Шторм

      Зенитсу определённо был трусливым человеком, на которого без презрения, наверное, и не взглянешь. Он никогда этого и не скрывал, считая занятием абсолютно бесполезным, но почему-то именно сейчас, глубокой ночью, в стареньком потрёпанном жизнью доме, где были лишь он и странная девица, хотелось как никогда скрыть собственные страхи.       Потому что девушка перед ним с красивыми темно-синими глазами дрожала. Сжалась в комочек страха в самом дальнем углу и боялась. Зенитсу слышал этот страх, им был словно весь дом пропитан. Только вот… Чего это прекрасное создание боялось? Самого Агатсуму? Едва ли. Он совсем не походил на того, кого вообще возможно бояться.       Неожиданно прогремел гром, а дерево старенького дома жалобно заскрипело, будто говоря, что совсем скоро нечему будет защищать людей от сильных порывов ветра и крупных капель дождя. Зенитсу несколько вздрогнул от неожиданности и машинально обернулся, но тут же застыл, услышав, как девушка сжалась сильнее и с пущей силой задрожала.       Всё резко стало понятно.       Парень медленно встал и подошёл к дрожавшему комочку, присев на корточки.       — Хей, — тихо позвал Агатсума, неловко положив ладонь на спутавшиеся каштановые волосы и начав их приглаживать, словно охотник успокаивал котёнка, поглаживая шёрстку. — Не стоит так бояться. Всё будет хорошо.       Девушка его словно не слышала, а в ушах уже почти что звенело от её страха. Зенитсу это не нравилось. Бояться — его прерогатива. Да и что страшного в грозе? Возможно, он и сам когда-то боялся её, но этот страх, очевидно, ушёл после многочисленных тренировок. В конце концов, его же обучал бывший Столп Грома!       Глубоко вздохнув и медленно выдохнув, юноша на секунду задумался, как унять страх бедной девушки и хоть немного её успокоить. И не придумал ничего лучше, чем обнять её, прижав к своей груди и всё также поглаживая по волосам. Агатсума мало что знал о том, как успокаивать людей, потому что чаще всего именно он и оказывался тем, кого нужно было успокоить, но часто смотрел на других детей, которых успокаивали их матери. Они почти всегда вот так прижимали к себе дитя и успокаивающе что-то шептали. Почему-то Зенитсу казалось, что и с девушкой это сработает.       Он вновь гладил её по грязным волосам, второй рукой мягко прижимая к себе, и сказал:       — Всё хорошо, ни одна молния не ударит тебя, пока я рядом. Я же ученик бывшего Громового Столпа, я с грозами рука об руку. Не бойся, все хорошо, я ведь здесь, верно?       Незнакомка шмыгнула носом и неуверенно, но крепко сжала ткань одежды охотника и прижалась теснее, словно пыталась спрятаться, найти защиту. Агатсума не был против, только улыбнулся уголками губ и сильнее сжал объятия, облокотившись о рядом стоявшую стену. Глаза слипались под гнётом сонливости, и охотник не стал сопротивляться возможности хорошенько поспать. Лишь прошептал на грани слышимости:

— Я защищу тебя.

             

***

             Проснулся Зенитсу, когда через тоненькие-тоненькие щели в крыше, которые образовались из-за шторма, прямо в глаза начали светить лучи солнца, отчего Агатсума невольно поморщился и открыл глаза, пытаясь понять, что вообще происходит, где он находился и почему слышал чужое размеренное дыхание.       Воспоминания вмиг пронеслись перед глазами, заставив вздрогнуть и покраснеть от шеи и до кончиков ушей.       Он обнимал девушку, что беззастенчиво сопела ему в плечо!       Попытавшись было освободиться, охотник обречённо вздохнул. Девичьи пальчики, такие тоненькие и хрупкие на вид, крепко сжимали его хаори, не позволяя без последствий освободиться, поэтому Агатсуме ничего не оставалось, кроме как ждать побуждения незнакомки, хотя он бы предпочёл уйти как можно быстрее, чтобы хорошенько обдумать всё произошедшее и не предстать перед девушкой в нелучшем свете.       — Подождите-ка… — Зенитсу нахмурился, внимательно прислушавшись к боявшейся грозы, и удивлённо распахнул глаза. — Демон?       Ночью он совсем этого не заметил, оглушённый страхом незнакомки, но сейчас явственно слышал знакомый звук, не оставлявший сомнений о сущности девушки, что ещё несколько часов назад прижималась к своему неудавшемуся убийце в попытке найти успокоение и защиту. Это так… странно. Почему она не убила его, пока была возможность? Неужто действительно так грозы боялась?       Да нет. Уж слишком это на бред смахивало.       — Так почему я ещё жив? — спросил вслух Зенитсу, подняв голову в протёкшему потолку.       — Потому что тёплый и сильный… — раздался тихий хриплый голос снизу, отчего Агатсума вздрогнул и опустил голову, вновь смотря на каштановую макушку.       — Сильный?       — Сильный.       На этом разговор сам собой и увял, даже не успев толком начаться. Охотник и демон продолжали почти что лежать на деревянном полу, прижимаясь друг другу и, кажется, несколько позабыв об этом. Возможно, Зенитсу наслаждался минутами такой близости с красавицей, пусть и демоном, однако при этом почему-то в упор не чувствовал страха, хотя в любой момент девушка без труда могла перерезать ему глотку своими когтями.       Это было до ужаса странным, но менять что-либо не хотелось.       Поэтому Агатсума улыбнулся и вновь дотронулся до волос демоницы. Они были всё такими же спутанными и грязными, впрочем, странным это не было: когда бы она успела вымыть голову и высушить её, да и зачем это демону?       — А вот почему я до сих пор дышу — вопрос интересный, — подала голос девушка, так равнодушно произнеся слова, что охотнику показалось, будто ей было все равно на саму возможность её гибели.       — Потому что ты маленькая и милая, — незамедлительно фыркнул Зенитсу.       — Милая?       — Милая.       Незнакомка хмыкнула, и между ними вновь возникла тишина. Она не была гнетущей, некомфортной и что-то вроде того. Нет, совсем нет, но юноша невольно чувствовал себя неловко. Девушки никогда не были рядом с ним спокойны и уж точно не прижимались к нему, как к тёплой подушке для сна, да и сам Зенитсу частенько впадал рядом с ними в, э-э-э, очень странное состояние, да. Так что всё это было несколько смущающим.       — Эй, можно вопрос? — неожиданно даже для себя спросил Агатсума, на что тут же получил недовольное ворчание.       — Ты его уже задал, охотник. — Незнакомка хмыкнула и пододвинулась ещё ближе к юноше, почти забравшись ему на колени.       — И… И правда… — неловко сказал Зенитсу, почесав затылок. — И всё же… Как твоё имя?       — Люди зовут меня Раю.       — Гроза? Тебе подходит, — невольно хихикнул Агатсума, расслабившись.       Это действительно было для него забавным. Грозой называли ту, кто дрожал от страха, стоило только прогреметь раскату грома на всю округу. Охотник, не в силах перестать хихикать, прикусил тыльную сторону ладони, чтобы попытаться несколько успокоиться, однако всё тщетно: плечи продолжали подрагивать и с головой выдавать состояние юноши.       Демоница лишь фыркнула недовольно и несильно ударила Зенитсу в плечо, не выразив особой агрессии или желания наказать охотника за столь дерзкое поведение. Агатсума мельком заметил, как чужие тонкие и сухие губы чуть приподнялись в улыбке, и это было по-своему… очаровательно.       — А тебя как звать, охотник?       — Зенитсу. Агатсума Зенитсу.

С этого всё и началось.