Ты думаешь обо мне?

Автобус пришел почти сразу. Пыльный душный и с грязными сидениями — ничего нового. Сев на одно из свободных мест, я уставилась в окно. Автобус резко дернулся, и я ударилась лбом о стекло. Сзади кто-то засмеялся и продолжил свой оживленный разговор по телефону. «Как же бесит!» Деревья плавно двигались за окном. На фоне проплывающих за окнами каменных домов шли люди. В больших вымытых стеклах кафе и ресторанов, магазинов и бутиков я видела мой проезжающий автобус. От автобусной остановки мне надо было пройти еще примерно 15 минут, не меньше. Богатый квартал города заслуживал такого звания. Чистые улицы и идеально подстриженные деревья — обычное положение вещей. Люди не слоняются без дела и не бегут, опаздывая на работу. Спокойные и деловые они идут по тротуару, мило беседуя друг с другом, сидят за чашкой кофе и деловым разговором. Я вышла из автобуса. У меня оставалось еще немного времени, так что я могла позволить себе медленную прогулку через сквер. Такой путь занимал не на много больше времени, к тому же прогуляться по тенистым парковым дорожкам было бы круто, перед работой. Надев свои наушники, я наслаждалась своим коротким отдыхом и не заметила как вышла к оживленной улице. Последнее, что я увидела перед ударом –это испуганные лица прохожих. Наушники слетели с моей головы и разбились. Я смутно слышала испуганные возгласы людей, кто-то судорожно тряс меня за плечи и просил очнуться. Болит голова. Сильно. Болит. Снова этот темный коридор и окно, до которого я не могу дотянуться. Снова эта темная коричневая дымка… Когда я очнулась, то была в больнице, там воняло спиртом и лекарствами. Приподнявшись на локтях, я огляделась вокруг. Заметив только нежно — розовую ширму, по всей видимости отделяющую меня от других больных, я легла назад. На моем лбу я почувствовала туго завязанную повязку. В капельнице находилась какая-то прозрачная жидкость. Мне было трудно вертеть головой и хотелось спать, так что я закрыла глаза. Слышались тихие разговоры докторов, больных и еле-различимый вой сирены. Я открыла глаза и позвала медсестру. Из-за того, что хотелось пить, мой голос немного охрип и болело горло. Пришла милая молодая девушка с туго заплетенными в аккуратный пучок волосами. Удивленная моим быстрым пробуждением она позвала доктора, лечившего меня. Он в свою очередь оказался толстым мужчиной средних лет с кустистыми бровями и с удивительно густой бородой. Задав мне пару вопросов, он рассказал, что в ходе ДТП на меня чуть не наехала машина. Но, к счастью, она сумела затормозить, и я получила только небольшое сотрясение мозга и перелом левой руки. Он сказал мне, что могло быть хуже, и я охотно ему поверила. Голова жутко болела, и это вынудило меня снова лечь отдыхать. Я должна была оставаться в больнице еще две недели. Еда была неплохой — жить можно. Соседями по комнате оказались обычные даже немного скучные люди. Все свое свободное время я тратила на учебу и рисование. Раньше мне говорили, что у меня талант. Даже смешно. Вспоминая счастливые школьные дни, появляется улыбка. Неделя выдалась дождливой, так-что дни проводила я в немом одиночестве, глядя в окно на сползающие вниз по стеклу капли, слушала рок (Франческа принесла мне новые наушники, когда навестила меня). К слову, это были идеальные вечера. Наверное, мне позавидовали бы все интроверты Флоренции в те дни. Этот человек зашел, вернее будет сказать заехал, на инвалидном кресле в мою палату, когда я дорисовывала левый глаз. Я отвлеклась и стала разглядывать его. Он с легкостью залез на койку, устроился поудобнее, достал телефон и начал читать. Мои соседи вышли покурить, и я осталась одна. Несмотря на то, что не рассматривала его долго, я до сих пор помню каждую мелочь. Одет он был в свободную серую футболку и черные спортивные штаны. Парень обладал реально впечатляющей внешностью. Правильные или лучше даже сказать идеальные черты лица придавали его выражению лица еще большей привлекательности. Идеальная, слегка смуглая кожа и небольшой шрам на левой щеке. Виски у него были выбриты, и длинные волосы на затылке были собраны в маленький хвостик так, что на его ушах отчетливо был виден пирсинг. Короткие рукава позволяли увидеть его жилистые руки с длинными пальцами, замотанные пластырями. «Подрался, наверное.» — Задала сама себе вопрос и продолжила рисовать.  — И часто она сюда приходит? Внезапный возглас выдернул меня из комы. Это было так неожиданно, что я вздрогнула. Я медленно сняла наушники и вопросительно посмотрела на него. — Кто? — Медсестра или доктор… Медработник короче — А-а-а. В зависимости от того, что у тебя за болячка конечно, а так — не часто. А что? Он не ответил. Только молча достал свой рюкзак, вытащил маленькую алюминиевую банку, затем открыл ее. На краях появилась пенка. «Это пиво?» — сказала я себе, — « Ну и ладно. Мне то что?» Я посмотрела на свой незаконченный рисунок, закрыла альбом и повернулась к окну. На улице все шел и шел мелкий моросящий дождь. Капли текли по стеклу, навевая скуку, и вскоре я задремала. Когда я проснулась, его уже не было. Меня выписали через два дня после нашей встречи.