Лорд Седьмой и Мистер Фокс

То ли сумерки опускались на город, то ли город сам натягивал эти дурацкие сумерки. Хокаге-Тауэр расплывался черно-желтыми акварельными пятнами в такт остальному городскому пейзажу. После третьей бутылки отборного легионерского вина Лорд Седьмой пребывал не в лучшей форме. Под левый локоть его поддерживала леди Хината, под правый — леди Сакура. — Ура-а, — напевал себе под нос Наруто, с трудом совершая очередной шаг на пути к крепости. — Сп… спла-авили. За-а море… Он правда любил своего сына. Но еще он любил свой замок, тополи, люстры и все остальное, что его наполняло. Пусть Боруто лучше крушит Академию Легионеров, если уж на то пошло. Пусть сбегает из Академии Легионеров, устраивает там бардак и общественные протесты, пусть там задирает Сараду… А он, Наруто, наконец-то отдохнет. Без кнопок на троне, навоза в тапках и всего этого. Пусть Орочимару теперь страдает. — Ну, что, Хината, вздохнем свободно… Хината вздохнула. Не слишком свободно. — Дарлинг, — кротко позвала она. — Если ты хотел вздохнуть свободно, то почему отдал нашего сына в школу, которая находится через дорогу от нашего замка? Наруто отнял локоть у Сакуры, задумчиво почесал затылок и оглянулся на высившуюся в десяти метрах громаду Королевской Академии. — Действительно…

* * *

В арочные окна Академии крались первые лучи рассвета. Как обычно после всякого празднества, в Торжественном Зале оставались лишь самые крепкие и опытные. Знаменитая троица сильнейших магов — декан Фронтандора Джирайя, декан Нукенайна Орочимару и декан Интелрана леди Цунаде. Длинный директорский стол ломился от пустых бутылей вина. — Джирайя… Враг… — прохрипел Орочимару. Редко он настолько напивался. Он вообще редко пил что-то помимо крови девственниц, ракетного топлива и таблеток от геморроя. — Предлагаю обмен… Джирайя загадочно ухмыльнулся. — Девчонку Учиха на отпрыска Лорда? — Боруто-кун — сын твоего любимого ученика… — пьяно подлизался Орочимару. — А Сарада-чан вообще никаким боком… Цунаде закатила глаза. Да, Змею не слишком повезло. Наверняка тот рассчитывал заполучить в ученики дочь Учиха и своего любимого сына, Мицуки. Но судьба под руководством Би распорядилась иначе. Джирайя, хрюкнув, расхохотался. — Да чтоб я поменял девчонку на пацана… Ага, сейчас… — Боруто-кун наверняка владеет чарами соблазнения, — снова попытался прорекламировать Орочимару. — Как и его отец. — Знаю я эти чары соблазнения, — фыркнул Джирайя и неожиданно посерьезнел. — Нет. Дети останутся на своих факультетах вне зависимости от того, чего хотим мы. Их так распределили. Это их судьба, не наша. По стеклу бутыли, которую сжимал Орочимару, опасно прошлись трещины. Леди Цунаде вздохнула. Если тот начнет буянить, никому не поздоровиться. В прошлый раз, когда буянил Орочимару, они хоронили Лорда Третьего и заново отстраивали Хиден Лиф. — А ну тихо, — примирительным, как ей показалось, тоном приказала она. — Хватит капризничать, Орочимару. В сыне Лорда есть свои плюсы. Орочимару саркастично приподнял бровь. — Если ты о шантаже… Все знали, что шантажировать Седьмого сыном бессмысленно. Как правило, Наруто приплачивал похитителям, чтоб Боруто задержался у них подольше. — Я о дочке Седьмого, — напомнила Цунаде. — Через пару лет малышка Химавари придет сюда. И наверняка захочет учиться с братиком. А еще все знали, что за дочь Седьмой приплачивает похитителям куда больше, чем за сына. Впрочем, от денег те все равно рано или поздно отказывались. — Узумаки Химавари — интересный экземпляр, — задумался Орочимару, отпуская бутылку. Джирайя с Цунаде незаметно выдохнули. Почти идеальную тишину зала вобрал в себя здоровый, полный бодрости ор откуда со светлеющих улиц. — Раз-два! Раз-два! Побежали, о, мои коммондуйцы! Во имя силы юности!!! Пять утра. Великие маги синхронно скривились. Однако не преминули, скользя по лужам разлитого соуса и спотыкаясь о разбитую посуду, проковылять к окнам, ведущим на лужайку, потому что всегда приятно смотреть, как страдают другие. Цунаде оперлась о подоконник голыми локтями и мутным взором уставилась в сад. По идеально подстриженному газону браво курсировал декан Коммондуя, на голой силе воли таща за собой вереницы студентов от первого до седьмого курса — утренний оздоровительный бег сэра Гая не пропускал никто из его подопечных. По правую руку от сэра бежал сынишка его любимого ученика, Метал. Мальчик так и светился восторгом. — Не знаю, почему столько дурных слухов про Нукенайн… Вот в Коммондуе правда хреново, — глухо посетовал Орочимару, морщась от подступающей головной боли. — И ведь Майто Гая хрен отравишь, с его силой юности. — А ты пытался? — хмыкнул Джирайя. — Раз пять.

* * *

Все лето перед поступлением Сарада переживала и беспокоилась. В крепости Лорда Седьмого у нее были собственные покои, а Академия традиционно предлагала своим студентам лишь скромные комнатушки на пять человек. Четыре соседки, с их потенциально невозможными загонами и дурными привычками! Переживанья оказались напрасными. В спальню, куда она попала, успела въехать лишь одна девочка, которая, наплевав на правила, разгоняла остальных, потому что ей «не хватало пространства». Та еще стерва, поняла Сарада. Значит, они подружатся. — Я же говорю, мне нужно пространство, — протянул с одной из кроватей угрожающе кокетливый голосок, когда она втащила в комнату чемодан. Учиха ожидала увидеть чудовище навроде размалеванного мистера Фокса с маникюром на когтях, но соседка выглядела в своем роде мило. Пухленькая девчонка с уверенным, но добрым взглядом. — А я говорю, что вы и так его прилично занимаете, миледи, — дружелюбно парировала Сарада, закидывая чемодан под кровать у окна и опускаясь на покрывало. — Или мы живем вдвоем и оставляем без комнаты троих соседок с загонами, или я занимаю отдельную спальню, и тогда восемь человек останутся без комнат. От восьми человек труднее отбиваться. Девочка выпрямилась на своей постели и заявила с открытым уважением: — А ты умеешь командовать. — У меня было трудное детство. — О? — Я Учиха, — соблаговолила пояснить Сарада. — О. Девочка нахмурилась, напряженно закатила глаза и надула щеки от мыслительных потуг. — Кажется, наши дома враждуют. — Да неужели? — съязвила Сарада. — Назови мне хоть один дом, который не враждует с Учиха, — они обе невесело усмехнулись. — Из какого ты дома? — Акимичи, — охотно посвятили ее. — Меня зовут Акимичи Чоучоу. — Сарада, — улыбнулась Учиха и подошла, протягивая ладонь. — Учиха Сарада.