Заткнись и целуй меня.

Иногда всех посещает мысль о том, что они раньше жили лучше, чем сейчас. Что было проще, забот меньше, нервотрепки были, но не доводящие до нервного срыва, в глаза людям было смотреть легче, а любить искренне и взаимно... можно было. Вот и Чимин впервые в жизни задумался, что лучше бы он умер тогда, в 16 лет, чем жил бы сейчас в возрасте 20 лет и страдал. Пак по природе своей был очень открытым человеком, но взаимоотношения с людьми у него складывались тяжело. Возможно из-за немного дикого характера, колкого, но очень преданного взгляда карих глаз, а может быть из-за необычной внешности. Он не знал. И до сих пор не знает. Но все же однажды, когда ему было, кажется, пятнадцать с половиной, он первый раз в жизни очень сильно влюбился. Да так крепко и вязко, что уже не вытащить. В парня. Но тот оказался из той же лиги, поэтому хоть одной проблемой было меньше. Юнги ответил ему взаимностью почти сразу после знакомства. И буквально через две недели, их отношении приобрели легкое розовое свечение, с красивой красной надписью "Любовь". Их время было наполнено на самом деле всем. Они любили друг друга, ссорились по пустякам и не очень, иногда не разговаривая по три дня. Но как только тот подходил к концу, бежали друг к другу так быстро, обнимались так крепко, и целовались так упоительно и сладко, что казалось, вот тут они и помрут (от нехватки воздуха, конечно). Они отмечали каждый месяц небольшими, но приятными свиданиями. На четвертый месяц они купили парные кулоны, на пол года они съездили вместе в горы, на десять месяцев Мин купил Чимину очень красивое нижнее белье, которое в тот же день опробовал. Да, может они и поспешили с интимом, в свою 15-17 лет, но их не кому было остановить. Они запирались в комнатах, туалетах, на тусовках, на репетициях их общей рок группы, где Чимин был вокалистом, а Юнги ударником, и любили. Иногда так сильно любили, что Пак не мог сесть точно два дня. Чимин понимал, что у Юнги только мама и старший брат, который в другом городе, и поэтому никогда не говорил ему о том, что ему нужны подарки или еще что. Он подкидывал деньги в карманы Мина, чтобы тот не ходил домой пешком, платил в кафешках, иногда брал на себя ответственность платить и за репетиции. Он не упрекал, у него в семье все было в порядке, и родители, которые радушно приняли, скажем так, зятька, тоже никогда и словом не обмолвились об этом. У них было все хорошо, пока не началось время экзаменов, и Мин не пошел к репетиторам. Именно там он и познакомился с Чиминовой проблемой - Ким Тэхеном. Красивым, высоким, худым, и настолько эстетичным, что аж глаза болели. Юнги познакомил Кима и с Чимином, и она правда стали лучшими друзьями. Вот только почти на следующий день, как Мин и Пак отпраздновали год отношений, Чиму пришло сообщение, от их с Юнги лучшего друга - Хосока, в котором было самое неприятное, что только мог себе на тот момент представить парень. Это были пересланные сообщения, их, Хосока, с Тэ переписки. Слова бьющие как плеть по спине, а потом фото. Застрелиться захотелось моментально. На фото был Юнги, который нежно целовал шею Тэхена, который был голым. И да, пусть снято фото было с лицом Тэ и спиной парня, но Чимин никогда в жизни не спутает этот каштановый цвет волос и шрам на плече. Скандал произошел незамедлительно. Вспомнились все обиды и упреки, погрешности и умалчивания. Расставание было неизбежным. Чимин понял, что влюбляться больно, до того неприятно, что под ложечкой сосет. Он запретил себе это делать. Но разрешил развлекаться. Нервный срыв, сказался на Чимине очень сильно. Парень резко перекрасил свои рыжие волосы в черный, пробил бровь, сделал тату, подсел на наркотики. Амфетамин давал ему какую-то неумолимую тягу к жизни, которая в тот самый день иссякла. За два месяца Чим почти не ел, спал раз в неделю, и то когда организм сам выключался, а потом чуть не умер. Передоз. Бешенное сердцебиение отдается гулом в ушах, давит на голову. Дышать становиться так тяжело, что даже задержать воздух невозможно. Отключка. Еле откачали. Но даже после этого он не прекратил. Лишь только через две недели, когда парень посмотрел на себя, он оторопел. От красивых пышных форм его тела, остались лишь кожа и кости. От прекрасного лица, осталось лишь впалое нечто. Окончательно добили весы. Вес критический - 43 килограмма. Пак завязал. Навсегда. Обязался больше никогда в жизни ничего не принимать. Но от алкоголя отказаться было трудно, да и от сигарет тоже. Поэтому он разрешал себе курить, когда хочется, и раз в неделю ходить с друзьями в бар, чтобы расслабиться. Он начал жить. Не так как раньше, чуть сложнее. Окончил школу. Но учиться дальше не пошел. Нашел работу. Сначала бегал официантом где-то месяц, а потом владелец заведение услышал как он поет, и взял его на вечернюю живую музыку. Чимин почуял вкус прибыли. Он покупал дорогие вещи, помогал маме, ходил на прогулки. И на одно из прогулок он увидел его. Юнги был все таким же, может только чуть выше стал. Они встретились взглядами, и так уж вышло, что даже поздоровались. А потом они оказались в баре. А после оказались у Мина дома, в его комнате, раздетыми и влажными, тяжело дышащими и оставляющими на телах друг друга метки. Лишь только после той ночи, Чимин узнал, что Мин Юнги все таки встречается с Ким Тэхеном, и что вроде как, даже любит его. Чимин снова был разбит. Хотя это громко сказано. Просто от склеенной вазы его души, вдруг отломился кусочек, не существенный. Чимин нашел нового парня. С ним было приятно ходить и обниматься, целоваться в закоулках улиц, и греться под боком в кафе. Но тот оказался натуралом, проверяющим себя на то, что даже на таких милых мальчиков как Чимин, у него не встает. Расстались, и остались друзьями. Прошло еще где-то года два, Чимину стукнуло 19, и в его заведение, где он был уже и управляющим, и вокалистом, пришла компания из трех парней. Они прям с порога решили познакомиться с Паком. Один из них назвался Ким Намджуном, он был высоким и статным. Второй добродушный парень был Ким Сокджином, милый и очень обаятельный, парень и жених Намджуна. А третий. Ну прям экземпляр с обложки. Чимин его с минуту облизывал взглядом, и только потом услышал имя. Чон Чонгук. Ну что ж, мужественно, под стать самому парню. Широкоплечему, с узкой талией, и явно проглядывающимися кубиками. Чимину он очень понравился, но так уж вышло, что Чон буквально через два дня улетал обратно в Японию, где учится и живет. Приедет явно не скоро, но это и неважно. Чимин даже как-то подзабыл о нем. Пока тот не приехал через пол года. Все это время, Чимин, Сокджин и Намджун стали лучшими друзьями, которые ходили гулять каждые выходные, и частенько напивались у кого-то из них на квартире. Именно они и сказали, что Пака ждет сюрприз в их квартире, когда он приедет. В квартире, в виде сюрприза, за столом сидел Чонгук, с бутылочкой красного вина, от которого у Чимина, честно говоря, уже изжога. Но выпить за приезд знакомого хотелось. Закончилось очередной попойкой, а после Чонгук снова уехал. Они так и не обнимались даже толком ни разу, хотя Чим тактильный очень, и вечно виснет на шее Сокджина. Чимин снова как-то успел подзабыть о Чоне. Наше еще одно парня, из своих давних сотрудников, но до большего, чем перепихон в кабинке клуба не дошло. Чимин все так же, раз в месяц-два видится с Юнги на чисто интимные встречи. Да и честно говоря, инициатором их становиться именно сам Мин. И иногда, с брюнеститую головушку Пака закрадывается мысль, что его используют лишь для секса. Но на самом деле, используют в таких целях как раз Юнги. Он не раз пытался завязать разговор после секса, за сигареткой, да только Чимин почти сразу собирался, улыбался мягко, как умел только он, и счастливеньким уходил туда, откуда пришел. Прошло еще два месяца. Конец лета. Сокджин огорошивает Чимина новостью о том, что скоро приезжает Чонгук. И не как обычно на три дня, а на целый месяц. Пак в шоке. Только теперь о того, что раскрылась правда о начале их дружбы. Именно Чон тогда попросил Джина и Джуна познакомиться с ним, Чимином, потому что, тот ему, Чонгуку, понравился. И что хоть ему и двадцать лет, но он все еще девственник. И Джин очень "ненавязчиво намекнул", что Чимину пора бы исправить этот факт. А что Чимин, вспоминая все посиделки с шатеном, он думает, что такой парень ему по вкусу. И в тот же вечер пишет Юнги, что больше к нему не приедет. Чонгук приезжает во вторник. Чимин на работе, и никак не может отлучиться. Видятся они в среду, в тот же день и начинают отношения. - Ой, а где это моя зажигалка?, - наигранно начал Намджун. Все были уже под шофе, поэтому никто не заметил подвоха. - Не знаю, кис. Чонгук, если ты через пять секунд не найдешь ее, то целуешь Чимина, - подхватывает Сокджин, и беря за руку своего жениха, удаляется из кухни. А Ким, который Намджун, выходя успел толкнуть Гука вперед, именно в момент того, как Чимин ищущий чертову зажигалку, повернул голову в сторону парня. Поцелуй вышел неумелым. Со стороны Чонгука. Он почти ел Чимина зубами, а не целовал губами. Его язык как-то уж слишком мокро вылизывал не только рот, но и область вокруг губ. Чимин взял все в свои руки. И буквально к концу вечера, Чонгук уже целовал его так, как нравилось самому Паку, хотя шатен так и новорил просунуть свой язык поглубже в глотку. - Вам бы свахами быть, - смеясь говорит Чимин, пока протирает мокрую, вымытую посуду. Намджун и Чонгук пьяные в щи, отправлены спать на диван в гостиной. Сокджин улыбается. - Это был наш план. При чем предложил это Чонгук, хотя по сценарию, это должен был быть твой телефон, да только ты его из рук не выпускаешь, даже когда одновременно куришь и пьешь. - Ну так уж есть. Но правда, зай, спасибо. Я бы наверное сам не решился, - Чим улыбается снова тепло, и они с Джином миленько, под ручку, идут спать в спальню хозяина квартиры. Потом у них происходит первых три неловких свидания. В первое, Чонгук протаскал брюнета чуть ли не по всему городу, но много и вкусно кормил, и даже разрешил курить, при том, что сам не курит. Они были где только можно, и когда Чим попал к вечеру на работу, у него уже не было сил даже на то, чтобы петь. Выступление было коротким. Второе свидание произошло на следующий день. Было кино, снова много вкусной еды и поцелуи под окнами дома. Но все равно, они много ходили, и Чимин привыкший ездить на такси, был по максимуму выжатый к концу вечера. Свидание номер три было парным. Джун и Джин повели их на какую-какую-то выставку, и после все собрались у недо-женатиков в квартире, и все закончилось пьянкой. Чимин снова слишком устал ходить. А вот в четвертый день прогулки, Чонгук потащил брюнета на свою сьемную квартиру. И там уже Чимин волновался. Он понимал, что парень готовился к этому дню, потому что две баночки смазки и штук десять презервативов, были ну очень плохо спрятаны, за шторой на окне. Чонгук пытался действовать по, кажется, выученной схеме, поэтому Пак его остановил, и сам решил направлять все действия. Чон был достаточно послушным учеником, поэтому растягивал долго, целовал сладко, придерживал нежно. Чимин уже только от растяжки готов был сойти с ума, потому что пальцы у Гука были длинными, и доставали до точки настолько хорошо, что впору было умереть. Но когда парень вошел Пак немного даже опешил. Потому что при таком телосложении, член был чуть больше шестнадцати сантиметров, и в объеме порадовать тоже не мог. А вот у Юнги член... Хоть он и худосощьный, сам по себе чуть выше Чимина, а не как Гук на голову, но член у него что надо. И Чимину бы дать себе по лицу за такие мысли во время секса с другим, но он постоянно сравнивает Чона и Мина у себя в голове. И до поры до времени, Чон в плюсах выигрывал, пока не произошел его чертов первый раз. - Ну Чимин, ну солнышко мое, ну давай забежим к тебе или ко мне, быстро все сделаем, и пойдем дальше гулять, - выпрашивал Гук, идя по центральной улице, на следующий день. - Нет Гук, я сказал нет. Сегодня тебе ничего не обломиться, - Чим был непреклонен, но рука лежащая на талии не давала идти спокойно и рассматривать чертову архитектуру старого центра. Вначале традиционный район порадовал Чимина, там был очень красивые дома, брюнет шел и рассматривал их, пока к нему не примкнул Чон с фразой: "А вот знаешь кто в них жил раньше? А кто их построил? А какие тут традиции?", и на все, что Пак качал головой отрицательно, начинал рассказывать. При чем, еще более занудно, чем в школе. Впихивая чуть ли не в каждую фразу свое мнение, и возмущаясь некоторыми аспектами истории. - Пойдем поедим рамён!, - резко перебил его Чимин, и только потом, когда увидел хищный взгляд, треснул себя по лбу. Сильно. До красного следа. - Не надумывай лишнего, я кушать хочу. И все равно тебе сегодня не дам. - строго произнес брюнет, и они направились ближе к Чиминовой работе, чтобы сразу после еды, тот мог чмокнуть Гука и убежать от него же, скрываясь в своем заведении, и выливая все свои переживание через песни. Только сегодня было что-то не то. Когда Чимин подошел к владельцу, чтобы узнать, что за атмосфера такая стоит, тот ему ответил, что нашел ему, Чиме, нового аккомпаниатора. Чимин не знал, быть ли в восторге, потому что с Хеншик они так и не подружились, или расстраиваться, потому что только она могла точно поймать его ритм. Выходя на сцену, Чимин поприветствовал гостей, и попросил к нему выйти нового музыканта, и представиться. Он отошел от микрофона, пока гости хлопали в ладоши, и только когда услышал первое "Здравствуйте", резко повернул голову и увидел там улыбающегося... Юнги. Сердце Чимина в присутствии парня уже научилось не стучать быстро, не выдавать с потрохами хозяина, но душа всегда ныла. Так по черному болела, будто дыра становилась раз за разом все больше. Вечер прошел отлично, аккомпаниатор из Юнги был всегда хорошим, и в такт песен Чимина он попадает идеальнее некуда. Даже минимальная заминка в дыхании брюнета была учтена и замедленна. Юнги знал Чимина вдоль и поперек, он видел его насквозь, но многого просто ее замечал. На следующий день Пак снова гулял с Чонгуком. Вот только наступила осень, и в момент резко похолодало. Парни встретились у небольшого торгового центра, чтобы поехать вместе в самый большой, имеющийся в городе. И хоть Чимин всегда старался надеть на себя что-то красивое, чтобы Гуку нравилось, белые полупрозрачные рубашечки, светлые джинсы, легкий макияж, один раз он даже пирсинг с брови снял для него. То сегодня, в день когда пасмурно до жути, но дождя пока нет, Чимин решил одеться так как нравиться ему. Это была его любимая погода, и первый осенний не погожий день, он просирать не собирался. Сегодня на нем черные узкие джинсы, черная XXL худи, черные конверсы на маленькой платформе, и легкий, но темный макияж. - Знаешь, вчера ты выглядел лучше, - с неким упреком говорит Чонгук, но за руку все равно берет. На нем сегодня тоже что и всегда, одни из миллиона светлых брюк, светлый верх, а на плечи накинут светло серый свитер, - Пойдем в кино, там фильм Таррантино вышел. - На этот фильм я точно не пойду, он идет три часа, да и чтобы понять его, надо предысторию знать. Хочу на фильм про акул, там как раз вторая часть моего любимого вышла.- возразил Чимин. - Фильмы про акул это дерьмо. Что интересного может быть в том, что акула плавает и жрет людей. - Чонгук, кажется, слегка немного забылся. Ведь Чимин уже несколько раз говорил, что обожает фильмы про акул. Парень даже все части челюстей пересматривал по 14 раз. А еще он смотрит документалки, читает в интернете, и знает про акул все. Хочет знать еще больше, а еще в ЮАР хочет, чтобы с ними поплавать там. - Либо на мой фильм, либо я никуда не иду. - Чимину надоело подстраиваться по Чона, и он просто встал и посмотрел на него. - Ну и чего ты встал, идем дорогуша, - улыбаясь произнес шатен, - Давай двигай своим прекрасным бампером, - и тут Чимин не выдержал. - Я же тебя просил, - рыкнул парень подходя ближе к Гуку, - Я же сказал, ты можешь говорит о моей заднице все что угодно, но блять, не называть ее частями предметов. - Чимин строго смотрел в глаза напротив, а после выдохнул, развернулся и отошел в сторону, чтобы покурить. Чонгук еще около минуты стоял в ступоре, потому что себя настоящего Чимин показал впервые. И парень был уверен, что это настоящий брюнет, потому как было видно, в момент треснувшая маска вечно вредного мальчика, и как показался настоящий парень. Который скорее всего по природе вспыльчивый, немного грубый, очень шумный, и только в своей компании чувствующий себя хорошо. Чонгук, маленький ребенок, решил еще немного вывести на эмоции Чимина. Правда он даже и не подозревал чем это кончится. А закончилось скандалом, прямо на улице. Где Чимин высказал все что думал, что тот как маленький ребенок, который занудными разговорами пытается доказать, что он умнее всех, но все же является ребенком, которому мама дала конфету(секс) и теперь он не просто намекает на повторение, а просто выпрашивает, как самый настоящий ребенок. Чонгук стоял и улыбался, смотря на настоящего Пака, но брюнета уже так раздражала глупая улыбка и странный смех парня, что он недолго думая, со всей одури и адреналина, просто двинул ему кулаком в нос. Парень упал держась за больное лицо, а Чимин просто ушел. Шел медленно, чуть покачиваясь, будто из него только что все силы выжали. В какой-то момент, ему показалось, что он падает, но был подхвачен на руки. На очень знакомые руки. - Юнги... - выдохнул Чим и прикрыв глаза опустил голову тому на плечо, - Там... - он попытался тыкать пальцем в сторону Гука. - Я уже вызвал, я все видел. И слышал. - Может и слышал, но явно не все. - А что еще должен услышать? - как-то слишком мягко спрашивает Мин. - А то, что я всегда сравнивал его с тобой. Он всегда хотел меня, ты тоже, но ты просто любил меня, а он просто думал что любил. Потому что когда любишь человека, стараешься показать ему, что он важен для тебя, что его интересы тоже важны, а не как он. То что нравилось мне, сразу же засиралось, и больше мы об этом не говорили. Ты никогда не говорил, что в какой-то день я выгляжу хуже, а в какой-то лучше, это наверное самое важное, - Чимин говорил безсвязно, но на последней фразе, поднял голову и посмотрел на Юнги. - Потому что ты всегда выглядишь прекрасно. А особенно, - он задумался, - Каждый день. - и сахарная улыбка озарила бледное лицо, заставляя и Пака улыбнуться в ответ. - Ты говоришь такие смущающие вещи, - щеки Пака сразу окрасились в розовый. - Ох, и что же мне делать?, - наигранно спросил Юнги. - Просто заткнись и целуй меня, - шепнул младший и сам притянул лицо шатена для поцелуя. Где-то за ними, послышались мигалки скорой, как они минуты три копошились, а после все затихло. Не было ни скорой, ни Гука, и только пару пятен крови осталось на земле. - Пойдем?, - спросил Юнги. - Куда? - Ко мне. - А как же Тэхён? - Я тебе дома все расскажу. Пойдем, скоро дождь начнет лить. Под дождь они так и не попали. Как раз в момент, когда они вошли в темный подъезд, стена ливня укрыла их от внешнего мира. Парни с минуту поднимались на шестой этаж пешком, потому что лифт... Ну... Они бы просто нажали на "Стоп", и никуда бы так и не дошли. Мин поднимается через две ступеньки, ловко и спокойно прыгая за Паком, который бежит по каждой ступеньке. Иногда на поворотах лестниц, Юнги шлепком подгонял Чимина, на что тот только выдыхал громче, и пока шатен не видел, от удовольствия закатывал глаза и закусывал губу. Дверь в квартиру оказалась открыта. Чимин удивленно посмотрел на Юнги, но тот лишь улыбнулся, и завел парня в квартиру. Они разулись, сняли верхние вещи, и когда Чимин остался в футболке, на него сразу же накинули чужую черную безразмерную кофту. Любимую кофту Юнги и Чимина. В которой когда-то Мин ходил целыми днями, а Чимин ходил в ней под дому шатена. Иногда только лишь в ней. Стало тепло, и резко как-то уютно. - Расскажешь?, - неуверенно спрашивает Чим, когда его сажают на диванчик на кухне и ставят перед ним чашку с кофе. Со сливками. Без сахара. Как он любит. - А что ты хочешь услышать?, - приподнимая бровь спросил Юнги, - О том, что через месяц после расставания, я жалел, что так поступил и отпустил тебя? О том, что завязал отношения с Тэхёном позже, потому что мне казалось, что так я поступлю правильно? Или о том, что каждый раз, когда ты был в этой квартире, я готов был продать душу Дьяволу, лишь бы ты остался еще на пять минут, на один перекур, на еще один поцелуй? Или же о том, что я увидел тебя с тем парнем у ТЦ, и пошел домой, чтобы выпить, а после услышал твои крики, и выбежал наулицу, боясь, что он может навредить тебе? О чем ты хочешь услышать?, - Юнги говорил спокойно, с легкой улыбкой на лице. А Чимин, кажется, умирал внутри. Умирал, и пищал от счастья одновременно. Пак быстро пересаживается с дивана на колени парня, и говорит только одно: - Расскажи мне все, хён И у Юнги срывает тормоза. Кофе остается на столе, Чимин поднят на руки, и утащен в спальню хозяина квартиры. Кровать принимает как родного. Всегда на одно и тоже место, где матрас продавлен многолетним лежанием тела Мина. Шатен мягко выцеловывает губы Чимина под собой, и, кажется, не спешит. Хотя кровь бурлит в жилах, от одного того шепотливого "Хен". У Пака розовеют щеки от возбуждения, и он пытаеться, как можно скорее снять с себя любимую, но такую ненужную сейчас, кофту. Брюнет расстегивает ее, пока Юнги медленно ведет своими большими и теплыми ладонями по бедрам, вцепляясь в ягодицы. Толстовка летит на соседнюю часть кровати, а глаза Чимина закатываються от того, как хорошо Мин целует его шею, пятная ее своими метками. Он своими маленькими ручками расстегивает черные джинсы старшего, и просовывет ладонь в трусы. - Черт... - шипит Юнги. А когда выправляет черную футболку из джинс Чимы и срывает ее с него, видит мелкий, уже почти пожелтевший засос, ему окончательно отключает мозг. - Мой!, - утробно вырыкивает парень, и прямо таки, взгрызаеться в тоже место, - Этот сученыш, - бурчит Мин, - Как посмел?! Моя детка! Чимин тяжело дышит и хихикает тихо. Мин всегда был собственником, но парень никогда не думал, что настолько. Когда губы, зубы и язык шатена перемещаються с персиковой кожи на сосок, Чимин забывает как дышать, говорить, думать, да и вообще, жить. Мин знал его слишком, все слабые места на теле. И умело этим пользовался. - Хё-ё-ён, - стонет Пак, когда Мин отрываеться от соска и начинает вылизывать его ребра. У Юнги снова отключается все, что уже минут пять выключено. Его мальчик. Тут. Рядом с ним. Стонет так красиво, краснеет так мило, глазки закатывает. И все только для него. Для Мин Юнги. - Мой малыш, - воркует страший, нависая над лицом Чимина, и глубоко целует. Да так, что язык, кажется, до гланд достает. Пак на это только крепче руку на члене сжимает, и стонет прямо в рот напротив. Юнги решает, что хватит этих прелюдий. У него уже так болезненно стоит, что даже маленькая, любимая ладошка, которая так правильно сжимает и двигается, не спасает. Мин одним движение снимает с брюнета штаны, и видит мокрое пятно, на том месте, где под трусами покоится бархатная, розовая головка члена. Из груди старшего снова вырывается непонятный то ли бульк, то ли рык, но он припадает губами к мокрому месту, и засасывает прямо через ткань. У брюнета, кажется, сейчас слезы польются, от того как хочется большего, и как приятно-неприятно трется нежная кожа о ткань боксеров. - Обожаю когда ты в черном, - снимая с Пака, как кстати, черные боксеры, шепчет Юнги. Он вновь жмется губами к быстробьющейся жилке на шее. Рука тянется к прикроватной тумбочке, и вытягивает оттуда бутылек с лубрикантом. Запах черники разносится по комнате, Чимин забывается. Он обожает запах этой смазки, и на вкус она приятная, потому что натуральная, а не синтетическая. Юнги, выливает на свои пальцы густую жидкость, и после растирает между собой, чтобы она равномерно легла по всей длинне фаланг. - Хён... поцелуй, - скуляще шепчет младший, держась руками за плечи и шею Мина. Шатен без замедлений касается губ Чимина, и нежно, без языка, выцеловывет губы. Пака плавит под этими поцелуями, коротит от пальцев в дырочке, которые так точно и сразу находят нужный угол. А потом Юнги резко вынимает пальцы, очень быстро переворачивает его на живот, и утыкаеться лицом прямо между апетитных булочек Чимина. Язык тут же находит конвульсивно сжимающееся колечко мышц, и проталкивается так глубоко, насколько это возможно. Чимин глаза закатывает, и его язык сам, безконтролько, вываливается наружу, оставляя след от слюны на подбородке. Юнги кончиком языка очерчивает контур, толкается снова несильно, а потом засасывает края ануса, от чего Пак задыхаеться, и из его горла рвется крик. Громогласное "А", тянется так долго, что невольно перерастает в стон. Стон, который греет душу Мина, и который сподвигает парня на более существенные вещи. Шатен становиться за младшим на колени, и проводит рукой, которая все еще в смазке по стоящему члену, после чего мягко тычется багровой головкой в немного растянутый сфинктер. Та проходит гладко и мягко, но после Мин останавливается и просто наблюдает за парнем под собой. Чимин тяжело дышит через зубы, от чего из его рта рвутся шипящие звуки, его спина напряжена, но ягодицы расслаблены, позволяя старшему безпроблемно войти. Юнги смотрит на красивые полушария попы, какие они мягкие на вид, он знает это точно, какие они блестящие от пота, и как красиво капельки этого пота оседают на персиковой нежной коже. Шлепок. На этой идеальной ягодице расцветает красный след от ладони, а после Юнги так резко вгоняет член в дырочку, что его бедра и яйца шлепают по бедрам Чимина. Последний в ярких красках стонет, и подается назад, чтобы, кажется, насадиться еще больше, почувствовать еще глубже, чтобы было еще ярче. Пак поднимается на прямые руки, и обхватывает левой рукой шею Юнги. Губы слепо находят чужие в попытке поцелуя, но мажут мимо, прокатывая языком по щеке. Старший начинает толкаться вперед, выбивая из выгнутого Чимина легкие стоны, которые только заводят больше. И буквально через несколько толчков, Пак резко соскакивает с Юнги, вызывая удивленный взгляд у последнего, и переворачивает его спину. Брюнет впивается в губы Мина поцелуем, а после сразу же переходит на шею. Оставляя на молочной коже багровый след, идет дальше. Ведет мокрую дорожку поцелуев от ключиц, по груди, до низа живота. Облизывав головку, Чимин языком очерчивает каждую вздутую венку, резко вбирая в рот яички. Поочередно посасывая, Пак возвращает язык на конец и впускает член в рот. Брать глубоко уже не сложно, поэтому почти сразу он проталкивает естество Мина в глотку и наощупь находит руку старшего, кладя ее на свою голову. Когда шатен пропускает волосы парня сквозь пальцы, и сжимает, Чимин с членом во рту издает протяжный стон, чем посылает вибрацию по всей глотке. Юнги вздрагивает и начинает неистово долбиться в горячий рот. Младший чувствуя быструю разрядку Мина, отстраняется от его паха и перекидывая ноги через бедра старшего, рукой направляет в себя член и мелдленно опустается. Юнги хочет сделать мощный толчок, но Чим предугадывая это действие руками давит на бедренные косточки парня, пригвазживая его к кровати. Плавно спускаясь, брюнет передвигает ладони на грудь Мина и начинает поступательно двигаться, пуская лишь на половину. Юнги это не нравится. Ему хочется Чимина грубо, до скулежа младшего, до хриплых стонов, до закатаных глаз и слез, и он уже почти готов сорваться, но... Чимин заводит одну руку за спину, и обхватывает кончиками указательного и среднего пальцев член Мина у основания и под яйцами и давит на спермовыводящий канал, зажимая его. Движения становятся рваными и быстрыми, и Юнги от такой перемены в действиях, даже не знает куда себя деть. Он хватает Чимина за плотные бедра и сжимает пальцы до побелевших костяшек и будущих синяков, двигается на встречу младшему и чувствует, что скоро кончит. - Ну же... Ах... Давай... - выстанывает Чим и отпускает пальцы, наклоняясь и хватаясь руками за шею Юнги. Последний же опирается пятками в кровать и поднимает таз, начиная грубо трахать сжимающуюся дырочку. Чимин громко стонет прямо в ухо, уже доводя себя до хрипоцы, и чувствует как пульсирующий член двигается по простате, заставляя кончать без рук. Белая вязкая жидкость расплескиватся по торсу Юнги, в тот же момент, когда такая же жидкость наполняет Чимина изнутри. Они рушатся на кровать тяжело дыша и не касаясь друг друга. Потные спины липнут к простыни, а руки сами тянутся к прикроватной тумбочке за сигаретами. Зажигалка щелкает один раз, прикуривая сразу две сигареты, после чего в воздух выпускается одновременно две струйки дыма. Тела расслабленные, головы пустые, и только единственные слова вертятся там перекотиполем. - Люблю тебя, - одновременный шепот. Улыбки озаряют лица, и парни оба тянутся за поцелуем. Вкус у губ теперь горький, но это им всегда и нравилось. После всего что произошло, Чимин понимает, что жить действительно тяжело, но когда рядом лежит любимый человек, который лениво обнимает и что-то шепчет в шею, то это нет так уж и важно. Они любят друг друга, они справятся. А вот какая реакция будет у Сокджина и Намджуна, они узнают позже. А пока они молчат и целуют...