Харе ломаться...

Это был очередной день, когда парни решили собраться и выпить. Просто выходной. Обычный, как и каждый их выходной день. Они все знакомы давно, ещё с младших классов, пронесли эти годы дружбы сквозь горе и счастье, вместе терпели неудачи и радовались очередному успеху. Джисон, как обычно шутит свои глупые шуточки, стоит ему только выпить лишнего, что его не остановить. Лишь Минхо было всегда под силу остановить эту бешеную белку. Наверное, потому они сейчас и вместе. Ли хватает младшего за руку, тянет на себя и затыкает поцелуем. Все позже скажут ему спасибо, когда он вдоволь насладится своим мальчиком. Их компания вполне нормально приняла эти отношения. Робкое «Мы все поймём, если будем вам противны» от Джисона и моментальный подзатыльник Чана, за которым последовало «Вы о нас такого мнения? Идиоты», а затем долгие объятия всей компашки. Глупые шутки Хвана о пассиве Хане и красные щеки белки. Затем Сынмин, который однажды, перебрав, целует Хёнджина и признается в светлых чувствах. Они были тогда в выпускном классе, старшие уже в институтах учатся, а Чонину ещё год. Хёнджин долго не появляется, переосмысливает годы дружбы, ведь Ким его лучший друг. А потом приходит Чан, он долго говорит с младшим, говорит, что Сынмин из дома не выходит, не ест толком и с кровати не встаёт. Хван в ту же секунду с места срывается и к другу бежит, несётся, ему и на проливной дождь всё равно. Двери открывает Уджин, старший брат Сынмина и лучший друг Чана по совместительству. Ким младший под одеяло сразу прячется, как видит Хёнджина, пищит что-то, просит уйти, пока с него одеяло не срывают, не притягивают к себе и не целуют. Нежно так и бережно. Шепчут, что любят, что не отпустят, что «Я такой дурак, прости». С Феликсом и Чанбином вообще всё выходит слишком странно. Просто это австралийское чудо со своими веснушками рушит весь дарк-концепт Со, когда приезжает со своей Австралии. Феликс кузен Минхо. Он вечно бегал за старшим хвостиком, поэтому и знал всех, но в десять лет он уехал с родителями в Австралию, а тут, после окончания учебы, его отпустили на родину. Мол езжай, раз так хочешь, держать взаперти не будем. Ли так скучал по друзьям детства. Его в аэропорту встречают Хан с Минхо и Чанбином. Хотя Со и отнекивался, говорил, что не помнит он этого ребенка, да и не нравилось ему с ним общаться. Но Джисон же знает, что друг врёт. Он тоже, как и все скучал по Феликсу. Весь дарк из Чанбина уходит ровно в ту секунду, когда Ликс его обнимает и целует в щеку, как в детстве. Их отношения не начинаются с громкого «Ты мне нравишься» и «Давай встречаться». Они просто начинаются, без лишних слов. Просто в один момент абсолютно все понимают, что эти двое влюблены. Нет долгих метаний, осознания и принятия. Всё просто, как дважды два. Уджин вечно шутит, что в их компании геев на квадратный метр больше, чем на прайде. Все смеются, а Чонин яростно кричит и говорит, что он вот не гей, что он по девушкам. А Чан тяжело вздыхает, глядя на младшего. Сердце в груди сжимается, ведь любит он Яна, давно при чем и безответно. А это ребенок демон какой-то стал в последнее время. Всё прёт из него его сексуальность. Он вот уже на первом курсе учится, взрослый. Всем доказывает это. Вот и первая девушка у него, с которой парень слишком быстро расстается и ходит потом, как в воду опущенный. А на все вопросы старших говорит, что всё ок. А от обнимашек бегает, как ошпаренный. Лишь Чану позволяет, к нему постоянно сам бежит с криками «Хён, спаси», когда Сынмин или Хёнджин, а то и оба пытаются затискать младшенького. Уджин говорит, что неспроста это всё, на что Бан отмахивается. Ким старший прекрасно знает о чувствах лучшего друга, тот просто в один день напился и все карты перед старшим на стол выложил. Сегодня Бан хочет напиться и забыться. Вчера просто была последняя капля, когда Ян ночевал у старшего, ведь «Хён, ты обещал ночь ужасов». И эта ночь была и вправду ночью ужасов. Ужасов для Чана. Ведь Чонин был так близко, так прижимался, что было сложно держаться. И Бан просто не смог себя контролировать. Благо Ян не заметил небольшого или большого происшествия. Когда Чан понял, что надо что-то делать, он просто встал и пошел в туалет, сказав, что ему что-то нехорошо. Чонин даже начал за старшего переживать, потому что того слишком долго не было. Чан хотел напиться, чтобы не думать о младшем, но… Но алкоголь ещё та зараза, он никогда не делает так, как ты хочешь, прямо, как и жизнь. Или может это у Бана все всегда через одно место? Алкоголь может и притупил чувства, но вот желание… И Уджин не уследил даже. Уж слишком он был увлечен своей любимой курочкой и пивом. Потому Бан это и сделал, а сегодня жалеет. Ему стыдно, максимально стыдно. Даже Чонину боится позвонить. Думает, что тот и говорить с ним не захочет. Уж лучше бы Чан всё забыл, но нет… Его особенность — помнить всё, в какие бы дрова он не был. В это утро Бан решает, что больше к алкоголю не притронется. Никогда. Правда, вечером он уже меняет свое решение, напиваясь с Уджином, который успокаивает и говорит, что им с Яном надо поговорить. А Бан отрицательно головой качает. *** Чан встаёт с диванчика, на котором он удобно сидел всё это время. Ноги не особо слушаются его, а перед глазами всё плывет. Он выискивает Чонина. Тот сидит на полу и жует очередной кусок пиццы. Если бы не его красная футболка, то старший в своем состоянии ещё долго бы пытался найти парня. Бан подходит ближе и облокачивается на стену. Это выглядит слишком неуклюже. Старший одну руку завел за голову, а второй упёрся в бок, принимая «непринуждённую позу», рубашка, которая была заправлена полностью в штаны, наполовину вылезла, слегка приоткрывая подкаченный пресс Бана. — Хэй, — парень окликает Яна. Тот поворачивается, продолжая жевать пиццу. — Хён, — младший улыбается. — Ты что-то хотел? — Да, — Чана ведёт, но благо его «ловит» стена. — М? — Харе ломаться, го ебаться, — Феликс, который сидел рядом и запивал пиццу пивом, просто выплёвывает все, что было у него во рту. У Чонина лицо выражает неимоверный шок, парень смотрит то на Ли, то на Чана. — Блять… — Уджин подлетает к пьяному Чану, который буквально на всю квартиру прокричал свое предложение к Чонину. — Нинни, малыш, Чан пошутил, — Ким утаскивает друга на улицу. — Ты дурак или да? — Чонин меня не любит, — начинает плакать Бан. Уджин тяжело вздыхает. Эти переходы парня от альфача к «Да, я плачу и что?» уже привычны Киму, но каждый раз непонятно, когда их ждать. — Отправлю-ка я тебя домой, пока ты чего ещё не натворил. *** — Чонинка же искал тебя после этого, — Уджин смотрит на лучшего друга, который что-то ищет в комоде. — Нашел? — Бан достает пачку сигарет и зажигалку. — Заначка, — пьяным голосом говорит Чан. — Чонину же не нравилось, что ты куришь. — А смысл теперь что-то делать? После вчерашнего я бы на его месте со мной вообще не говорил, — парень открывает окно, садится на подоконник и закуривает. — Он искал тебя вчера, говорю же. — Чтобы дать в морду или сказать, что я ему противен, — проговаривает Чан на выдохе. Дым медленно скрывается в ночном небе. — Я придурок? Хотя, чего я спрашиваю, если знаю ответ… — парень смотрит в звездное небо. — Идиот… — он вытирает выступившие слезы. — Я его так люблю… — Знаю. Он тебя тоже. — Как друга… — А ты спрашивал его об этом, чтобы утверждать? — Да что там спрашивать?.. — парень начинает истерически смеяться. *** Чан неделю не появляется нигде, где обычно его можно было встретить только так. Чонин переживает. Он хочет увидеть Чана, спросить, что это было тогда такое. Сказать, что не обижается, что соскучился. Обнять хёна хочется, почувствовать уют и спокойствие в его объятиях. Сказать, что любит его… Да, именно любит. Когда пришло это осознание? Ну, наверное, когда во время прелюдий с его первой и единственной девушкой, он назвал её «Чани», а потом не мог думать ни о ком, кроме старшего. Ведь с девушкой было не то. Руки у нее маленькие и вовсе не сильные. Да и сама она маленькая такая, даже неприятно как-то. Парень смог кончить, только представляя Чана. И да, тогда во время фильма, Чонин заметил реакцию старшего на его прикосновения. Ян специально прижимался ближе, тяжело дышал, случайно по бедру рукой то и дело проходился. Бан тогда казался таким безумно красивым, что от него просто крышу рвало. Его хён такой нереально красивый, когда возбуждён и пытается это скрыть. Чонин звонит, но телефон отключен, а домой идти… Ну Уджин сказал, что лучше не стоит. Ян терпел, ждал. А потом просто психанул. Он выпил для храбрости и сам не понял, как оказался перед квартирой старшего. Парень знал, что в почтовом ящике всегда лежит запасной ключ. Он достал тот и открыл двери, как можно тише. В квартире было темно и слишком тихо. Такое обычно бывает, если старший спит или вновь творит. Ян прошел в комнату Чана и увидел того, сидящего в наушниках за компьютером и активно что-то клацающего мышкой. Чонин подумал, что это будет, конечно, рискованно, но стоит напугать старшего. Максимум, что может случиться, то Яну прилетит от Бана. Чонин подходит к Чану и кладет тому руки на плечи. Парень замирает и сглатывает. Он медленно поворачивает голову и видит Яна. Бан часто моргает, потому что думает, что это все галлюцинация. Ну и не такое может привидеться, когда третий день не спишь. С Чана медленно стягивают наушники и улыбаются. Затем наклоняются ближе и целуют. Вот тут Бан понимает, что галлюцинация так не может. Ну и единственный, кто знал, где он хранил запасной ключ, был именно Ян. — Чонин… — старший выдыхает прямо в губы. — И куда мы убежали тогда? Сам предложил и в кусты? — Чонин усмехается. Это не ребенок, а демон. — А я и не ребенок давно, хён… Чан мысленно фейспалмит, понимая, что опять говорит вслух всё, что думает. А Ян кресло со старшим к себе разворачивает и тянет парня на себя, заставляя встать. Чан чуть ниже младшего. — И когда ты такой вымахал? — — Растишка, хён, растишка, — Чонин вновь целует, но требовательно, под футболку руками пробирается и стаскивает ту. — Бесит меня твоя одежда, надо её снять. — Чонин… — Чан серьезно сейчас не понимает, правда это или он просто уснул и теперь ему это снится. Он не верит в происходящее до того момента, пока Ян не шепчет на ухо. — Хочу тебя. Так давно… — и прикусывает кожу на шее. Старший стонет и плечи младшего руками сжимает. Чонин усмехается, покрывая шею Бана засосами, показывая, что он его и только. А тому крышу рвет окончательно, он только и делает, что шепчет имя Яна. Младший оказывается совершенно не из робкого десятка, как думал Бан. Он тянет его в сторону кровати, толкая старшего и нависая над ним. Он коленом надавливает на возбуждение между ног Чана и усмехается, когда тот стонет и чуть ли не скулит. — Хён, а знаешь, что случилось с моей первой девушкой, — говорит Ян в перерывах между поцелуями. Бан отрицательно головой машет. — Я её твоим именем тогда назвал, а когда трахал её, то представлял тебя. Представлял, как ты стонал подо мной и извивался. Как просил быстрее, сильнее, жёстче… — Ян вновь надавливает на пах парня. — Чо-нин… — выдыхает Чан. Он не понимает, почему эти слова так возбуждают. Бан никогда не думал о себе в роли пассива, но… А вдруг понравится?.. — О, хён, обязательно понравится, — усмехается Чонин и стягивает с парня домашние штаны вместе с трусами, откидывая те в сторону. — Как ты там говорил, Чани-хён? Харе ломаться, го ебаться, — Чонин опускается вниз и проводит языком по члену старшего. Тот дёргается и шумно выдыхает. — Ммм, — младший облизывается и вбирает член полностью, начиная старательно сосать тот. Бан чувствует, что Ян делает минет впервые, но ему всё равно. Ему просто от мысли, что Чонин, его Чонин, сейчас устроился между его ног и хочет сделать хёну приятно, кончить хочется. Чан стонет, а младший в этот момент выпускает член из горячего плена. Он с себя футболку со штанами стягивает и кидает на пол. — Презервативы? — В тумбочке… — выдыхает Бан. — Я постараюсь быть аккуратным. Я много читал и смотрел, — Чонин подмигивает и достает из тумбочки презервативы и смазку. Тюбик полупустой. — С кем? — Не помню… — Чтобы больше ни с кем, кроме меня, — Чонин рычит и кусает парня за бедро. — Хватит меня помечать, — смеётся Бан, хотя он соврет, если скажет, что ему не нравится то, что Ян оказался таким собственником. Младший выдавливает себе на пальцы смазку, он приказывает Чану раздвинуть ноги, а тот быстро слушается. Яну нравится такой послушный хён, о чем парень сразу же ему и сообщает. Бан готов сквозь землю провалиться, но не может, а если бы и мог, то не захотел бы, ведь променять такого Чонина он не готов. Ян подставляет один пальчик к дырочке, обводя кольцо мышц. Чан понимает, что будет больно, но пытается расслабиться. Он вбирает побольше воздуха в легкие и замирает, сжимая руками покрывало. Чонин просовывает первый палец. Идет туго, а Чану хочется пнуть младшего и выставить за дверь, но тот смотрит прямо в глаза и говорит тихое «прости», что Чан прощает и готов терпеть. Бана приходится растягивать долго, не как в фильмах, что смотрел Ян. Но младший думает, что это того стоит. В Чана входят уже три пальца. Чонин меняет угол и срывает с уст старшего громкий стон. Ян смотрит на парня. Зрачки расширены, щеки красные, губы влажные. Младший двигает пальцами ещё пару раз и усмехается, когда старший начинает сам насаживаться. Он вытаскивает пальцы из парня. — Нинни… — разочарованно выдыхает Бан. — Попроси, — Чонин склоняется над Чаном и шепчет на ухо, прикусывая мочку, опускаясь на шею, покрывая ту мелкими поцелуями. — Что?.. — Попроси, хён… — Ян одной рукой сжимает ягодицу старшего, а второй тянется к его члену, задевая голову. — Нинни… — Чан краснеет ещё больше и закусывает губу. — Смотри мне в глаза и не отворачивайся, — стальным голосом говорит младший, что у Бана мурашки по всему телу. — Войди в меня, — с замиранием сердца шепчет Чан. — Хороший, хён, — Чонин усмехается и целует парня в губы. Затем он тянется к презервативу, открывая тот. Он выдавливает на руку смазку, растирая ту по всей длине. — Люблю тебя, — произносит младший, подставляя головку к пульсирующей дырочке. Чонин входит медленно, боясь причинить Чану боль. Держаться сложно, ведь старший такой красивый и такой желанный. Рядом с ним просто крышу рвет. Но парень держится. Он входит в Бана и замирает, давая тому привыкнуть к новым ощущениям. Чан морщится, а затем пытается расслабиться. Он смотрит на обеспокоенное лицо младшего и понимает, что готов довериться ему полностью. Поэтому только и говорит короткое «Давай». И Ян начинает двигаться. Он обхватывает бедра старшего руками, перед этим закинув его ноги себе на плечи. А Бан оказывается гибким. Чонин двигается медленно, пытаясь найти заветную точку, когда после очередного толчка Чана подкидывает на кровати, а из его прекрасного рта вылетает самый развратный стон, Ян усмехается. Нашел. Он начинает двигаться под тем же углом, ускоряясь и сильнее сжимая бедра старшего. Чан лишь и успевает стонать, срываясь на хрип. Чонин ближе к старшему наклоняется, целуя того. Поцелуй выходит рваным из-за стонов. Ян останавливается и заставляет старшего поменять позу. Ян ложится на кровать, заставляя Чана самого опуститься на член. — Хочу видеть тебя получше, хён… — Пиздец, — только и выдыхает старший. Он опускается на член младшего и начинает медленно двигаться. Ян подвиливает бедрами. Чан громко стонет, когда Чонин вновь задевает простату. Младший придерживает Бана. Чан чувствует, что скоро кончит, поэтому одной рукой тянется к члену, но Чонин перехватывает ту, сплетая их пальцы. — Я хочу, чтобы сегодня ты кончил только от меня, — Чану кажется, что ничего более сексуального он в жизни не слышал. И где этот ребенок только набрался такого. Что он там читал и смотрел? Чонин прижимает старшего к себе, целуя его, засосы на нежной коже оставляя. Бан стонет. Он чувствует, что ещё чуть-чуть и кончит. Член трется об их оголенные тела. Чан громко вскрикивает, содрогается и кончает, пачкая их животы. Чонин делает пару движений в старшем и кончает следом, выходя из парня. Чан тяжело дышит и перекатывается с Яна на свободную часть кровати. — Я тебя люблю… — выдыхает Бан, — очень давно… — Дурак ты, хён, слепой дурак, — улыбается Чонин и чмокает старшего в губы. *** — Так вы теперь вместе? — спрашивает Сынмин, сидя на коленях у Хвана. — Ага, — в довольной улыбке расплывается Чонин. — Хён, а почему Чонинка выглядит так, как Минхо, когда ему белка даст? — Хёнджин не привык церемониться и всегда всё говорит прямо. — Джинни, — Ким тыкает своего парня в бок. — Потому что, — многозначительно отвечает Ян и усмехается, вспоминая их с Чаном ночь. И только Уджин смотрит на Чана с Чонином и подмигивает. Он-то сразу заметил странности в походке Бана, который пытался не подавать вид. Да и довольная рожа Чонина. Ян видит взгляд Кима и прикладывает палец к губам. Старший подмигивает и улыбается. Кто он такой, чтобы раскрывать секреты своих друзей.