А ты умеешь любить?

      Вскоре, разложив всё по полочкам, Инк закрыл холодильник и направился в комнату, а потом лицом плюхнулся в мягкую и тёплую кроватку, отдаваясь кроватке целиком и полностью, хоть он и любил её не так сильно. Сильнее он любил другого. Да, не другую, а другого.       И как бы это не было странно, но художник скрывает свои чувства и просто постоянно думает о своём краше, утопая в своих грязных мыслишках. Но не сегодня. Сегодня он не может думать о таком ведь его мыслишки появились в реальности в не самой лучшей форме. И не то что в неприятной, а в болезненной, ведь таз будет болеть как минимум два дня, а сидение и хождение теперь будет затрудненным заданием. Но придётся всё скрывать от друзей, всё ведь не станет хуже, верно? Не случится чего-то масштабного, что колоссально перевернет жизнь Инка, оставляя мучаться его и захлебываться в своих слезах? Он узнает это только в далёком будущем, а сейчас он просто продолжает лежать на кровати, думая о недавних событиях.       И вскоре он уснул. Блу заметил это и укрыл своего друга одеялом, а сам пошёл смотреть мультики в то время как Дрим ходил по кухне с большим беспокойством пил ромашковый чай, задумавшись о чём-то своём.       Во сне, посередине ночи у Инка началась истерика. Он просто начал ни с того ни с сего смеяться, а по лицу скатывались крупные слезы. От смеха первый проснулся Солнечный, ведь он не крепко спит. Поднявшись и подойдя к другу, он взял того за плечи и дёрнул. Никакой реакции. Потряс. Художник что-то промычал и отвернул голову от мечтателя.       —Мх, Иинк... — недовольно, тихо проныл Сон, когда Творец сжал друга в объятиях, что-то невнятно бубня через всхлипы и смех. Через минуту Ки-ки резко проснулся, смех пропал, а слёзы продолжали стекать. — Что с тобой?       —Что со мной? Со мной ничего, я просто спал. — упорный и недовольный чем-то взгляд Дрима стал прожигать Инка. — Мх, ну ладно, приснился кошмар. — Мечтательный не успел ничего возразить как по ту сторону стены кто-то со всей силы ударил и прокричал:       —Заткнитесь уже и дайте поспать! — по голосу стало ясно что это был злой Найтмер. Друзья переглянулись, вздохнули и легли обратно спать.

***

      День у Инка выдался не очень. Сначала на него целыми уроками смотрел Найтмер и Эррор, прожигая холодным взглядом, потом начало сильно болеть внизу живота, а после, когда Хранитель вышел к доске, не успев написать ничего просто упал в обморок. Каждый отреагировал по разному. Кому-то было наплевать, кто-то слегка вздрогнул от неожиданности, а кто-то подорвался к телу Художника, пока учительница бежала за мед сестрой.       Очнулся Хранитель уже в кабинете медсестры, а рядом сидели обеспокоенные друзья, которые услышали крики из класса в котором учится Инк. Естественно его засыпали вопросами насчёт самочувствия, на которые Творец и ответил, но его волновало другое, а именно силуэт Ошибки в проёме двери.       И как же не хотел отпускать Блу и Дрима, Инк. Он и вопил, и истерил, но всё же эти двое смогли покинуть кабинет, оставляя Чернильного наедине с Глючным скелетом который проник в кабинет и подошёл к койке на которой лежала жертва насилия.       —Как дела? — произнес Эррор, на что Творец со слезами на глазах повернулся к нему спиной. — Как грубо.. Я тут пришел извиниться. — Но договорить ему не дал кисточка:       —Извиниться? Ха, не смеши меня! Ты меня изнасиловал! Думаешь простые извинения тут помогут?! — теперь Хранитель лёг уже спиной, повернутый к насильнику и прижатый к койке за руки, в то время как сам гость надвисал над ним. Ки-ки же задергался, а слезы хлынули из глаз из-за испуга.       —Слушай, ты! Радуйся что я тебя вообще домой отпустил! А теперь прекрати ныть! — на лице Ру-ру появился злобный оскал, от чего Инкуша испуганно пискнул и отвёл взгляд. Эррор выдохнул. — Послушай, я просто хочу извиниться, ясно? Это не значит что я волнуюсь за тебя и всё такое, мне просто стало противно на душе из-за твоей жалости. — отпустив руки Художника, Глюк слез с того и встал, а потом схватил его руку, от чего Инк снова испуганно пискнул, но потом Эррор достал и зацепил на руке браслет, из-за чего обладатель руки покрылся радужным густым румяном. — Прими это как извинения. — отпустив руку Творца, Глюк подошёл к двери и напоследок посмотрев на смущенного, плачущего Художника, ушёл из кабинета, а через пару минут туда зашла учительница и мед сестра. К тому Чернильный успокоился. Инка осмотрели, расспросили, а потом отправили на занятия.       Дождавшись друзей, они все втроём вернулись в общежитие, а ближе к вечеру Художнику стало настолько плохо, что тот даже не мог стоять на ногах, из-за чего, его на следущий день, просто не пустили на занятия друзья.