Воссоединение семьи...

      Вэй Усянь не знал, как ему относиться к новому «шансу». Зачем? Зачем этому Мо Сюаньюй вызывать злого духа? Зачем именно его? Нет, Вэй Усянь, конечно, знал, что его слава довольно дурна. Но не настолько же.       С одной стороны, он радовался, что может начать все с чистого — относительно — листа. Попытаться устроиться где-то вдали от всех более-менее сильных Орденов, обрести покой — какой может обрести его деятельная натура — найти занятие по душе, помимо заклинательства, быть просто счастливым, в конце концов. Но с другой стороны… разве, он заслужил этого? Почему его шицзе мертва. Почему дядя Цзян, мадам Юй, те пятьдесят с лишним ни в чем не повинных людей мертвы (Вэй Усянь не сомневался, что заклинатели, пришедшие на Луаньцзан не пощадили никого… даже трехлетнего А-Юаня), почему даже этот чертов Цзинь Цзысюань почил из этого мира, а он — он, бесстыдный Вэй Усянь, злобный старейшина Илин — здесь, среди живых?       А еще ему было страшно.       Вэй Усянь не знал, чего ждать. Его ненавидели за темное искусство. Но и раньше были те, кто терпеть его не мог. И их было большинство, даже тогда, когда он был обычным учеником Юньмэн Цзян. Вспомнить тех же зануд из Гусу Лань. Что же, выходит, это его судьба? И сейчас… может ли он что-то изменить? Может ли он как-то исправить свои ошибки?       «Как же» — думает Вэй Усянь, смотря на свое-чужое отражение в воде.       Что он может исправить? Оживить мертвых ему не под силу (вряд ли Вэнь Нина можно полноценно считать живым; плюс один в копилку грехов Старейшины Илин; чем он отплатил за чужую доброту — отнял покой и заставил торчать между жизнью и смертью, когда разум все понимает, а тело гниет?). Как и не под силу вернуть время вспять.       Вэй Усянь не знал, что ждет его (хотя догадывался, что ничего хорошего; он уже успел повстречать старых знакомых; как назло — именно тех, кто презирали и ненавидели его, пожалуй, больше всех). Но чего уж точно не ожидал Вэй Усянь, так это ора: «А по жопе!» — и активированного Цзыдяня (хотя это самое не удивительное). — А может не надо?! — от неожиданности он забыл, что находится в чужом теле и что ему, как бы, надо скрываться. Поэтому, только услышав характерный треск Цзядяня и многообещающий ор Цзян Чэна, Вэй Усянь побежал.       Цзинь Лин в растерянности смотрел, как чертов обрезанный рукав Мо Сюаньюй, оказавшийся темным заклинателем, вприпрыжку удирает от его сурового и всегда строгого дяди.       Прибывшие на шум адепты Гусу Лань, возглавляемые Ханьгуань-Цзюном, не менее потерянно смотрели на эту дикую картину. — Цзян Чэн! Цзян Чэн, пощади! — Ты, чертов негодник! Права была матушка, от тебя одни проблемы. — Да что я успел сделать?! — Ты умер!       От такого заявления челюсти поотпадывали у всех, даже у только подбежавших адептов Юньмэн Цзян. — В смысле, умер?! — от подобного обвинения Вэй Усянь застыл на месте. За что и поплатился хлестким ударом Цзыдяня по спине. — Ауч, — жалобно застонал он, пытаясь потереть пострадавшее место. — Ты совсем идиот?! Почему ты не увернулся?       Вэй Усянь совсем перестал понимать ситуацию, когда еще более взбешенный шиди подлетел и схватил его за ханьфу, не выдержавшее такого насилия и разорвавшееся с тихим треском.       Может, Цзян Чэн знал прошлого владельца этого тела? Такая странная реакция… значит, они были довольно близки? И глава Цзян знал о желании Мо Сюаньюй использовать тот ритуал? Но он сказал «умер», а не «пытался умереть». И он говорил про матушку… но мадам Юй же… — А-Чэн, — тихо и жалобно позвал Вэй Усянь. — Как ты мог? Как ты мог умереть и оставить меня в этом гребанном мире с этими лицемерными ублюдками?! — Я… но ты же сам… — Я вспылил! Ты мог бы понять, что я был не в себе! — Я сам был не в себе, — возразил Вэй Усянь. — Простите, — какой-то ученик из Гусу Лань попытался вмешаться. Адепты Юньмэн Цзян и Цзинь Лин помолились за него, отругали за глупость (разумеется, про себя) и стали ждать. — Молчать! — рявк главы Ордена Цзян был слышен на всю гору Дафань.       Решившие вновь попытать удачу заклинатели быстро решили, что жизнь дороже любой славы, и быстренько исчезли не только с горы, но и из деревушки. На всякий случай. — А-Чэн, спокойно. Не стоит… — Ты умер! — Цзян Чэн вновь вернул все свое внимание Вэй Усяню, забыв (ну или забив на) невольных зрителей. — Умер и нарушил свое обещание! — Мы же обсуждали это. — Ты обманул меня. — А вот это ложь и клевета! Не было такого.       От хищного оскала, расплывшегося по лицу главы Цзян, пробрало даже хладнокровного Лань Ванцзы. — Да-а? А кто сказал, что знает путь к Баошань Саньжэнь, а сам мне хрен пойми как свое ядро всучил?! — Кто тебе рассказал?! То есть… с чего ты взял? — Хватит косить под дурака! — Дядя?       Робкий голос Цзинь Лина остановил Цзян Чэна от немедленной расправы над Вэй Усянем. — Подготовьте все. Мы возвращаемся в Пристань Лотоса, — бросил он замершим в панике незнакомым людям в фиолетовых одеждах Ордена.       «Новые адепты» — подумал Вэй Усянь — «Не удивительно. Меня не было тринадцать лет». — Чего застыл? — раздражение так и лилось из Цзян Ваньиня. Но те, кто хорошо знал его, слышали чуть прикрыто довольство в его голосе.       Вей Усянь нервно сглотнул. — Так я… мне… можно? — Вяжите его. Он отправляется с нами, — проигнорировав растерянно-радостного шисюна, глава Ордена Цзян дал отмашку адептам и пошел с горы, словно происходящее его более не касалось. — Глава Цзян, — молчавший до этого Лань Ванцзы вышел вперед. И пусть обращался он к Цзян Ваньиню, смотрел он только на Вэй Усяня. — Вы что-то хотели, Ханьгуан-Цзюнь? — Этот человек помог ученикам моего Ордена. Я забираю его в Гусу. — Если бы в вашем Гусу Лань за всякую помощь отплачивали подобным образом, боюсь, в Облачных Глубинах не осталось бы места.       Лань Ванцзы нахмурился. — Я забираю его в Гусу. — Это не вам решать, — отрезал Цзян Ваньинь.       «Где-то я это уже видел» — подумал Вэй Усянь, вяло отбиваясь от адептов Юньмэн Цзян. — Дядя, что происходит? — нервы Цзинь Лина помахали ему ручкой, велели жить по возможности долго и счастливо, свалив от нерадивого хозяина и его родственничков в далекие глубины. Облачные. Лечиться. — Цзинь Лин, это твой дядя Вэй Усянь, Вэй Усянь, это твой племянник Цзинь Лин. — Шутка про твоего сына не уместна? — Вэй Усянь всегда умел быстро приспосабливаться к ситуации. — Ноги вырву. — Пожалуй, они мне еще пригодятся.       Новость о возвращении Старейшины Илин разнеслась по миру Заклинателей довольно быстро. И если одни стенали от ужаса и ненависти, то другие радовались.       Старшие адепты Юньмэн Цзян, те, что еще выжили при уничтожении Пристани Лотоса, рассказали настороженным и кислым младшим соратникам, чем им грозит возвращение Вэй Усяня. Ведь теперь глава будет срываться не на всех, кто под руку попадется, а только на своем шисюне, который всегда непостижимым образом мог пережить гнев Цзян Ваньиня. И еще много разных плюшек, делающих возвращение Вэй Усяня если не праздником, то хорошим событием.       А где-то в далеких Облачных Глубинах Первый Нефрит Гусу Лань радовался за брата и строил планы по вызволению возлюбленного Лань Ванцзы из лап злого Саньду Шеншоу, ненавидящего всех последователей Темного Пути, а Старейшину Илина — сильнее всего. — Все же господин Вэй его бывший шисюн. Думаю, раз он не убил его там, на горе, он не сделает этого в ближайшее время. Возможно, он соберет Совет и выведет господина Вэя на суд, — рассуждал Лань Сичень. — Нет. — Что? — оторвавшись от своих мыслей, глава Гусу Лань внимательно посмотрел на брата. — А-Чжань, что с тобой? Ты не рад? Твой возлюбленный жив. Ты можешь забрать его в Гусу, как и хотел. Я поговорю с дядей и Старейшинами. — Нет, — упрямо повторил Лань Ванцзы. — Цзян Ваньинь не выдаст Вэй Ина. Ни суду, ни мне.       Братья молча сверлили друг друга взглядом. — А-Чжань, расскажи мне подробнее, что случилось на горе Дафань.       В самом деле, не допрашивать же ему учеников?       Пока одни обсуждали планы по завоеванию одного конкретного заклинателя, этот самый заклинатель, в компании своего шиди, готовил план по завоеванию всего мира. Хотя, правильнее будет сказать, что планы строил Цзян Ваньинь, а Вэй Усянь старался его переубедить. — Это неразумно! — Я вырос с тобой. Это достойный аргумент против разумности. — Они уничтожат Пристань Лотоса. — Пусть только посмеют. — Ты… — Я твой брат. И если ты сейчас не заткнешься и не выполнишь то, что я говорю, будешь спать в одной комнате с Феей. — А-Чэн! — истошный крик разнесся по всей Пристани Лотоса, напугав парочку особо впечатлительных.       Сам Цзян Ваньинь с довольным оскалом наблюдал за пыхтящим братом (а кто усомнится в этом — получит Цзядянем промеж глаз). Это сражение выиграл он. А миру заклинателей лучше готовиться. — Цзян Чэн. Ну Цзя-ян Чэ-ен. — Чего тебе, монстр?       Было уже давно за полночь. Два героя (читать: один страх и ужас и одна головная боль) Юньмэн Цзян сидели в той самой беседке, где любили проводить время прошлые хозяева Пристани Лотоса, и смотрели на звезды.       Вэй Усянь улыбнулся, кладя голову на плечо Цзян Чэна. В любой другой день тот бы убил за такое, но не сегодня. Сегодня можно. — Как ты узнал, что это я? — Я вырос с тобой. Неужели ты думаешь, что я не узнаю тебя, даже спустя тринадцать лет и даже в чужом теле?       Они замолкли, любуясь ночной Пристанью Лотоса. — И все же?       Цзян Ваньинь вздохнул. — Твоя темная энергия. Она… отличается от прочих. — На то она и темная, чтобы отличаться от светлой. — Нет. У других темных заклинателей она тоже была… иной. Не знаю я, как это объяснить, — вспылил Цзян Чэн, но успокоился, стоило Вэй Усяню приобнять его за плечо. Как делал это раньше. — Возможно, это из-за ядра, — вслух начал рассуждать Вэй Усянь. — Раньше никто не… — он запнулся, — никто раньше не пересаживал золотое ядро одного человека другому, — быстро выпалил он, словно боялся неизвестно чего. — Возможно, — слишком спокойно согласился Цзян Чэн.       Вэй Ин подозрительно посмотрел на названного брата. -Цзян Чэн, — осторожно начал он, и, не встретив препятствий, продолжил, — как ты узнал, что золотое ядро… что оно мое?       Он замер, боясь вспышки гнева от шиди. Но ничего не происходило. Цзян Чэн продолжал смотреть в никуда. — Назови меня «диди», — внезапно заговорил он. — Но… — Просто скажи. — Я не могу. Ты же знаешь. — Плевать на общество! Плевать на их мнение! Они достаточно властвовали над нашей семьей. Больше я им не позволю! — заорал Цзян Чэн, вскакивая и оборачиваясь к Вэй Ину. — Или ты не считаешь меня своим братом? — Никогда, — тихо прошелестел, наблюдая, как губы Цзян Чэна кривятся в злой улыбке, — диди.       Из главы Ордена Цзян словно вынули все эмоции. Он ссутулился, что не позволял себе никогда, даже когда они были детьми, и бросив короткое: «Пойдем» — направился в сторону бывшей комнаты Вэй Усяня.       В ней все было по-старому. Словно Вэй Ин недавно уехал, совсем ненадолго. Словно его тут ждали.       Кажется, где-то в груди у него что-то сломалось. Или наоборот, починилось.       Цзян Чэн не стал останавливаться, как его брат, в дверях. Он уверенно пересек комнату и взял стоящий в углу меч. — Это же… — Твой меч.       Пока завороженный Вэй Ин наслаждался возможностью вновь чувствовать Суйбянь, Цзян Чэн уселся на кровать, внимательно наблюдая за братом. — После твоей смерти меч забрал Цзинь Гуаншань. После его смерти мне удалось договориться с новым главой Ланьлин Цзинь. Помнишь, мы говорили про запечатывание мечей? — Да, — растерянно ответил Вэй Ин. — Ты еще сказал, что это невозможно и мне еще сто лет тренироваться, чтобы достичь этого. — Никто не мог обнажить Суйбянь, — все тем же ровным тоном сказал Цзян Чен. — Что? — Никто. Не мог. Обнажить. Твой. Меч, — выделяя каждое слово, повторил Цзян Чен. — Он запечатался сразу после твоей смерти. Но я не знал об этом, — он улыбнулся, тихо прыснув. — Видел бы ты их рожи, когда я без особого труда обнажил Суйбянь. Сколько теорий они строили. И что ты вселился в меня, и что у меня просто такой же скверный характер, как у тебя. Даже предполагали, что нужен определенный уровень силы. Но правда оказалась так проста. У меня твое ядро. — Прости. Я не мог по-другому. — Я знаю. Не скажу, что понимаю. Не скажу, что согласен. Но знаю, ты, да — не мог. У меня было время подумать над этим.       Они сидели рядом, бок о бок друг друга и тихо исцеляли что-то внутри себя. — Я не должен тут быть, — неожиданно заговорил Вэй Ин. — Из-за меня же одни проблемы. — Мы уже обсуждали это. — Нет, подожди. Я про другое. Про мое воскрешение. Я же не заслужил этого. Из-за меня сгорела Пристань Лотоса, из-за меня погибла шицзе, я убил ее возлюбленного и еще хрен знает скольких людей. — Ты помнишь их. Это главное и самое суровое наказание для тебя, — Цзян Чэн встал, направляясь к выходу из комнаты. — Сестра хотела, чтобы ты жил. Она хотела, чтобы мы были счастливы. Два Героя Юньмэн Цзян. Ради этого она не пожалела своей жизни.       Атмосфера беззаботного идиотизма, царившая днем, сменилась болью воспоминаний, ошибок и осознаний. — Ложись спать, — у самого выхода. — А ты? — слишком проницательно. — Может, тогда до ближайшей лавки? На том свете, знаешь ли, нет вина.