Брачная ночь

— Сань Лан, прости… — Ничего, гэгэ. Я готов потерпеть. Се Лянь почувствовал, как неловкость от ситуации заполнила его до краёв. Их первая брачная ночь определённо не должна быть такой смущающей! Сначала Мэй Няньцин, цокнувший по поводу целибата, потом Му Цин и Фэн Синь, попытавшиеся пригрозить Хуа Чэну… До брачного ложа Се Лянь дошел расчувствовавшийся, грустный, но никак не возбуждённый. Зато Хуа Чэн бросал на него полные любви взгляды и гладил по спине. Впрочем, демон тоже не торопился. — Сань Лан, давай… — Се Лянь осёкся и бледно улыбнулся: — Давай не сегодня. Хуа Чэн с готовностью кивнул и лёг на кровать. Он не возражал, только поманил Се Ляня в свои объятия. — Я сделаю всё, что пожелает гэгэ. Се Лянь нервно рассмеялся: — Всё-всё? Хуа Чэну следовало бы насторожиться. — Да. — Сань Лан, в таком случае — не мог бы ты закинуть руки за голову и не мешать мне… не мешать… я хочу кое-что попробовать. Собиратель Цветов под Кровавым Дождем на миг замешкался, но исполнил просьбу Се Ляня и положил руки крест-накрест. Для верности он снял пояс и, немного поколдовав, связал свои запястья. Се Лянь смущенно кашлянул, приблизился к кровати и осторожно, готовясь в любой миг скрыться в коридорах Дворца Наслаждения, присел на край. — Сань Лан, я тебя раздену. — Мне нравится, когда ты меня раздеваешь, гэгэ. Се Лянь охнул. Его руки со всей осторожностью заплясали над верхними одеждами Хуа Чэна, развязывая тесемочки, оголяя тело от свадебного ханьфу. — Сань Лан… ты красивый. Мокрая от волнения ладошка принца скользнула по стройному животу, огладила бедра, талию, грудь и медленно, словно нехотя скользнула под нижние штаны. Се Лянь сглотнул. Хуа Чэн, оказывается, там очень крепкий и горячий. Наследный принц совсем немного приспустил одеяния и тихо вздохнул. — Сань Лан, я… Се Ляню казалось, что у него горят не только лицо и шея, но и руки и ноги! Можно ли покрыть пятнами смущения всё тело? Теперь Се Ляню казалось, что можно. Жое с тихим шелестом высвободилась из-под рукава Его Высочества наследного принца. Шелковая лента, ластясь, как котенок, вспорхнула по бледным бедрам и животу Хуа Чэна. — Гэгэ?.. — Пусть сегодня будет так. Пожалуйста. Сань Лан безмолвно кивнул. Жое приласкалась к набухшему члену, сжимаясь. Изо рта Хуа Чэна вылетел донельзя странный звук — не то кашель, не то смех, не то стон. Хуа Чэн изогнулся, подставляясь под незамысловатые движения ленты. Се Лянь смотрел на всё это, закрыв алое лицо руками. Один конец Жое добралcя до двух сосков-вишенок непревзойденного демона, второй обвился вокруг мешочка с яичками. Се Лянь отнял правую руку от лица и несмело притронулся к члену поверх ленты, скользя ладонью вверх-вниз и сжимая пальцы на головке. Принц работал кулачком недолго: меньше чем через одну палочку благовоний из уретры показалось несколько капель белёсой жидкости, а Хуа Чэн тихо застонал. Так сексуально может стонать только Собиратель Цветов под Кровавым Дождём! Се Лянь понял, что чувствует томление внизу живота, а собственная плоть ясным бугорком натягивает ткань праздничного ханьфу. Се Лянь ощущал, насколько твердым был Хуа Чэн, и понимал, что тот вот-вот закончит. Его Высочество заработал усерднее, с трудом отнимая левую руку от залитого румянцем лица и лаская ею яички. Хуа Чэн быстро дошел до разрядки, извернувшись на кровати и продолжая бездумно толкаться бедрами вперед на поглаживания своего мужа. Тёплая сперма окропила пальцы и ладонь Се Ляня. Принц задеревенело улыбнулся и, вскочив с кровати, надломленным голосом пробормотал перед позорным побегом в окно: — Сань Лан, давай продолжим утром? Мне надо… мне нужно… там Бань Юэ и Фэн Синь… Меня ждут, я скоро вернусь! — Гэгэ, позволь мне хотя бы помочь. Поясок, обвивающий запястья Хуа Чэна, развязался сам по себе. Се Лянь даже не шелохнулся, только продолжал смотреть на капли на своих руках, пока Хуа Чэн практично избавлял его от одежды. Наследный принц хотел убежать. Нормально ли убегать от любимого мужа в брачную ночь? Совершенно нет, особенно когда этот самый любимый муж становится на колени и весьма недвусмысленно приближается лицом к его члену. — Сань Лан! Хуа Чэн вобрал в себя головку. Се Лянь знал, что Хуа Чэн такой же неопытный, как и он сам, но его горячий язык, скользящий по уретре, губы, сжимающие уздечку, едва не вознесли Сянь Лэ на Небеса в четвертый раз. Се Ляню были в новинку эти ласки: он никогда бы не подумал, что ощущения, как его член обволакивает теплый рот, могут быть настолько невероятными. Не выдержав, он толкнулся, насаживая голову Хуа Чэна на свою плоть. Хуа Чэн ускорил свои движения и стал помогать рукой. Се Лянь всего раз посмотрел вниз, охнул, когда увидел, насколько неприличным была сцена того, как его член обсасывают и лижут, и совсем смутился, когда столкнулся с тёмным взглядом Сань Лана. Как они до этого дошли?! На кой черт он сдерживался целибатом восемьсот лет, если он и Сань Лан могли сделать это гораздо раньше? Се Лянь с несвойственно для него громким стоном излился прямо в горло Хуа Чэна. Слишком хорошо. Настолько хорошо, что собственные ноги его не держали, и Сань Лану пришлось укладывать своего мужа в постель. Хуа Чэн тихо хмыкнул: — Тебя всё еще ждут? У Се Ляня не осталось сил испытывать смертельную неловкость, и он только покачал головой. Но было кое-что, что не давало ему покоя: — Сань Лан, ты всё проглотил?! — Всё. — Это же… Так нельзя, Сань Лан! — Гэгэ очень вкусный. — Ох. Сань Лан, ты… Давай спать, Сань Лан. Се Лянь поспешил уткнуться лицом в подушки. Он почти уверен, что где-то на празднике его наставник кашляет кровью.