шагом всё глубже — дальше. Старательно выискивая того, кто молил о помощи, я вглядываюсь в каждый ряд, каждый проход, ища то, что может выбиваться из общей картины. То, что на деле является лишним. Но, сколько бы я не старалась, а ситуация остаётся неизменной: пламя, пожирая всё на своём пути, стремительно меня нагоняет, а нуждающегося в спасении человека, нигде не видно. Не помогают мне в поисках ни зоркость глаз, пересыхающих из-за чрезмерной разницы температур, несмотря на защитную прослойку чакры, плотной пеленой, окружающей уязвимые участки организма, ни собственные силы, на которые я так упою, когда отбрасываю одно препятствие за другим в сторону, расчищая дорогу в никуда, не обращая внимания на кусачие языки пламени и запах горелой плоти. И хотя со стороны мои потуги и могут выглядеть абсолютно бесполезными, неспособными что-либо изменить, ведь я всё ещё не знаю точного места нахождения искомого, но меня это ничуть не останавливает. Лучше сделать хоть что-то, чем выйти отсюда с поникшей головой и пустыми руками, позволив огню поглотить последние остатки жизни в этом проклятом месте. — Пом… мо… Про… Я зде… — искорёженный, прерывистый из-за кашля голос доносится до меня, но из-за его слабости и шума пламени мне не удаётся распознать с какой именно стороны он исходил. — Эй, вы где? Я пришла к вам на выручку! Вас не слышно — кричите громче! Ну же! Давайте, поднажмите чуть-чуть! Подайте мне ещё один сигнал! Эй! — прошу я, срывая голос на крик, стараясь достучаться до просившего помощи своим словесным выпадом, но в тоже время умом понимаю, что жертва уже наверняка находится на пределе собственных возможностей и, скорее всего, успела потерять сознание из-за недостатка кислорода в крови, от чего, мне ничего не остаётся кроме как прикладывать ещё больше усилий ради достижения цели. Ведь мне меньше всего хочется, чтобы его отчаянная мольба стала последним, что он произнесёт в этой жизни. Остервенело раскидывая остатки былой роскоши как можно дальше от себя, думаю о том, что же делать дальше. Мысли несутся бесконечным потоком, но зацепиться за что-то конкретное никак не получается и тому есть свои причины. С учётом нынешней обстановки запас и без того ограниченного времени практически истёк, ведь для пострадавшего, будучи простым, неподготовленным к подобному, человеком каждый глоток воздуха даётся с великим трудом, а огонь уже совсем близко подобрался к выходу из того, что ещё совсем недавно представляло собой аукционный зал, отчего смертельная опасность может уже угрожать моей жизни, однако, просто так я сдаваться не намерена. Ведь как бы то не было, а Цунаде Сенджу не просто так считается лучшей на своём поприще, чтобы отступать перед трудностями, стыдливо убегая от последствий собственных решений. Хватит уже — набегалась вдоволь, аж на несколько жизней вперёд! Я так долго и упорно избегала смотреть неприглядной правде в лицо, отворачиваясь от уродливой изнанки собственной души, прячась в обширном, ставшим уже привычном коконе страха от вида даже маленькой капли крови, искромётной жалости по потерянным близким и упущенным возможностям, что банально успела устать, оставшись без внутреннего ресурса, из-за чего дни тянулись в привычном однотипно-безрадостном режиме, превратившись в однообразную кашу, состоящую сплошь из бессчётного количества выпитого алкоголя, страданий, попыток Шизуне привести меня в чувство своим грустным, наполненным тоскливым пониманием, взглядом, а также траты денег в азартные игры с последующим побегом от кредиторов. Я умудрилась перегореть как свеча, чьего воска уже не хватало, чтобы продолжать и дальше дарить свет. Сил иссякли, из-за чего мне уже с трудом удавалось оставаться по-прежнему цельной, живучей единицей и личностью. В конечном счёте, как бы дела не обстояли на самом деле, и чтобы я не думала о беззаветно ушедшем прошлом, а факт остаётся таковым: этих потраченных впустую годов мне уже никто не сможет вернуть и теперь, когда давным-давно прошло то злосчастное время, когда я отчаянно нуждалась в спасении из пучины защитных реакций и боли неравнодушным героем, нужно действовать решительно, бескомпромиссно раз сама вызвалась, подписавшись на нечто столь безумное как прыжок в сторону горящей бездны. Сейчас мне только и остаётся, что исполнить возложенный на себя долг, оставаясь верной собственным принципам до победного финала и никак иначе. Поэтому вопреки доводам разума, кричащим о необходимости спасаться самой как можно скорее, позабыв об ищущем помощи человеке, его неутешительной судьбе с заведомо предрешённым исходом, и безоговорочных возможностях смерти, буквально, дышащей мне в спину своим ледяным, оголодавшим дыханием, я старательно пытаюсь очистить сознание, чтобы всецело сосредоточиться только на одном единственном — голом, чистом расчёте, за который, в том числе, так славятся и ценятся высококвалифицированные шиноби. Ведь как бы тяжело не было бы, а покуда эмоции и нестабильная обстановка не взяли на мною контроль, превратив в пустую марионетку, ещё не всё потеряно и имеет место сражаться — бороться, биться до победного, так как иного исхода с учётом приумноженного наследственным фактором упрямства и персонального упорства я попусту не приемлю. И именно поэтому, игнорируя всё прочее, лишнее, погружаюсь в то, что мне сможет дать правильный, нужный в данный момент ответ, благодаря которому я смогу достичь цели с наибольшей эффективностью чем с нынешними вводными. Ведь несмотря на отсутствие должной практики, подготовки, опыта в использовании данной способности и полноценного понимания общей концепции со всевозможными её нюансами, Воля, согласно посылу одного конкретного пирата, на то и является таковой, чтобы даваться людям не просто так, а с конкретной целью. И если я хоть что-то и смогла прочувствовать ещё тогда, находясь на острове Макуш в медитативном состоянии, то это были явные её первые признаки — зародыши, от чего даже их крошечное, совсем ещё слабое наличие может знатно так помочь мне в продвижении. В данный момент я собираюсь сделать то, о чём даже подумать ещё совсем недавно не могла, ведь отринув часть былого — прошлого, мною будет предпринято начало нового пути в направлении, о котором я пока что мало что знаю и понимаю. Сделан шаг вперёд — в будущее, в котором я уже сейчас живу, пребывая в чудном, чуждом мне мире, наполненном опасностями, знакомство с которыми мне только предстоит. *** Вначале кажется, что моя затея не более чем пустая трата времени, сопряжённая, мягко говоря, с высокими рисками для собственной жизни и здоровья. Быстрое погружение в свой внутренний мир с обрывом связи со внешним даётся мне с удивительной лёгкостью, несмотря на бушующий в крови адреналин, а также чёткое понимание и принятие опасности в её первозданном виде. Отрицание сущего помогает лучше сосредоточиться, сконцентрироваться только на одной единственной задаче, отчего огонь вместе с архитектурой и декоративной составляющей аукционного зала исчезают из мнимого поля зрения, а вместе с этим приходит и обострённая реакция, на которую я и решаю сделать основную часть ставки. Ведь даже если с Волей у меня ничего не выгорит, то подобного рода подход может принести пользу, дав положительные плоды, так как к нему мне приходилось уже ранее прибегать и не одиножды. В том числе, когда дело касалось медицинского вмешательства, сопряжённого с высокими рисками для жизни пациента. По крайней мере, в данной ситуации такое решение всяко лучше, чем действовать в слепую, надеясь исключительно на удачливый исход и случайное стечение обстоятельств. И, как и полагается, тактика, завязанная на усиленной реакции ограниченных в работе органов чувств, срабатывает. Точно не могу сказать, что именно поспособствовало мне в большой степени: чуткость слухового аппарата, уловившего едва слышимую, но тем не менее нетипичную активность, не вписывающуюся в нынешнюю картину, или же резкий импульс, пронёсшийся через всё тело, подав сигнал в мозг. Точечное, но чёткое попадание в цель дало подсказку, как бы приказывая обратить внимание на ту часть зала, к которой несмотря на близкое расположение ко мне, я ещё не успела подобраться, ища пострадавшего в противоположной стороне. В любом случае, разбираться с причинами и следствием у меня времени сейчас нет. Во главу угла становится результат, который оказывается таковым: стоит мне добраться до заветной точки, попутно избавляясь от всякого мусора, как передо мной предстаёт бессознательное тело мужчины, нижняя часть которого оказывается погребена под рядом кресел, придавившем его конечности с такой силой, что ему самому своими силами выбраться никак бы не получилось. И самое занимательное, что тем, кто так отчаянно просил о помощи, взывая к Высшим силам, оказывается никто иной как Шарль Бир собственной персоной. Даже сквозь проступившую из открытой раны на лбу кровь, испачкавшей большую часть лица, его удаётся опознать с первого взгляда, отчего из-за ироничности ситуации хочется разве что горько усмехнуться да выпустить череду ёмких, крепких и довольно содержательных ругательств. — Да твою же мать… — еле слышно произношу я, откидывая успевшее заметно нагреться препятствие прочь, после чего приступаю к быстрому осмотру, сканируя тело аристократа на наличие внутренних травм. В глаза и в ротовую полость настойчиво лезут успевшие изрядно растрепаться волосы, отчего я нервным движением откидываю мешающиеся пряди назад, вырвав несколько волосков с корнем, из-за чего я ещё больше злюсь. Боли и так хватает в достатке. Ведь несмотря на необходимость спешки, мне меньше всего хочется, чтобы я одним резким подъёмом нанесла ему ещё больший вред. Что-что, а иметь на своём счету убийство столь важной фигуры как Шарль Бир, мне совершенно не улыбается. И так хватает того, что с той самой секунды как я присоединилась к пиратам Белоуса, ко мне автоматически прикрепилось клеймо преступницы, чья судьба рано или поздно может окончится долгосрочным пребыванием в Импел Даун без возможности добровольного освобождения, а смерть аристократа лишь ещё больше усугубит моё нахождение в этом и без того сумасшедшем мире, жизнь в котором строится на извечном деление на белое с чёрным. Судя по всем вводным, за «угрозу жизни высокопоставленной фигуры» и смертная казнь может ожидаться, ведь как никак, а этот мужчина помимо своего высокого звания в цепочке существования имеет также не менее важных и опасных покровителей в лице одной из семей Мировой Знати, шутки с которыми мало для кого заканчиваются хорошим финалом. Мне же, как человеку, стремящемуся к спокойной жизни, подобного рода перспективы не устраивают от слова «совсем». Убеждая саму себя в исключительной приоритетности спасения чужой жизни, именно поэтому я так старательно вожусь с этим человеком, замечая помимо раны на лбу и очевидно сломанной бедренной кости в правой ноге, также и наличие серьёзных проблем с дыхательной системой, из-за чего выводы напрашиваются максимально неутешительные. Если я хочу доставить этого человека скорее живым чем мёртвым, то его нужно как можно скорее транспортировать в безопасное место, коим сейчас является поверхность острова Йота и никак иначе. — Цунаде! — доносится до меня мужской голос, звучащий со стороны, в которой находится вход в аукционный зал. — Не сейчас, Изо! Я тут несколько, если ты ещё не понял, занята, — кричу я, попутно безжалостно отрывая длинный кусок от нижней части платья для будущей шины, после чего крепко фиксирую повреждённую конечность в захват, состоящий из отломанной части спинки кресла и ткани. — Чем бы ты сейчас не занималась, а огонь уже практически подобрался к выходу и медлить уже больше нельзя! Тебе необходимо сейчас же уходить, пока ещё не стало слишком поздно! — Подожди, мне нужно ещё немного времени. — Но… — Изо, блять! Просто заткнись и не мешай мне делать мою работу! Меньше разговоров — больше дела. После резких слов пират предпочитает уступить, а я, пребывая в скверном состоянии из-за очевидности положения и без иных подтверждений, в последний раз убедившись, что шина сидит крепко и что целостности конечности пострадавшего больше ничего не грозит, возложив мужское тело на свои плечи, поспешила в сторону выхода, с каждым шагом набирая всё большую скорость. Несмотря на ощутимую тяжесть, я не испытываю особого дискомфорта по этому поводу. Вспоминая события минувших войн и напряжённость каждого прожитого в те времена дня, таскание одного единственного человека уже не кажется чем-то столь невероятным и неподъёмным, ведь по меркам тех эпох такого рода помощь была в порядке вещей и поэтому подобным поступкам не придавали должного значения. В конце концов, каждая спасённая жизнь — будучи ценным ресурсом — тогда ценилась превыше всего остального, ведь количественное преимущество могло оказаться выгоднее чем более сильная по способностям, но меньшая по численности армия. Вот и сейчас я упрямо тащу свою ношу к выходу, не обращая внимания на языки пламени, облизывающего своим жаром мои конечности. Боль на адреналине кажется сущей мелочью, а при помощи Техники силы сотни травмы мгновенно исчезают, возвращая кожу в её исходное состояние. Как бы то не было, а заветный выход уже предстал перед глазами и никакой пожар не в силах меня остановить, поэтому при виде Изо, застывшего неподалёку от проёма, напряжённо вглядывающегося в огненную бездну, я испытываю иррациональное облегчение и лишь ещё сильнее ускоряю шаг, перехватив бессознательное тело крепче пущего. Уже покидая окончательно потерянное насовсем помещение, некогда бывшим аукционным залом, я в последний раз оглядываю взглядом сцену. Даже сквозь пелену бесконтрольной стихии могу с уверенностью утверждать только одно — заветная книга, за которую велась безжалостная борьба, исчезла, оказавшись в руках злоумышленников и теперь, когда время идёт на считанные минуты, только от нас будет зависеть как вся эта история закончится. *** — Чем ты только думала? — спрашивает пират, пока мы с ним бежим по лабиринту бесконечных коридоров. Теперь наши с ним позиции поменялись: Изо взял на себя роль ведущего, переняв груз в виде человеческого тела, в то время как я, будучи замыкающей в нашей компании, бегу вслед за ним, попутно умудряясь вливать во всё ещё пребывающее в бессознательном состоянии аристократа чакру, вылечивая то, что можно исправить за считанные минуты, попутно минимизирую риски для его жизни насколько это только возможно для человека, пробывшего слишком много времени в горящем помещении без доступа к кислороду. — Как это чем? Что за глупый вопрос… Мозгом, конечно же, — сказала я, старательно пряча усмешку. — Правда, что ли? А я что-то этого не заметил, — произнёс мужчина, даже не пытаясь скрыть злобу, сочащуюся в его голосе ядом. — И к тому же: зачем? Объясни мне, а то я не понимаю тебя. Для той, кто ещё совсем недавно утверждала, что жизнь и сохранность присутствующих на аукционе ничего в перспективе не значит, ты поступила опрометчиво, обесценив ранее произнесённые слова этим по-настоящему безумно-рискованным поступком. — Неужели вариант с неординарностью моей личности уже не прокатывает? — спрашиваю я, продолжаю и дальше вливать чакры в тело Шарля Бира. — Если же рассматривать твою претензию серьёзно, то я никому не пожелаю сгореть в огне, испытывая в последние мгновения жизни одну сплошную боль. Как бы я не относилась к этим людям, чтобы о них не думала, а они всё ещё живые люди, абсолютно ничего мне не сделавшие из того, чтобы искреннее желать им столь жестокой смерти, а уже в свою очередь я, будучи врачом, не способна пройти мимо них и их беды. И даже если ради этого придётся пройти через пламя, то не велика беда. Никакие невзгоды не способны изменить того, что предначертано. Ты же в свою очередь можешь считать это очередным капризом, глупой блажью или сущей глупостью — твоё право. Я понимаю. Но я не изменюсь и — уж тем более — не намерена просить прощения за то, кем по своей сути являюсь. И ты это знаешь. — На этом твоя речь закончена или есть ещё что-то, необходимое к разглашению? — спрашивает пират, но уже более спокойным, смиренным голосом, градус яда в котором заметно снизился. — Так уж получилось, что наш пациент, — сказала я, указывая пальцем в спину мужчины, — помимо того, что важная фигура также является потенциально важным свидетелем, способным раскрыть карты, окончательно подтвердив мои догадки насчёт личностей, устроивших весь кошмар. И не знаю как тебе, а мне упускать преступников совсем не хочется, ведь ты и сам уже должен был догадаться, к чему этот взрыв может привести. Лично мне лишняя строка в розыскном плакате не нужна, точно также, как и тебе, ведь нести ответственность за подобного рода деяния, пиратам Белоуса как-то не с руки. Репутация пострадает и многие могут не понять, как так получилось. Как вы умудрились так влипнуть. Влипнуть просто в первосортное дер… — Сказала женщина, ещё даже не получившая листовку за свою голову, — сказал пират, тем самым бесцеремонно перебив меня. — Я и дальше всячески планирую избегать данного подарка. Нет уж, спасибо — уж больно много чести. Тем временем на горизонте замаячила знакомая лестница, ведущая в относительно безопасную зону, а вместе с ней пришла и заветная уверенность в том, что ещё не всё потеряно. Ещё есть время отыграться и чем скорее я разберусь с незаконченными делами, тем лучше будет для всех нас.