Светлячок души

На улице пахло свежестью, соседка стирала белье и вешала его на веревку во дворе. Я любил пробегать мимо и задевать рукой влажную ткань, потому что летом было невообразимо жарко, а эта мимолетная забава совсем немного, но помогала охладиться. После, заворачивал за угол и — прямиком в поле. Но на велосипеде это были совершенно другие эмоции. Чего только стоило ощущение свободы и легкости полета, а эти соседские тряпки… Не знаю, как так получилось, но кристально чистая простынь все-таки зацепилась за руль. Поверьте, я хотел отдать ее в тот же день, и, в общем-то, так и сделал, ну почти… Рассказал о своем поступке маме. — Билли, так нельзя делать. Ох, вот что бывает, когда человек считает себя лучше других, простыни, вон, теряет. Надо же, а я вчера денег взаймы у нее просила… Так та столько шуму подняла… Мама всегда знала, как нужно исправить ситуацию, поэтому я сильно не волновался. Правда, на следующий день в родительском шкафу неизвестным образом на одну простынь стало больше. Наверное, та женщина боялась снова потерять белье и согласилась отдать его на сохранение. А потому каждый раз, проезжая мимо домика на соседнем участке, я незаметно кивал головой, так делал папа, когда вспоминал о чем-то важном… Все-таки трудно расставаться с дорогими сердцу вещами. Я ее понимал. У меня тоже был любимый медведь с оторванной лапой, которого я отдал Гарри. В память о семье… Он уезжал в другой город, чтобы заработать денег и помочь семье расплатиться с долгами. Я искренне верил, что мой мишка обязательно поможет ему. В нужный момент его нежное, пушистое тельце согреет вечно холодное лицо Гарри, наверное, он тратил очень много времени в поисках чего-нибудь вкусного, когда открывал холодильник, и заморозил себе всю кожу. Медведь будет напоминать ему о том, что брата ждут мамины пироги с капустой, наше секретное место для долгих разговоров о планах на будущее, а еще я — маленький мальчик, бессменный товарищ во всех проделках старшего. Только я знал точное количество спрятанных бутылок на чердаке, хотя тот продолжал обманывать родителей, говоря, что их мало, да и были они оставлены на особый случай. Однако расставание с ним далось мне очень тяжело.Помню, как стоял на автобусной остановке и плакал. Тогда Гарри встал передо мной на колени, марая свои новые брюки, и крепко прижал к себе. Это был первый раз, когда он поцеловал меня в щеку, а затем стыдливо опустил свою излюбленную кепку на лоб, прикрывая блестящие от слез глаза . Папа всегда говорил, что мужчина не должен давать слабину, даже если горе давит на сердце, а голова отказывается думать. Но Гарри — не мужчина, таких много, а брат… Это гораздо лучше, другого Гарри с вечно холодным лицом и блестящими от слез глазами больше нет. Он подарил мне новенький велосипед, оставил железного коня на крыльце, когда мы выходили все вместе, и незаметно накрыл его плотной тканью. Я гонял на нем весь день, пока не почувствовал, как у меня затекли ноги. Мне хотелось кататься за двоих, чтобы брат почувствовал, что ему тоже тяжело поднимать ступни, чтобы он увидел горные вершины и озера, мимо которых я проезжал, почувствовал на себе безумное дуновение ветра, когда едешь слишком быстро. И… Я написал ему письмо, в котором рассказывал о нашей первой совместной поездке. Спрашивал, почувствовал ли он те же эмоции, что и я. И вы знаете… Гарри ответил на мой вопрос, он увидел родное голубое небо, которое все никак не хотело приближаться к нам, а ведь велосипед мчался вперед, осталось только протянуть к нему руку… Брат писал, как нелепо и смешно я выглядел в момент подъема в гору, весь красный и злой от усталости и упрямства. Но Гарри гордился мной, он был благодарен маленькому мальчику за увлекательную поездку, за возможность снова побыть рядом. Вот только Гарри даже не догадывался, что его подарок станет предпосылкой моего счастья, причиной знакомства с Дженни.