Пойманный Человеком-пауком

      Вообще-то ему полагается сейчас лежать в постели и спать, но когда это Тони Старк следовал расписанию? Сил на мастерскую нет, поэтому он пьёт кофе и смотрит старые фото. Когда-то Тони сказал Пеппер, что ностальгия не входит в число его пороков, что ж, он бессовестно соврал. На самом деле Старк бы никому не признался, что бережно хранит те немногие фотографии с близкими ему людьми, сделанные не папарацци.       Тони особенно нравятся те дурашливые с Питером, когда они делали прикрытие для его липовой стажировки. На первом фото его паучок был зажат и выглядел смущённым таким близким соседством с кумиром, на втором Старк с серьёзной миной подставлял рожки робко улыбающемуся Питеру. На третьей паучок, наконец, заметил рожки и притворно возмущался. На четвёртой рожки есть уже у обоих, а дальше они чем только не занимались, перетягивая многострадальный диплом о стажировке. Пожалуй, именно с того времени, в их отношениях что-то изменилось: Питер стал относиться к Тони чуть проще, перестал бояться его, и сам Старк как-то потеплел к мальчишке.       Старк листает фотографии, перескакивая на два года вперёд, когда они с Пеппер праздновали Рождество. На фотографии оба выглядели измученными, на их фоне стояла кособокая ёлка, срубленная за домом. Когда-то в StarkIn устраивали пышные банкеты, на которые выкупали из питомника более двухсот елей, не говоря уже о доме самого Старка, где над украшением работали профессиональные дизайнеры. Но в тот год всё было просто и тоскливо.       К горлу подкатывает ком, и Тони быстро кликает мышкой, перескакивая дальше. Питер был живой и невредимый, сидел рядом с его больничной койкой, а сам Старк выглядел плохо.       Тони неосознанно касается своей правой щеки, будто проверяя там ли ещё шрам. Его там давно нет, пластическая хирургия шагнула далеко вперёд, не без помощи разработок StarkIn. Трансплантация тканей, выращивание кожи — всё это стало возможно, но Тони всё равно ощущает фантомную боль от обожжённой щеки. Рука начинает сильно чесаться.       Питер поступил в MIT, на лице улыбка до ушей, он показывал перед собой письмо о зачислении. Второе фото вместе с Мэй, Паркер чуть выше своей тётушки, обнимал её и целовал в щёку.       Каникулы в Венеции, в тот раз они были почти одурачены Квентином Беком — его бывшим сотрудником. Хорошо, что всё благополучно закончилось. Впечатление, конечно, было подпорчено, но паучок заявил, что это были его лучшие каникулы. Фоток много и в основном на них Питер ел, строил рожи, падал и просто что-то ронял.       Отправление в MIT. Мэй выглядела заплаканной, у Питера подозрительно покрасневшие глаза. Тони помнит, что сам едва сдерживался. Отпускать паучка не хотелось, хотелось сжать его в объятиях и никому не отдавать. Хорошо, что Питер настолько же умён, насколько сам Старк. Он окончил MIT всего за три года. И всё это время Питер присылал Старку селфи, в основном невинные, хотя однажды по ошибке отправил ему фотографию со студенческой вечеринки. Тогда Старк бросил всё и приехал к Питеру, потому что… Потому что его паучку рановато пить и заниматься сексом! И Тони плевать, что по этому поводу думает закон! Как же они тогда разругались. Питер бросил обидное:       — Если ты меня не хочешь, это не значит, что для остальных я так же плох!       На самом деле он хотел, ужасно хотел, но не позволял себе думать, а мальчишка так просто решил отдать себя кому-то на дурацкой студенческой вечеринке! Ему что, настолько всё равно? Если так, то зачем Тони столько сдерживал себя? Впрочем, тогда он не сдержался.       Уехал от паучка спустя неделю, взяв обещание, что тот будет учиться и попытается вернуться к нему быстрее. Тонны любовных переписок: нежных, страстных, восторженных и просто дурацких. Старк скучал по Питеру, а паучок тосковал по Тони.       Встреча была неловкой. Старк прилетел за ним сам, и они долго не знали как вести себя друг с другом. В их долгой переписке уже давно были пройдены все этапы, в жизни же Питер всё ещё чувствовал неловкость перед Старком, а Тони, обнаружив, что его паучок превратился в привлекательного молодого человека, тоже вдруг оробел. Раньше он мог хлопнуть его по плечу, отечески обнять, отчитать, бросить небрежное: «Не перебивай старших!» Сейчас всё было иначе. Питер теперь не был ребёнком, он стал привлекателен и вызывал вполне определённое желание. Фотографии этого времени так же неловки и даже нелепы, как и их отношения.       Первый совместный отдых в качестве любовников случился в тот же год. В этот раз Тони благоразумно проигнорировал Питера с этим его: «Поездка должна быть познавательной» и увёз его на остров. Неделя секса пошла обоим на пользу. Тони чувствовал себя так, будто ему вновь было семнадцать, Питер тоже, хотя когда ему было семнадцать, он и не помышлял о сексе с Тони Старком. Почти все фото вместе неприличны до безобразия.       Сейчас, чтобы им выбраться на остров, нужно подогнать время обоих. Пит вечно в разъездах, а Тони так и не научился заниматься рутинной работой, он по-прежнему предпочитает мастерскую всему остальному. Новые Мстители его не занимают, кроме апгрейдов и примочек для их костюмов. Для Старка главное, чтобы Питер не увлекался своей геройской деятельностью, а паучок, кажется, принял тот факт, что так и не стал полноценным Мстителем, он получился чем-то средним между одним и другим, героем вне команды.       В башне тихо и почти тоскливо. Старк щёлкает фотографии, чувствуя, что его клонит в сон. Нужно было хотя бы дойти до дивана, спать в его возрасте сидя — не лучшая идея.       Когда Старк уже почти ничего не соображает, чувствуя ласковый накатывающий сон, его обнимают сзади, и горячие губы прижимаются к затылку. Тони вздрагивает, вся сонливость пропадает.       — Пит, — хрипло говорит Старк.       — Почему ты не в постели? — спрашивает Паркер, всё ещё сжимая Тони в сильных руках. Он теперь шире в плечах и даже чуть выше Старка.       — Не хотелось спать, — говорит Тони, снимая очки и проводя рукой по лицу.       — Мг, — фыркает Питер весело, касаясь губами его уха, — вижу.       — Я думал, ты возвращаешься завтра, — говорит Старк небрежным тоном. Питер ухмыляется, его уже давно нельзя было обмануть этим показным пренебрежением.       — Я соскучился по тебе, — шепчет Паркер, и у Тони от этого шёпота волоски встают на затылке, — решил уехать пораньше. Идём, уложу тебя спать.       — По-твоему, я уже нуждаюсь в том, чтобы меня укладывали спать? — спрашивает Старк недовольно. Его губы тут же накрывают другие, и всякое желание возмущаться пропадает. Питер тянет Тони с кресла, а когда Старк встаёт, тут же сильно сжимает его в стальных объятиях.       На самом деле Тони был уверен в том, что это не продлится слишком долго. Просто не может, потому что Питер молод, а Старк уже нет. Потому что Питер из симпатичного парня превратился в настоящего красавца, во многом похожего на самого Тони. И Старк ждал этого момента, когда Паркер бросит его, сначала с ужасом, потом с недоверием, сейчас уже заранее смирившись. Но время шло, а Питер всё также сильно обнимал его, также целовал, также трахал — это стало ещё одним невероятным открытием для Тони — он любил быть снизу, любил отдаваться, и ему было почти стыдно за это. Знал бы он, каким невероятным до сих пор казалось Питеру, что они вместе, сколь сильно он его любит — какой ненормальной собственнической любовью. Паркеру иногда становилось страшно, потому что Тони хотелось спрятать от всех, защитить от всего. Особенно от нападок со стороны газет, а таковые были, а сколько их было, когда они только стали встречаться. «Развратитель супергероев Америки» — самое мягкое, что можно было прочесть в лентах новостей. Питер тогда мог только беспомощно обнимать Старка, раз за разом говоря ему, что никакой он не развратитель, что газеты — это грязь и ложь, и что ему самому на всё это плевать. Конечно, ему не было плевать. Главным образом потому, что они очерняли имя мистера Старка. Сейчас ни от одной той газетёнки не осталось даже упоминания, потому что Питер оказался не только грамотным управленцем Parker Industries, но и довольно жёстким «затыкателем» ртов.       Старк очень худ. После щелчка он так и не пришёл в себя до конца. И те пять лет жизни с Пеппер, словно они старые супруги, тоже не прошли даром. Питер отлично помнит месяцы реабилитации, когда Старк был жив лишь номинально, когда радость победы сошла на нет, а они остались с тем, чем остались. Затяжная депрессия, отсутствие аппетита и бессонница выкачали из Тони последние силы. Питер, увидев наставника без майки, был потрясён. От его мистера Старка остались одни рёбра и шрам по правую сторону тела. Ему сделалось дурно, когда Тони, увидев реакцию Питера, извинился. Извинился за свой внешний вид. Паркер тогда смог только отвернуться. Кто он такой, чтобы отчитывать взрослого мужчину? Всего лишь мальчишка. Всё, что он мог тогда — сказать Пеппер, Роуди и Мэй, поднять на уши всех друзей Старка. Сейчас Питер мог намного больше, сейчас он мог требовать от Тони отчёта о том, что он ел и когда, сколько он спал и как себя чувствовал, а ещё он мог вот так нежно касаться его, гладить, целовать, любить. Мог взять его, вжимая в кровать, а потом долго не отпускать, до самого утра. И Тони позволял ему это делать и даже вроде бы наслаждался этим.       В этот раз секс выходит быстрым и жёстким, потому что Питер ужасно соскучился, а Старк, кажется, не против того, чтобы его ставили в коленно-локтевую позу и быстро имели сзади. Он не против руки, оттягивающей голову назад, не против целоваться, вывернув шею, не против жёстких порывистых толчков. Когда они кончают, Старк лежит на животе и надрывно дышит, сердце бешено колотится, а губы сами собой растягиваются в улыбку. «Отодрал, так отодрал», — не без гордости думает он и тут же, как бы в ответ на свои мысли, чувствует ласковые поцелуи в районе шеи.       — Если ты хочешь ещё, то тебе придётся подождать, — фыркает Старк.       — Я всегда тебя хочу, но боюсь, это будет расцениваться, как жестокое обращение с партнёром, — весело говорит Питер, переворачивая Тони к себе и сжимая его в горячих объятиях. — Чем ты был занят, пока меня не было? — спрашивает Паркер.       — Ничем интересным, доделал наноброню, отремонтировал Сэму его крылья. Хотя это уже анахронизм. Я миллиард раз ему предлагал перейти на реакторы, но он вцепился в эту рухлядь…       — Ты ведь никогда не откажешься от своих марков, — мягко напоминает ему Питер.       — Марки — другое дело, и потом, я их усовершенствовал, он же даёт мне крылья только на починку, никаких апгрейдов. Иногда мне кажется, что кэп передал ему вместе с щитом и ослиное упрямство.       — Может быть, — не отрицает Питер. Он знает, что Тони скучает по Стиву. Тот умер два года назад, и Паркер на самом деле очень зол на него. Роджерс поступил эгоистично, бросив и Тони, и Барнса, а ведь когда-то они чуть не поубивали друг друга. И что же в конце? А в конце Роджерс выбрал девушку, как это всегда и происходит. Да, Стив умер, окружённый Мстителями, в конце концов, примирившись со Старком. Но свою жизнь он с ними так и не разделил. И хотя Тони каждый раз ворчит, вспоминая капитана, приписывая ему всё новые отрицательные качества, Питер знает, насколько важен Стив Роджерс для Тони Старка и насколько эта тема для последнего болезненна.       Они всё-таки поднимаются, чтобы принять душ. Питер обожает целоваться. После его приступов нежности у Тони всегда болят губы. Они вваливаются в спальню, когда на часах уже два ночи. Оба надевают пижамные штаны и тут же заваливаются спать. Питер прижимается к Старку, обхватывая его обеими руками, и Тони чувствует себя привычно пойманным. Пойманным Человеком-пауком. Конец.