танцы судьбы

      — М… а ты не думаешь, что всё может быть лучше, чем ты думаешь? — спросил красноволосый, смотря на русоволоску.       Та же, тяжело вздохнув, лишь сильнее нахмурилась и, закрыв глаза, сказала:       — А ты думаешь, что третий раз за неделю вызывать родителей к директору — норма? — процедила она сквозь зубы, так как, с одной стороны, просто ненавидела своего собеседника, а с другой — уважала. Кажется, она снова переживает внутреннюю войну расс.       Парень внимательно взглянул на девушку, после чего остановился. Она же продолжила идти. Так сильно хотелось высказать голубоглазому всё, что накопилось на душе, по отношению к его бунтарскому поведению, но язык не поворачивался. Именно из-за этого девушка сейчас из ненависти сжимала одной рукой лямку сумки у себя на левом плече. Да с такой силой, что, казалось, скоро ладонь начнёт кровоточить из-за впившихся в кожу ногтей.       — Я же извинился! — немного обидчиво и громко сказал он, после чего взмахнул резко руками. Этими словами он заставил остановится свою собеседницу. Она, повернувшись полубоком, холодно взглянула на него.— Ну, Саша! — вновь взмахнул он руками, будто бы пытаясь привлечь внимание ещё кого-то, хотя на улице не было ни души. Птицы затихли, ветер тоже. Всё будто бы замерло в ожидании…       — Ну, Сайдсвайп! — спарадировала подруга красноволосого и жестами, и интонацией, после чего снова встала ровно, холодно взглянув на него. — Я уже шестнадцать лет как Саша! Вон, уже скоро семнадцать! — после чего развернулась и продолжила путь.       Парень опустил руки и плечи, после чего уже сам тяжело вздохнул, догнал подругу, обогнал, развернулся к ней лицом и пошёл вперёд спиной.       — Ну… не дуйся, пупс… — в шутку надул щёчки Сайдс, виновато взглянув на подругу, которая тупо смотрела себе под белые кроссовки с крылышками, которые лишь больше делали из неё какую-то милую куколку. А эта чёрная юбочка и белая красивая блузочка с узорами? А эти коротенькие блестящие волосы? А длинные чёрные ресницы, что лишь подчёркивали её большие серо-голубые глазки? А щёчки? А маленькие губки? Милая куколка, в который раз пронеслось в голове парня, однако он старался отгонять подобные мысли из головы.       Девушка осторожно подняла глаза, встретилась с серьёзным взглядом Сайдсвайпа, который говорил о том, что он просит прощения, после чего посмотрела за его спину.       — Если ты меня не простишь, то сегодня во время ночного звездопада я пожелаю, чтобы… — не успел он договорить, как она побежала на него, из-за чего красноволосый растерялся. — С-Саша. Шлак, Саша! — и побежал от Али, однако тут же упал…       Лестница…       В общем, прокатился он так ступеньки три, после чего упал к небу лицом и, кое-как разлепив глаза, промычал от ужасной боли в спине и затылке, которая, казалось, растекалась по всему телу. Превозмогая её, он сумел принять сидячее положение, потёр затылок и взглянул на подругу, что стояла наверху и, не смотря на него, прокричала куда-то далеко-далеко:       — Хочу быть самой счастливой на свете! — и, пытаясь отдышаться, выпрямилась, взглянула на красноволосого, который сидел и прибывал в маленьком шоке от действа подруги, и продолжила орать на весь район. — И ещё хочу, чтобы Сайдсвайп перевоспитался!!! — она устремила свой взгляд вверх, к Праймусу, и, сложив руки у рта трубочкой, прокричала. — Ну хотя бы в этом ворне-то! А то пятый раз подряд уже загадывать… Ну!       Тут же она со злостной ухмылкой взглянула на сидящего внизу парня, который просто не мог оторвать взгляда от девушки, и, немного нагнувшись вперёд, показала язык, как маленькая непоседа. После, девушка сложила руки на талии и сказала:       — И не надо драматизировать всю ситуацию, Сайдс. Ты же не полностью человек, потому травм никаких не заработал! Я ж тебя знаю, хитрый ты бампер! — она выпрямилась, отворачиваясь в сторону. — А то начнёшь сейчас мне тут: ой как больно! Вызывайте скорую! Ох, Праймус… — слова девушки подкреплялись разнообразными рукоплесканиями и закатыванием глаз. — О нет, как больно! Да, конечно! Прямо разбежалась и поверила! — тут же резко её запястья хватают чьи-то сильные руки.       Александра, замолчав и расслабившись, спокойно взглянула на парня, который уже успел встать перед ней, на ступеньку ниже (они поравнялись взглядами). Зафиксировав руки между ними, серьёзно всматриваясь в её глаза, чтобы понять кое-что, что он для себя уже давно решил…       Сероглазка же старалась изобличать спокойствие, что внешне могло и получаться, однако внутри неё всё было совсем не так: сердце билось стремительно, потому что она чувствовала, как её, кажется, пытаются продырявить эти голубые и добрые глаза.       Две противоположности. Два совершенно разных мира. Две рассы. Два, настолько похожие друг на друга, но в то же время совершенно разные, чувства.       — Ну, и? — с хрипотцой выдала девушка, неожиданно для обоих. Парень резко отвёл взгляд куда-то вправо вниз и ослабил хватку, чем Александра сразу же воспользовалась и выдернула руки. — Так то лучше. Эх, ладно… пошли домой? — тихо спросила она, продолжая хрипеть, потому быстро поправила голос.       — Ну… нет… — промычал он, закатив глаза и устало взглянув на небо. Снова.       — Ну, да, — вновь повторила Саша за ним, взяла его за предплечье и потянула назад — теперь она шла спиной вперёд. — М… кстати. Что ты там хотел загадать на праздник, если я тебя не прощу? — и взглянула на легко-улыбающегося парня.       — Если скажу — не сбудется… — хитрый взгляд Свайдсвайпа внезапно сопроводила хитрая улыбка девушки.       — Хм… ну, как хочешь.

***

      — Подпиши, пожалуйста, — брюнетка, лет 30-40, протягивает Александре бумагу, на которой большими и красивыми буквами красуется надпись: «Свидетельство о браке».       Со стороны, смотря на лицо этой женщины, можно было сказать, что это — очень добрый и яркий человек в жизни девчушки, ведь то, как она её обнимала, заходя в дом, то, как говорила с ней, говорит о том, что это — её мама.       Обычная мама, которую можно представить — немного полные формы, красивое, миловидное лицо, небольшой рост и душа. Душа, размером которая превзошла даже весь Иакон…       — Что это? — девушка большими глазами смотрит то на мать, то на бумагу, не понимая всего того, что происходит.       Почему, как только она пришла домой, та сразу же усадила её за стол на кухне, давая ручку и эту странную бумагу? Может перепутала? Может, это не она должна подписать, а старшая сестра? Ведь старшая явно, да и всегда, превосходила младшую в красоте. Но не в уме. Да, младшая была милее, однако в настоящее время мужчины — это такие гадкие существа, которые выбирают только самых красивых. Потому просто все 99% указывали на то, что её перепутали, однако ещё один процент являлся самым пугающим — в графе «невеста» стояло именно её имя, имя младшей сестры.       — Твоё свидетельство о браке, — спокойно ответила мать, садясь напротив дочери.       — Моё? — переспросила Аля, поднимая брови вверх, не отрывая взгляда от бумаги и тыкая в неё пальцем.       — Да, — ответила женщина на выдохе, кивая головой.       Ещё немного посидев в подобном положении, девушка резко встала из-за стола и, направляясь в комнату, ответила:       — Нет. Пускай Адель идёт.       — Я здесь! Куда иду? — тут же из ванной высунулась старшая сестра, которая как раз-таки помыла голову.       Да, она была очень красива: чем-то смахивала на метиса, а всё почему? Потому что она — ребёнок от первого брака мамы — от японца. К сожалению, тот, как только узнал о том, что у него появится дочь, пропал, не оставив даже записку. В общем, — увы и ах! — драма везде и во всём.       У сестры ровное лицо, красивого разреза серо-зелёные глаза… ровные брови, пухлые розовые губки… в общем, противоположность младшой — щёчки, серые, большие глаза, не самые симметричные и яркие брови, тонкие губы… и вот прилетает известие о том, что именно Александра выходит замуж. Не верится, ну вот хоть убейте.       — Замуж, — холодно сказала Саша, не поворачиваясь лицом к сестре и поднимаясь наверх, в свою комнату, в свою обитель, где никто не обидит и ничего плохого не скажет, где можно будет отдохнуть, но тут же её останавливает рука матери, которая крепко цепляется за запястье дочери, однако та не разворачивается лицом, а лишь вслушивается в каждое слово женщины, пытаясь переварить полученную информацию:       — Послушай, компания твоего отца на грани банкротства. Этот брак спасёт нас всех и-, — но тут же перебивает Александра:       — Так выдай замуж Адель! Она-то совершеннолетняя! Вон, уже 18 годиков как ей отроду! — орёт на весь дом, потому что хочется плакать. Плакать от обиды.       — Но я не его дочь, — тихо и осторожно вмешалась старшая, дабы не попасть под горячку руку сестры.       Саша в панике переводит взгляд с виновато-смотрящую сестру на умоляющую мать и обратно. Конечно, правильным было бы выбрать согласие и тихо подписать это чёртово свидетельство о браке, однако… однако кто же будет думать об Александре? Кто-нибудь спросит её о том, что же она хочет? Вот именно, что нет. Никто и никогда не спрашивал её, все лишь ставили перед фактом, именно поэтому не хочется идти им навстречу. Этим незнакомым людям.       А что? А вдруг… вдруг… ? И всё! Пиши — пропало! Нет, однозначно так дело оставить нельзя.