Свобода- это...

      Что такое полёт? Полёт для обычного человека-это нечто недостижимое и невероятное, лишь единицы узнали какого быть в небе, но ничего особенного не почувствовали кроме страха упасть и разбиться. Некоторые высшие йокаи способны лететь сами, но им никогда не понять какого лететь на собственных крыльях, не понять, что чувствуют симураны.       В принципе уже сотни лет никто не видел симурана в истинном обличие, не видел волчьих крыльев, разрезающих небосвод. Кристибелл давно не чувствовала азарта и свободы, потому что была прикована к земле, не от того что ее крылья сломаны, а из-за обстоятельств. Все симураны давно покинули этот мир, даже ее нерадивая мать, которая ушла вместе с ними оставив её с маленькими братом и сестрой. Симуранов стали истреблять люди, какой-то умник сказал, что если окропить кровью небесного волка поля, то они будут давать самый обильный урожай, который только возможен или если человек изопьёт или сошьёт из шерсти хаори, то он будет наделен силой десятерых мужчин. Даже о бессмертии слухи ходили.        Кристибелл вздохнула и подумала «нет существ глупей, чем люди» и вперив взгляд в небо, вспоминала о том, как увидела своего мёртвого отца. Они тогда договорились, что отец научит её попадать в мир снов, но вместо ждущего мужчину увидела распластанного огромного зверя по поляне и людей, которые переругивались кому достанется кусок шкуры, а кому кровь. Тогда она сначала не поняла, что происходит, но стоило взглянуть в пустые стеклянные серые глаза, она все осознала. Она испытывала в тот момент боль, ярость, ей хотелось убить их всех. Но по меркам ёкаев она была слабым ребенком и раз её отец ничего не смог сделать, что могла она? Лишь повторить его судьбу. Она почти не помнила, как улетела оттуда, не помнит слёз и воя, даже не поняла, что наконец смогла принять истинную ипостась. Она летела домой, поведать стае что их вожак погиб. Зря они прилетели на этот материк думая, что здесь безопаснее, разницы не было, что славяне, что Асиварцы*, одного поля ягоды. Сейчас это всё вспоминалось с грустью и тоской. Совсем недавно, по меркам демонов, она пользовалась уважением и её мнение было так же важно, как и вожака. Кристибелл была воином, отец всегда ставил ее в первые ряды, но в последней с отцом битве её клинок сломался, и она была безоружна в тот момент, когда всё произошло. После этого её в ученицы взял родной дядя, он научил ее владеть косой и мобилизации в бою. Если с катаной она была довольно опасным противником, то с косой ей просто не кому было противостоять. Настолько нетипичное оружие и нетипичный стиль боя, похожий на смертельный танец. Кристибелл апатично взглянула в небо: -«Ну, а сейчас кем я стала? Позор, да и только. Видел бы отец и дядя. Хотя сомневаюсь, что они что-либо сказали, это ведь всё мама». Ещё раз вдохнув она вернулась в дом и чёрной тенью, быстро прошла в свою комнату. Девушка была мрачной, она откинула серебристую прядь волос за спину и уселась на пол. В её голове прокручивались слова её мамаши: -Ну и кому теперь ты будешь нужна со своей косой и отвратительным характером, ах, да ещё и бременем, нужно было выходить замуж, когда я тебе говорила. -Ты своих же детей называешь бременем? — Кристибелл была поражена, она и не догадывалась какую змею пригрел отец. Но всё же это была её мать и ничего сделать ей девушка не могла, лишь тихо ненавидеть и проклинать. Но ей уже было настолько всё равно, что при слове «мама», Кристибелл не испытывала совершенно никаких эмоций, как будто это был чужой человек. Её мать хотела власти, но никто так и не пошёл за ней, у вожака была наследница и слушать волки будут только её. С одной стороны, стоило и радоваться, но это волчице доставляло лишь дополнительные проблемы. Мало что ей приходилось заботиться о сестре и брате, которые не могут попасть в мир снов, пока не оперились, так ещё и решать проблемы клана и их земель. Земли по-прежнему остались во владении священных симуранов, но сами они на них не проживали, вот и приходилось решать проблемы и в мире снов, и в обычном. В последнее время слишком часто стали заходить демоны на её земли, приходилось их уничтожать, иначе слишком близко могли подобраться к волчатам. Кристибелл не хотелось ничего, ни власти, ни богатств, ни силы. Ей просто хотелось взмыть в небеса забыть обо всех заботах, почувствовать дух свободы и находиться в абсолютном спокойствии. Бывает, хоть и редко Кристибелл выставляет из дома её бабушка, которая обещает проследить за детьми. На самом деле бабушка — это лишь условное звание, ведь она не была ни капельки стара, правда еле ходила от того что повредила ноги, но юная волчица не знает при каких обстоятельствах это произошло, да и сама Эверин не хочет с ней об этом говорить. Вот и сегодня её выставили из дома, но Кристибелл лишь ходила по лесу не видя дороги. Бабушка часто ей говорила: -«Найди своего единственного, он станет твоей защитой, твоей поддержкой, ты совсем юна, но взяла на себя такую ношу.» -«Этого единственного искать надо, а у меня времени нет, да и не нужен мне никто сама справлялась и буду справляться.» — Отвечала ей внучка улыбаясь, а бабушка лишь качала головой. Хоть она и старалась быть сильной, стойкой и никогда ни у кого просить помощи, она по-прежнему хотела бы, чтобы пришел отец и поддержал её. Её груз был для неё тяжелым, что она не плакала лишь из гордости. Волчица была настолько морально усталой, что ей даже были противны воспоминания о дорогих людях, хотелось хоть ненадолго впасть в забвение. Но прошлое так и грызло, и будто нашёптывало: «Не успела. Опоздала. Не спасла. И даже их не сможешь защитить!». Только сейчас она заметила, что дошивает платье сестры. -Нда, задумалась так, задумалась, скоро вообще что-либо замечать перестану — прошептала и еле улыбнулась Кристибелл. Она сделала последние стежки, завязала узел и отложила платье — надо спать ложиться, а то завтра опять еле глаза разлеплю. Порой она говорила сама с собой, но чаще, когда не хотела быть одна. Кристибелл переоделась и легла в кровать. — «Странно, если бы я была совершенно одна и бродила по лесам, я бы наслаждалась одиночеством, но почему в такие вечера так больно от того, что ты одинок. Не уж то общество нужно лишь для того, чтобы пережить трудности?» С этой мыслью её глаза сверкнули в темноте потусторонним ярко-голубым светом и закрылись. Вскоре в комнате слышно было лишь тихое дыхание.