***
Девушка вернулась домой не в настроении. Этот идиот лишь всё больше испортил. Что за придурок? Хочется выплеснуть эмоции, но некому. Последний, кто в этом списке, так это Смоукскрин. Ладно, могла бы выплеснуть эмоции подушке, но внутри чувства переполняли чашу терпения, не выплёскиваясь. Нужно рассказать о своих проблемах, однако она сама прекрасно знала, что будет жаловаться о своих проблемах подушке — сочтёшь сама себя за сумасшедшую, хотя за ту ночь уже давно пора бы и самой позвонить в жёлтый дом. Именно поэтому она не знает, что делать. А делать нужно опять выбор. И сегодняшний выбор явно не в пользу мужа — жена засыпает в своей комнате, обнимая одеяло, с ним деля переживания и тревоги.***
Ночью девушка просыпается от какого-то шума, его источник можно узнать не сразу, потому что нужно время, дабы прийти в себя и настроить слуховой аппарат. Шуршит одежда, одеяло, прогибается матрац, до Саши долго доходит, так как единственное, кого сейчас хочется, так это сна. Долго приходит осознание того, что вообще происходит, а когда огромные руки обхватывают тело, девушка готова вот-вот завизжать, но знакомый запах останавливает, прогоняя страх и остатки сна. Аля напрягается. «Зачем он вообще пришёл? Что ему опять нужно в два часа ночи?» — Я тебя разбудил, блин, прости, — парень устало улыбается, притягивает к себе ближе и трётся носом о затылок, сразу же заставляя свою любимую забыть все те грубости, что та собиралась ему высказать. Сил остаётся лишь на попытку отодвинуться, которая была тут же отвергнута мужчиной. — Ну, Саша, — Смоукскрин с интонацией ребёнка тянет обе «а» хрипловатым, почти заснувшим голосом, а девушка в ответ только зло фыркает. — Что Саша-то? — девушка, кажется, прорычала, поэтому лишь в данную минуту поняла, насколько по-настоящему зла, потому что голос совсем не слушается, выплёскивая весь хранившийся до этого яд. — Я соскучился, и там одному плохо, не надо пытаться выгнать меня, — Смоук всё ещё ворочается, пытается выбрать удобное положение, не выпуская любимую из рук. Это так по-идиотски приятно отдаётся в голове. Он вечно знает, куда давить, чтобы повернуть всё в свою пользу. — Соскучился он, — Аля фыркает ещё более обиженно, расцепляя руки парня, и тут же слышит, как он тяжело вздыхает. Мужчина понимает, что облажался, понял ещё тогда, в кабинете, когда на её лице отпечатался след чего-то очень горького. Разочарования? Гнева? Теперь и не скажешь с уверенностью, что это такое было. У Смоукскрина, на самом деле, завал на работе — из-за свадьбы много вещей в компании оставались на потом и в настоящий момент сваливаются на него ужасающим градом. Но у кого, в конце концов, в нашем мире не завал? Ведь, если хорошенько взглянуть, жизнь — череда проблем. Смоукскрин, конечно, жутко облажался, а сейчас не знает, что делать, потому что вёл себя как всегда. Проблемы на работе, нет времени — все тумаки попадали близким, он же никогда после не извинялся и не считал это нужным, а сегодня почему-то чувствует, что необходимо что-нибудь сказать, потому что в груди неприятно ноет, когда жена так отворачивается и бурчит под нос. Саша в его глазах просто ещё маленькая девочка, но маленькая девочка, которую он теперь хочет обнять и заснуть в её милых ручках, чтобы после, утром, долго глядеть, как она мило хмурится во сне, не зная, куда деть конечности и раскидывая их по всей кровати. Смоукскрин педофил, не меньше, ибо эта маленькая девочка прокралась внутрь, и сейчас без неё душевного спокойствия не бывает. Нужно дабы она улыбалась, а ещё лучше, чтобы подставляла свои маленькие розовые губки для поцелуя, и только тогда, несмотря на всё самое ужасное в мире, Смоук будет счастлив. Ему трудно скрывать после их с девушкой близости, что он хочет коннекта, но продолжает сдерживаться, однако в данную секунду ему срывает крышу, и она моментально оказывается под мужчиной, прикрывая ладошкой рот. И тут же он снова возвращается в реальность, потому что именно её действия могут как унести его высоко на седьмое небо, перечеркнув и сорвав все знаки в его заумной красивой голове, так и вернуть в реальность, достучавшись до него в самый сложный момент. Парень опешил, ведь он не понимает, почему она боится. Это неправильно. Он ведь не сделает больно, обещал же. Смоукскрин прикрывает глаза, пока девушка вся трясётся от страха, когда он наклоняется, чтобы, полностью ошеломляя их хозяйку, поцеловать пальцы миниатюрных нежных женских ручек, нежности и любви которых ему так не хватает в данный момент. — Пожалуйста, не злись на меня. Я не уверен, что смогу объяснить тебе своё поведение. Прости, — он просто берёт руку девушки в свою и нежно покрапывает её поцелуями, пока хозяйка, прикрывая рот второй рукой воизбежание ненужных звуков, смущается, в изумлении смотря на этого демона, что просто пожирает её сердце. Есть в этом жесте что-то, говорящее, что он искренен, что действительно чувствует себя виноватым, что хочет извиниться. Аля зла, так жутко зла, что готова задушить его во сне, но когда парень так делает, невозможно устоять перед его чарами. Как только девушка опустила руки, следующий поцелуй лёг на уголок губ, из-за чего готовность простить Смоукскрину все грехи человечества и все ошибки кибертронцев просыпается моментально. Хвала Праймусу, хватает сил отвернуть голову, чувствуя жар его тела и дыхание на коже. Так близко, но хочется ещё ближе. — Я хочу спать тут, — парень кладёт голову на женское плечо и старается дышать тише, пока сердце девушки пропускает пару ударов, ибо никогда ещё такого тона у него не слышала, — с тобой. Тут же сероглазка понимает, что перед ней лишь мужчина, что держится еле как после рабочего дня, хоть и пришёл пораньше. Мог бы спокойно отдохнуть, но всё равно пытается извиниться, и по всем признакам абсолютно не понимает, как это сделать. Он такой трогательный и слабый сейчас, что хочется укутать его в тёплый плед, окутывая всей нежностью и всем теплом, на которые способна была русая. Девушка сама хотела, что бы он раскаивался, а сейчас жалеет о подобном желании, так как чувствует, что он попросту дрожит. «Пожалуйста, только не плачь… Что бы не случилось, я буду с тобой…» — девчушка просунула руки к шее молодого человека и, положив одну руку на затылок, притянула к себе, заключая в те самые объятия, которых так он жаждал сейчас… Такие тёплые, а девчушка такая милая, что искра молодого человека снова разгорелась, однако сил ни на что не было… — Давай спать, — невзирая на её слова, он продолжал целовать уголки девичьих губ, пока девушка полностью не провалидась в сон, спрятанный от мира большими, тёплыми и родными руками.