Высшая форма любви

Азирафаэль задумчиво смотрит на кружащих в пруду уток. Кроули не пришел — снова демонические дела, хотя, вообще-то, он преисподней теперь не служит. Что же это за дела такие, знает только Кроули, но он упорно молчит, уклоняется и меняет темы разговора. Азирафаэль не давит. Он считает, что каждый имеет право на секреты, даже от самых близких. Просто посещение их особенного места в одиночестве вдвойне обидней. — Грустиш-шь? — женский, слегка издевательский голос заставляет отвлечься. Азирафаэль оборачивается, смотрит на Вельзевул совсем без опаски, а просто как-то расстроенно. — Опять один. — Почему опять? — Азирафаэль сужает глаза и выпячивает грудь, готовый к любой словесной перепалке (пожалуйста, пусть она будет только словесной). — Ты что, следила за мной? — С-следить и не надо, — отмахивается Вельзевул. — Все знают, что Кроули наш-шел себе новую пас-с-сию. Конечно, это гнусная ложь. Азирафаэль и Кроули вместе. Они любят друг друга. Зачем Кроули кто-то еще? И зачем обманывать Азирафаэля? «Потому что он демон», — отзывается в голове тревожная мысль. — Ты не знал? — Вельзевул вздергивает бровь. — Неуж-жели гадкий Кроули реш-шил усидеть на двух стульях? — она вздыхает и качает головой. — Ты не расстраивайся, такое бывает. Иногда сексуальная ж-жизнь становится скучной, и хочется чего-то нового, интересного… — несмотря на сочувствующую речь, Вельзевул совершенно нагло ухмыляется. — Сексуальная жизнь? — растерянно переспрашивает Азирафаэль. — Ну да, ты с виду не каж-жешься мастером любовных утех. Вот он и нашел кое-кого на стороне. Главное, чтобы не влюбился, конечно… Азирафаэль замирает, полный искреннего изумления. Сексуальная жизнь! Он и не подозревал, что это так уж обязательно в отношениях. Кроули никогда ни на чем не настаивал, и, казалось, ему все нравилось и без… Неужели нужно было проявить инициативу? Азирафаэль в отчаянии смотрит туда, где только что стояла Вельзевул, но никого нет: только крошечная муха, жужжа, улетает вдаль. И как теперь выяснить, с кем видится Кроули? Расстроенный, Азирафаэль швыряет остатки хлеба уткам и уходит. Срочно нужно в магазин, подумать, успокоиться, почитать — это приведет мысли в порядок. Они с Кроули как будто всегда были вместе. Не всегда это признавали и озвучивали, но жить не могли друг без друга. А теперь, получается, может, они и не вместе. Что определяет отношения? Секс? Слов, нежности и защиты друг друга уже недостаточно? Конечно, Кроули все-таки демон, и порочные вещи ему не чужды, но Азирафаэль отчего-то верил, что им подходят чистые невинные отношения. И ведь Азирафаэль любит Кроули, согласился бы на любые требования. На любые разумные требования. В сексе вовсе нет ничего ужасного. Почему Кроули не мог просто попросить? В магазине Азирафаэль не находит себе места: подозрения только накручивают, а книги будто лишились всей своей успокаивающей силы. Сложно даже сосредоточиться на странице. Перед глазами возникает Кроули с незнакомцем, чьи черты расплываются в воображении. Звенит колокольчик. Азирафаэль вздрагивает. — Ангел? Своей привычной то ли кривоватой, то ли изящной походкой Кроли проходит внутрь с двумя бутылками чего-то крепкого и плюхается в кресло напротив. — У меня тут бурбон, прямо из Кентукки… — Они все из Кентукки, — отзывается Азирафаэль и все никак не может выкинуть из головы, что кто-то мог целовать Кроули буквально час назад, а то и меньше. Взгляд скользит по длинной шее: на ней нет засосов, но кто-то мог просто вести по ней языком. Азирафаэля передергивает от омерзения. — Ну не все, — возражает Кроули. — Я не хочу пить, — отрезает Азирафаэль и встает с кресла. Кроули хмыкает, пожимает плечами, ставит бутылки на стол и откидывается в кресле, по привычке расставив ноги. Азирафаэль судорожно вздыхает и продолжает: — Я хочу тебя. — Так я здесь, — Кроули криво ухмыляется. — И я твой. — Я хочу секса с тобой, — твердо произносит Азирафаэль и удерживается от того, чтобы топнуть ножкой. Он и так выглядит нелепо. Никто никого не соблазняет подобным образом. Особенно тех, кто уже кем-то соблазнен. Возможно, кем-то умелым и опытным. Кроули стягивает на нос очки, удивленно приподнимает брови. И, о боже, он не хочет Азирафаэля. Конечно, зачем, если у него уже… Кроули улыбается — многие сказали бы, скалится, но именно так выглядит его улыбка — встает, подходит к Азирафаэлю и снимает очки. Затем раскрывает рот, чтобы что-то сказать, но Азирафаэль хватает его за ворот пиджака и крепко целует. Обычно их поцелуи нежные и легкие, иногда злые, когда они о чем-то спорят, а иногда ленивые и сонные, но этот не такой. Азирафаэль пытается вложить в него всю страсть, но еще чуть-чуть, и к горлу подкатит истерика. Он не должен устраивать сцен, он должен показать, что он лучше, чем кто-то еще, но наличие кого-то еще буквально втаптывает его в землю. Кроули отвечает слишком неуверенно и чуть ли не удивленно. Азирафаэль пытается расстегнуть пуговицы на черной рубашке, но быстро сдается, отстраняется и отводит взгляд в пол. Кроули даже не обнял, даже не попытался проявить инициативу. — Мог бы сделать вид, что тоже хочешь, — бросает Азирафаэль и возвращается в кресло. Теперь точно нужно выпить. Кроули так и стоит с вытянутыми губами, будто на него сейчас снова набросятся. — Я что-то не понимаю… — наконец выдыхает он. — Что там у тебя за бурбон? — уточняет Азирафаэль, но Кроули только дергает бровью и садится прямо на пол рядом с креслом, а затем перехватывает ладонь Азирафаэля и целует. От этого сердце почти подскакивает. Разве тот, кто не любит, способен на такую нежность? — Я сделаю все, что ты пожелаешь, — обещает Кроули. — Я просто не ожидал. — Ты меня не хочешь. — Я никогда не думал об этом, — выдыхает Кроули. — Я даже не догадывался, что ты думаешь! Азирафаэль с сомнением косится на него, поджимает губы и затем облегченно вздыхает. Хорошо, все еще можно списать на то, что Кроули не хотел отягощать жизнь Азирафаэля тем, что ему безразлично. Это даже забота в какой-то степени. Да, лучше рассуждать так, чем о том, что… И вот снова на Азирафаэля накатывает желание разрыдаться. Он отдергивает руку и закрывает глаза. — Что случилось? Если Азирафаэль поднимет эту тему, какова вероятность, что они разойдутся? Кроули просто прыгнет в Бентли и укатит далеко-далеко к своему новому… Азирафаэль сжимает губы плотнее, впивается пальцами в подлокотники кресла и тихонько просит: — Можно я побуду один? — Оставлю бурбон, — произносит Кроули, — тебе он нужнее. Азирафаэль слушает, как он уходит, и только потом открывает глаза. К бурбону не прикасается. Просто сидит и думает, думает, думает, пока не приходит к осознанию, что закатил истерику из-за того, что ему ляпнула какую-то грязную сплетню глупая озлобленная муха. Мысль об измене оказалась настолько невыносима, что полностью помутила рассудок. Еще и Кроули обидел. Доверчивый дурак. Только вот кое-что в этом разговоре с Вельзевул по-прежнему тревожит. Она изъяснялась так, будто секс — что-то неотъемлемое в отношениях. Даже для ангелов и демонов! И, кто знает, может, информацию про новую пассию Кроули она сочинила не до конца. Вдруг он с кем-то общается? С кем-то, кто может предложить ему то, что Азирафаэль не предлагал. (Если не считать этот глупый истеричный случай). Вместо того, чтобы поддаваться необоснованной ревности, стоит стараться быть для Кроули самым лучшим во всех смыслах. И в сексуальном тоже. А для начала нужно извиниться.

♡

Азирафаэль осторожно отпирает дверь квартиры Кроули своим ключом. Вообще-то, этот ключ у него уже давно, и они практически живут вместе, но Азирафаэль все равно мысленно зовет данное пристанище «квартирой Кроули». Слишком уж тут все демоническое, начиная интерьером и заканчивая бедными запуганными растениями. — Ты! Как ты мог так со мной поступить?! — рычит Кроули. Азирафаэль вздыхает. Он испортил Кроули настроение, а расплачиваются бедные маленькие стебельки. — Я считал тебя лучшим. А ты просто такой же, как все. С этими словами Кроули вышагивает в прихожую, сжимая в руках небольшой горшок. — О, привет, ангел. — Я пришел извиниться, — выдыхает Азирафаэль. Кроули смотрит на него своими желтыми глазищами несколько секунд, затем подходит, целует его в щеку и произносит: — Сейчас я с ним разберусь, — он взмахивает горшком, — а потом приготовлю тебе блинчики. Идет? Азирафаэль растерянно хлопает ресницами и почти тут же расплывается в улыбке. Как он вообще мог подумать, что Кроули ему неверен? — Ты меня балуешь, — выдыхает Азирафаэль, отводя взгляд. Кроули разводит руками, в одной из которых все еще трясется несчастный росток. — В этом весь смысл.

♡

Обычно они обедают в ресторанах, но сегодняшний день исключение. Тихий домашний вечер. Что может быть прелестнее? Под внимательным взглядом Кроули Азирафаэль чувствует себя самым любимым и гадает, как бы отблагодарить своего демона. Может, подарить новое растение? Или очки? Нет, банально. Азирафаэль найдет что-нибудь получше. — Что это было сегодня? — заинтересованно спрашивает Кроули под конец трапезы. — Просто меня заклинило на какой-то чуши, — Азирафаэль встряхивает головой, не желая даже вспоминать глупые подозрения. — Я немного приревновал тебя. Подумал, вдруг ты встретишь того, с кем у тебя будет… что-то большее, чем со мной? — Что-то большее? — Кроули вздергивает брови. — Как вообще может быть что-то большее? — Я имею в виду секс. — Ангел, мы ведь не люди, — напоминает Кроули. — Но мы можем! — А хотим? Азирафаэль теряется с ответом. Конечно, он хочет Кроули, но это, скорее, собственническое желание. Желание доказать, что они могут быть вместе во всех смыслах. Сексуального желания Азирафаэль не испытывает, потому что в штанах у него пусто. Но если кое-что поправить, то и желание появится, верно? — Не знаю, кто вбил тебе это в голову, — произносит Кроули, — но я готов на любые эксперименты. Так что если ты за, мы можем… пройти в спальню. — Нет, — отрезает Азирафаэль, смотрит на свои руки и добавляет: — Я стесняюсь. — Мы живем вместе! — восклицает Кроули и так изящно расправляет плечи, так выгибается, что смотреть на это можно бесконечно. Не удивительно, что любой сексуально активный объект возжелает прибрать такого мужчину к рукам. — Мы не живем вместе, просто ты вечно ошиваешься возле меня. — В моей квартире. — Хорошо, ладно, мы живем вместе. И что с того? — Азирафаэль бросает на него неуверенный взгляд, все еще не в состоянии отделаться от секундного восхищения своим демоном. Иногда такое бывает. Живет себе Азирафаэль, живет: тихо, спокойно, никого не трогает, и бац, приходит осознание, какой же Кроули невероятный. Потом, правда, вспоминаются все его недостатки, и Азирафаэль снова продолжает спокойно жить. — А то, что я видел тебя в любых состояниях и формах тысячелетиями. Как ты можешь меня стесняться? — Ты что же, совсем не стесняешься? Кроули тянется через стол и берет его за руки. — Слушай, мне все равно, сделаем мы что-то или нет. Я знаю, что мне понравится, но я доволен и тем, что у нас есть. Если тебя это действительно беспокоит, если ты считаешь, что это необходимо, то нам лучше решить проблему. И не бояться. Это же я. — Тебе все равно, но тебе понравится, — хмурится Азирафаэль. — Ну, это как предлагать сытому человеку вкусное пирожное. — Хочешь сказать, что ты сыт мной по горло? — Хочу сказать, что я с тобой счастлив. Азирафаэль сжимает ладони Кроули и вздыхает. Вообще-то, Азирафаэль чувствует примерно то же самое. И почему он вечно пытается себя накрутить и придумать Кроули другой ход мыслей? Да, они ангел и демон, они очень разные, но кое-что общее у них может быть. — А я счастлив с тобой, — выдыхает Азирафаэль, закрывая эту неловкую тему, по крайней мере, на время. Или навсегда. Так кажется первые дни. Только Кроули опять где-то пропадает, в голове Азирафаэля вновь всплывает Вельзевул, и никаких ответов снова не находится. Это глупо и признак чудовищного недоверия, но как-то раз Азирафаэль берет машину напрокат и, хоть не ладит с техникой, садится за руль, чтобы проследить за одной мчащейся по городу Бентли. Поспеть за Кроули невероятно сложно. Азирафаэль ненавидит, когда тот носится по дорогам, но носиться точно так же — это выше всех сил. Азирафаэль носится. Носится, пока Бентли не тормозит у цветочного магазина. На углу улицы стоит мужчина. Высокий, широкоплечий, с длинными светлыми волосами. Он красив, а в руках у него букет цветов. Кроули выходит из машины. Азирафаэль останавливает автомобиль в нескольких метрах, осторожно наблюдая. Внутри все переворачивается, когда блондин вручает Кроули цветы. Они о чем-то говорят, Кроули разглядывает цветы, а Азирафаэль пытается держать себя в руках. Возможно, это просто приятель, который внезапно решил признаться в симпатии. Ничто не говорит о том, что симпатия взаимна, ведь цветы дарил не Кроули. Они не целуются, они не обнимаются даже, они не жмут друг другу руки. Они просто разговаривают. После того как этот проходимец подарил Кроули цветы. Самое ужасное в наблюдении за данной ситуацией то, что, говоря человеческим языком, блондин с перекрестка сексуален. Азирафаэль четко это понимает, хоть и не испытывает к таким влечения. И если этот тип решит соблазнить Кроули… Ничего не случится. Азирафаэль по-прежнему убежден, что ничего не случится. Но теперь он должен соблазнить Кроули первым. Азирафаэль выруливает на дорогу и уезжает. В этот раз его не остановить.

♡

Когда Кроули возвращается домой, цветов у него уже нет. Избавляется от улик. Это все еще ни о чем не говорит, но настораживает. Азирафаэль встречает его с улыбкой и взволнованно-торжественно объявляет: — Я все-таки решился. Я хочу, чтобы у нас было все. — Ангел, у нас и так есть все, — отзывается Кроули, обнимает Азирафаэля за талию и легонько трется носом о его собственный. — Да, но это всегда можно дополнить, — выдыхает Азирафаэль. — Мы не люди, но нам нравятся многие человеческие вещи. Ты разводишь растения, я читаю книги, мы любим вздремнуть, мы обожаем напиваться, а еще те штрудели в Вене… — Я уже говорил, что сделаю все, что ты пожелаешь. Ты желаешь?.. Азирафаэль только кивает и оказывается вовлечен в очень бережный поцелуй. Выходит, не нужно сразу нападать друг на друга с бешеными страстными ласками. Азирафаэль щелкает пальцами и становится чуть больше похож на человека. Кроули следует его примеру. Сначала даже как будто ничего не меняется, но это раскрывается постепенно — в ощущениях. Во многих культурах секс всегда представлялся чем-то порочным и грязным или просто способом завести детей, но сколько же нежности в нем может быть, если заниматься им с правильным партнером. Уставший и даже в какой-то степени потрясенный, Азирафаэль лежит у Кроули на груди. Улыбка отказывается сходить с лица, но не потому, что все было так восхитительно или просто приятно. Азирафаэль смеется над собственной дуростью. Он настолько зациклился на теме секса, что начал ее воспринимать, будто это высшая форма любви без которой отношений не бывает. Высшая форма любви это когда Кроули готов рискнуть собой, чтобы вытащить из передряги Азирафаэля. Высшая форма любви это когда вы проводите вместе тысячелетия и все равно не надоедаете друг другу. Высшая форма любви это когда вы вместе против всего мира. На своей собственной стороне. — Никогда не думал, что ангелы такие похотливые, — замечает Кроули. — О, помолчи! — умоляет Азирафаэль. — Это ты меня домогался, а не я те… — Отлично! Больше не буду! Азирафаэль даже не трудится отстраниться, так что его угрозы совсем не выглядят убедительными. — Соблазнил и бросил, — Кроули обиженно дует губы. — Чувствую себя использованным. — Теперь будешь знать, каково растениям, которых ты выкидываешь, — поучительно заявляет Азирафаэль и легонько целует Кроули в скулу, потому что он такой очаровательный и удержаться просто невозможно. — Ты никогда не сможешь меня выкинуть. Ну и как тут спорить?

♡

Кроули продолжает пропадать. Это происходит уже почти целый месяц. Азирафаэль больше не следил: страх увидеть что-то, кроме подаренных цветов, острыми когтями впивается в сердце. Кроули всегда такой нежный и любящий, но никакого логического объяснения его побегам нет. Азирафаэль уже готов устроить скандал, потому что всяческие увиливания вроде «Я тебе потом расскажу» и «Ты не хочешь сходить в Ритц?» раздражают неимоверно. Азирафаэль поставит ультиматум. Или Кроули открывает правду, или Азирафаэль… уходит. Это должно подействовать. Шесть тысяч лет он терпел выходки Кроули не затем, чтобы разойтись из-за какого-то очередного секрета, но они — пара, и они должны доверять друг другу. Что, если Кроули подвергает себя опасности, а Азирафаэль не может ему даже помочь? Все утро в магазине он репетирует речь. Он должен звучать уверенно, серьезно и строго. Кроули должен почувствовать, что от его слов зависит все. Звенит колокольчик. Азирафаэль спешит на защиту книг от назойливых покупателей, но в дверях стоит Кроули. На нем новый черный пиджак (вообще-то, на нем каждый раз новый пиджак), черная рубашка, бабочка и такие же брюки. Вроде ничего удивительного, но есть в этом наряде что-то праздничное. Кроули улыбается, протягивает руку и произносит: — Идем. Азирафаэль ничего не понимает, но берет его за руку. Все угрожающие речи тут же забыты. Они закрывают магазин, и Азирафаэль послушно садится в Бентли, на которой они оба когда-нибудь точно разобьются. Кроули едет даже не так бешено, как обычно, будто пытается угодить Азирафаэлю — вряд ли это сулит что-то хорошее. Дорога долгая, песням Queen нет конца. Опять вляпался в какую-нибудь передрягу, и теперь обоим придется разгребать. Иначе толковать молчание Кроули невозможно. Азирафаэль раздраженно стучит пальцем по колену. Кроули доиграется, совершенно точно доиграется. Они подъезжают к огромному огороженному особняку, выходят из машины, и ворота сами перед ними раскрываются, приглашая в сад. Внутри все украшено венками и лентами. Посреди идет дорожка, разделяющая два ряда лавок. А на них много знакомых: и Адам с друзьями, и парочка ангелов, и Анафема с Ньютом, и даже мадам Трейси. Среди людей Азирафаэль замечает того светловолосого типа, который дарил Кроули цветы, и настроение резко портится. — Кто-то женится? — уточняет Азирафаэль. — Да, — кивает Кроули. — Мы. Азирафаэль моргает. — Ты и я? — Ты и я. — Но ты не делал предложения! — А ты что, не согласен? — Я собирался сегодня с тобой расстаться! — вскрикивает Азирафаэль, и к ним даже оборачивается обеспокоенная Анафема. Кроули растерянно на него смотрит, ловит ртом воздух, издает такой звук, будто собирается что-то сказать, и замолкает на секунду. — Ты что, шутишь? — наконец выдыхает он. — Ты постоянно мне врешь, — произносит Азирафаэль, не пытаясь даже скрыть отчаяния. Все это выглядит так чудесно, почему именно сейчас он решился выговориться? — Я хотел поставить тебя перед выбором. Либо мы расходимся, либо ты говоришь правду. — Какую правду?! Кроули кажется то ли взбешенным, то ли разочарованным, то ли готовым заплакать, и Азирафаэль как можно более тактично выдыхает: — О том, где ты пропадаешь. — Я готовился к свадьбе! — разводит руками Кроули. — Оглянись. Неужели ты думаешь, я устроил все за пять минут? — К свадьбе, о которой мне не сказал! — Говорю сейчас! — Да кто так делает? — Я делаю. Поразительная наглость, но Кроули кажется таким честным и невинным, что это даже неуместно для демона. — Да, ты много чего делаешь! — Азирафаэль скрещивает руки на груди. — Ходишь с другими мужчинами на свидания, например. — С какими мужчинами?! — Кроули запрокидывает голову вверх, будто сейчас начнет молиться за чье-то здравие. — С ним, — Азирафаэль тычет пальцем в сторону блондина. — Я, конечно, знал, что на свадьбах бывают драки, но чтобы между женихами… — бормочет Ньют, и Азирафаэль провожает его возмущенным взглядом. — Это организатор свадьбы, — вздыхает Кроули. — Какие свидания? — Он дарил тебе цветы, — гнет свою линию Азирафаэль, но теперь уже не слишком убежденно. — На перекрестке у цветочного магазина. Я вас видел. — Я просил его достать мне самый красивый букет в Лондоне, чтобы потом на свадьбу сделали такой же. Для тебя. На это у Азирафаэля нет ответного аргумента. Он несколько секунд пытается что-то сочинить, а затем просто выдавливает из себя улыбку, хватает Кроули под руку и произносит: — Здесь так приятно! — Ты следил за мной, — шипит Кроули. — А мы поедем в медовый месяц? — И думал, что я тебе изменяю. — Мог бы попросить меня нарядиться, я ведь совсем не готов. Кроули сдается, потому что Азирафаэль очень умело игнорирует его претензии. — Ты все равно всегда в белом — пойдет. — Но это мой повседне… Кроули щелкает пальцами, и на Азирафаэле появляется новый наряд. Мало, чем отличающийся от старого, но новый. — Спасибо, дорогой. Азирафаэль тянется к щеке Кроули, чтобы оставить на ней ласковый поцелуй, но Кроули отстраняется. — Я собираюсь выйти за тебя замуж, а тут выясняется, что ты даже не доверяешь мне! — Это все Вельзевул, — выдыхает Азирафаэль и обращает к Кроули самый виноватый взгляд, на который только способен. — Она наговорила мне такого… Я просто… Я… — Вельзевул! — восклицает (почти вопит) Кроули. — Ангел, ты что, совсем… Да почему ты просто не спросил меня? — Я спрашивал! — Азирафаэль не знает куда смотреть, настолько ему стыдно. — Я спрашивал, куда ты уходишь, но ты… — Сказал бы яснее. Как я мог догадаться, что тебе кто-то что-то наплел?! Они смотрят друг на друга несколько секунд, а затем Кроули осторожно берет руки Азирафаэля в свои. — Я люблю тебя, ангел. И я хочу выйти за тебя. Прямо сейчас. — Зачем нам вообще жениться? Это же просто людской обычай, — выдыхает Азирафаэль. — Нам нравятся многие людские вещи. Или мне все отменить? — Нет! — Азирафаэль крепче сжимает его руки. — Ни в коем случае. Кроули смеется и тянет его на себя. — Тогда идем. Они медленно ступают по проходу под радостными взглядами нескольких гостей. У арки, украшенной цветами, стоит священник, и маленькая девочка подбегает, вручает Азирафаэлю букет — почти такой же, как тот, возле магазина. Теперь цветы можно разглядеть получше: ирисы и розы создают чудесное сочетание. Азирафаэль обещает себе больше никогда, никогда, никогда в жизни не сомневаться в любви Кроули. Теперь совершенно точно. У Азирафаэля нет клятвы, поэтому он несет какую-то сумбурную чушь, основная суть которой: «Я люблю тебя, я люблю, люблю, люблю тебя. И всегда буду любить». Когда священник спрашивает, готов ли он быть с Кроули и в богатстве, и в бедности, и даже в апокалипсис, Азирафаэль чувствует, что всего этого не заслуживает, но «да» само срывается с губ. Потому что иначе и быть не может. Потому что они точно не были созданы друг для друга, но… Или были? Никто не может постичь божественный замысел. Хоть кольцо и прохладное, в этом ощущении столько тепла. Кроули целует Азирафаэля, раздаются веселые возгласы, аплодисменты и даже всхлипывания. Они встретились в Эдеме, но полюбили друг друга на Земле. И эта самая человеческая свадьба, какая только могла случиться с ангелом и демоном — то, что им было нужно. Теперь Азирафаэль гордо зовет Кроули мужем в пятидесяти процентах случаев. В остальные мгновения Азирафаэль называет Кроули так с недоумением, осуждением, отчаянием и смирением с собственной судьбой. Еще иногда Азирафаэль просто предпочитает делать вид, что не знает этого чокнутого демона, пока тот не втянул его в неприятности (все равно втягивает). Через некоторое время после свадьбы Азирафаэль выясняет, что Вельзевул проспорила Габриэлю. Габриэль ставил на то, что свадьба состоится (откуда они вообще пронюхали?), Вельзевул же ставила против и решила себе подсобить. Услышав об этом, Кроули ловит и сажает ее в банку. Теперь она живет в той самой комнате с растениями, а Кроули орет и на нее. В их отношениях мало, что изменилось, ведь никакие статусы и традиции не могут укрепить или разрушить любовь. Только теперь, стоит кому-нибудь привлекательному оказаться возле Кроули, Азирафаэль тут как тут спешит всех уведомить, что они вообще-то женаты и руки прочь, руки прочь! Кроули даже не замечает его странного поведения также, как не замечает никого привлекательного. Азирафаэль это прекрасно понимает, но ничего не может с собой поделать. Ведь Кроули самое потрясающее, самое драгоценное сокровище, которое Азирафаэль встречал в целой жизни. Так что перед ним стоит серьезная задача: оберегать и любить.