Компульсия

«I thought this is all there is But now I know you are so much more I want to upgrade from my simple eight bits But will you still love me when I’m sixty four?» Mind.In.A.Box - I Love 64

Во время обеденного перерыва Дейв сидит рядом и выдает длинный и пространный монолог о дружбе, семье и счастье, от которого мерзкая разогретая еда из контейнера застревает у Карката в горле. Здесь неправильно все. Какая может быть между ними дружба, когда Дейв давно стал вещью в восприятии Карката? Может, не этот конкретный Дейв, но идея Дейва в принципе. И какое право имеет Каркат иметь какое-либо отношение к его семье, когда одна мысль о ней заставляет его думать о самых преступных и мрачных вещах? Счастье же это понятие, значение которого Каркат давно перестал понимать. В общем, ему нечего добавить в этот разговор. – В общем, ты придешь к нам на ужин? Нам нужно больше тусоваться вместе, – Дейв игриво подпирает руками подбородок и улыбается. От этой улыбки кружится голова. В последние несколько месяцев от настоящего Дейва начало исходить столько непривычного дружелюбия, что жизнь Карката начала принимать оттенки сюрреализма. Он мило болтает с Дейвом на работе, а дома занимается сексом с его копией, и образы этих двух Дейвов начали сливаться в его голове, отчего стало тяжело проводить границу между тем, что реально, а что нет. Все это похоже на сон, в котором нет логики. – Мы с Джейд хотели кое-что тебе показать. Каркат нервно чешет голову. – Ты хотя бы догадываешься о том, как странно это прозвучало? – говорит он. – Нет? Чего в этом странного? – Дейв поднимает брови, которые так красиво и так восхитительно отличаются по цвету от его волос. Каркат собирается сказать ему, как это похоже на завязку эротического рассказа про женатую пару, ищущую в постель третьего, но потом решает, что это звучит так только в его голове. – Забей, ничего. Что у вас дома такого есть, что мне настолько надо увидеть, что ты приглашаешь меня уже, наверное, в пятый раз? – Если я просто скажу тебе, будет неинтересно. Камон, мы с тобой не встречались за пределами работы уже целую вечность. Я мог по тебе соскучиться. Каркат не может сдержать выражение чистого шока на своем лице. Дейв продолжает: – И ты никогда не был у нас дома. Ты знаешь, что мы живем в особняке, как семейка Аддамс? С кучей странных-странных и смешных вещей. Тебе у нас понравится, это как один бесконечный иронический Хеллоуин, у Джейд есть… Каркат закрывает лицо руками. – Ладно, черт с тобой, я приду, только заткнись. – Семь вечера, я скину тебе адрес в сообщении, – говорит Дейв и уходит из офисной кухни, выкидывая пустой пакетик из-под сока в ведро. Каркат смотрит с отвращением на свою еду. Может, ему тоже стоит ограничиваться яблочным соком на обед, как Дейв?

***

Когда Каркат приходит домой, Дейв встречает его с точно таким же лицом и точно таким же голосом, какой был у Дейва на работе. Каркату даже кажется, что этот Дейв сейчас тоже начнет ту же самую шарманку – «ну так что, ты придешь, ты придешь?» Но он не начинает. Поэтому Каркат поднимает эту тему сам. – Дейв, я уйду минут через двадцать и буду только ночью. Дейв искренне удивляется, потому что на его памяти Каркат никогда никуда не ходил после работы. – Куда? – любопытствует он, обнимая Карката. Каркат кусает губы. – Насто… – начинает он и обрывает себя. Плохое слово. – Дейв с работы уговорил меня пойти к нему в гости. Лицо Дейва становится понимающим и задумчивым. Каркат отводит взгляд. Они идут в гостиную, и Дейв тихо спрашивает, когда они садятся на диван: – Какой он? Каркат обнимает его за плечи в немного неискреннем утешительном жесте. – Такой же, как ты. Ответ Дейва выбивает его из колеи. – Тогда зачем ты к нему идешь? В нем не чувствуется того, что можно было бы прямо назвать ревностью, но… скрытый экзистенциальный ужас, которым отдают эти слова, намного хуже. Что случается с такими роботами, когда они больше не нужны? Реальны ли страхи, которые испытывает искусственный интеллект, или они просто имитация? И где проходит грань между реальностью и имитацией? Все это вопросы, которыми Каркат совершенно не хотел задаваться, когда создавал себе личного Дейва, и не хочет задаваться сейчас. Он ничего не отвечает на вопрос и все упомянутые двадцать минут молча сидит, обнимая существо, природу которого он боится понять.

***

Особняк, безусловно, особняк. Это не столько история о деньгах, сколько о юморе, хотя и о деньгах тоже. Джейд абсурдно богата, но у Карката есть чувство, что нарочито безвкусно оформленный особняк был идеей Дейва. Со всепоглощающей пустотой вместо чувств Каркат звонит в резную дверь. Ему открывает Дейв в яркой футболке с мультяшным роботом, которая выглядит детской. Очень странно видеть его таким после серьезных деловых костюмов. Каркат не знает, купить что-то такое же смешное своему Дейву или лучше не стоит. Дейв приветствует его и практически затаскивает в дом к накрытому столу, где в фарфоровых тарелках на белой скатерти лежат бургеры, пицца и картошка фри. Каркат почти смеется, но потом видит Джейд, не разодетую и не накрашенную, но все равно красивую, как с картины, и прикусывает язык. В отличие от веселого Дейва, ее лицо почти печально, но когда она видит Карката, оно почему-то становится светлей. Она кивает ему. Каркат не может смотреть на нее и садится за стол, не поднимая взгляда. Стулья расположены так, что они с ней оказываются напротив друг друга. Дейв садится со стороны между ними и улыбается, как будто очевидное напряжение между Каркатом и Джейд для него просто шутка. Это выводит из себя, и Каркат говорит то, что думает: – Что за херня происходит? Руки Джейд перебирают столовые приборы, лежащие без цели. – Наш дом кажется тебе странным? – говорит она. – Я не ожидал от него ничего другого, – бормочет Каркат. – Но вы оба ведете себя как-то по-ебанутому. Джейд смеется. – Все в порядке, просто расслабься. Ни я, ни Дейв тебя не покусаем, – она берет в руки бургер и подносит его ко рту. – Еда тоже не отравлена. Дейв молча тащит начос из вазочки. Каркат бросает на него неуверенный взгляд, но он просто подмигивает. – Какая-то Алиса в стране чудес… – сам себе говорит Каркат. – Спасибо, мы старались, – отвечает Джейд, жуя бургер. Голод берет над Каркатом верх, и он недоверчиво берет кусок пиццы. Джейд спрашивает у него: – Как у тебя дела? – Тебя не касаются, – огрызается Каркат и поднимает взгляд на нее, ожидая чего угодно, кроме улыбки. – Зря ты это, – говорит Джейд. – Я могла бы тебя понять. У нас много общего! Каркат хмурится. Это нервирует, он не понимает, к чему она клонит, но начинает догадываться, и ему это не нравится. Полное неучастие Дейва в разговоре тоже не добавляет хорошего. – Мы едва знакомы, – замечает он. – И все же, – доев бургер, Джейд вытирает салфеткой руки и рот. – Дейв пригласил тебя, потому что я хотела поговорить с тобой. Дейв встает и уходит. Каркат провожает его огромными глазами и с ужасом смотрит на Джейд, не зная, врать или извиняться. – У тебя в последнее время было чувство, что ты сходишь с ума? – говорит она, и Каркату становится тяжело дышать. Она все знает. Он в ловушке. – Тебе казалось, что ты перестаешь понимать, что реально, а что нет? Что хорошо и что плохо? – Господи, – задушено мямлит он, хватаясь за голову. – Что ты за стерва такая, лучше бы ты на меня набросилась… чем эти сраные психологические игры… Он зажмуривается, чувствуя, как грудь сжимают страх и стыд. Что она хочет? Что будет теперь? Он не может даже думать об этом, не проваливаясь в панику. Он не замечает, как Джейд встает и подходит к нему, пока она не кладет руку на его плечо. Она протягивает ему стакан с водой. – Ты задыхаешься. Да, он определенно задыхается, и это наименьшая из его проблем, когда он в шаге от того, чтобы получить по заслугам от сумасшедшей жены Дейва. Которая даже не злится… потому что она может понять? Потому что она считает себя настолько лучшей, чем он, что даже не считает то, что он сделал, преступлением? Просто жалкой и мерзкой попыткой жалкого и мерзкого человека получить отголосок того, что ее по праву? Потому что она настолько хороша, что Каркат даже не стоит ее гнева. – Мне не нужна твоя жалость, – он отпихивает от себя стакан. – И вообще, почему именно ты говоришь со мной о моих поступках? Дейв, что ли, твоя собственность? Это в первую очередь касается его, он, а не ты, должен сказать мне, какой я стремный ублюдок, как он не хочет меня больше видеть и как он, наверное, подаст на меня в суд, чтобы мне запретили к нему приближаться. С озвучиванием всех этих необратимых последствий тревога в груди у Карката сменяется фатализмом. Ничего хуже случиться уже не может и ему не нужно волноваться больше ни о чем. – Дело в том, что… – начинает Джейд и хмурится. – Как ты думаешь, что сейчас делает Дейв? – Прячется за твоей юбкой, как маленький мальчик? В конце концов, чего такого хорошего в этом Дейве, если он не может даже поговорить с Каркатом лицом к лицу и посылает свою жену защищать себя? Очаровательная хрупкость, неконфликтность, виктимность, сабмиссивность, сексуальность – тут же отвечает себе Каркат, не в силах остановить цепочку ассоциаций. Тем временем Джейд отвечает: – Не совсем, – и берет Карката за руку, которую он вырывает в ту же секунду. – Иди за мной. Из любопытства, мазохизма и простого желания закрыть гештальт, Каркат идет за ней, когда она поднимается на второй этаж. В середине коридора она открывает дверь, и за дверью стоит диван, а на диване сидит сонный Дейв. По его коленям и дивану вьется тугой провод, уходящий в розетку рядом с ним. Каркат не сразу замечает, что начало провода исходит у Дейва из-под футболки. Проследив за его взглядом, Дейв лениво поднимает большой палец вверх. Глаза Карката раскрываются так широко от удивления, что в них начинает щипать. Он осторожно подходит к Дейву и безо всякого сопротивления с его стороны поднимает его футболку, чтобы увидеть знакомый разъем, открытый в его боку. Он резко поворачивается к Джейд. – Где настоящий Дейв?! Джейд бегает глазами и кусает губы. Искусственный Дейв номер два говорит: – Был ли вообще когда-нибудь настоящий Дейв? – Блять, сука, пиздец, – Каркат с шипением втягивает в себя воздух, когда от степени абсурда в его голове что-то ломается. Уже во второй раз за этот короткий вечер он не может дышать и не может думать. Джейд откуда-то достает еще один стакан и сует Каркату под нос. Почему бы, блять, и нет? Каркат выпивает воду залпом и только потом чувствует странный вкус. Он морщится и вопросительно смотрит на Джейд. – Успокоительное, – отвечает она. – Дейв сказал мне, что ты так среагируешь, и я подготовилась. – Блять, нельзя давать людям препараты и не предупреждать об этом. Что если у меня непереносимость к этой херне? Джейд неловко усмехается. – И правда… надеюсь, что нет. Каркат хлопает ладонью по лбу. – По крайней мере, скажи мне, что это было, чтобы я знал, чего ожидать. – Алпразолам. – Что-то знакомое. – Ксанакс. Каркат издает нечто среднее между смехом и возмущением, зарываясь рукой в свои волосы. – Ты ебанулась, женщина, это рецептурный препарат, откуда ты вообще его достала… – Но Вантас, безрецептурные успокоительные это плацебо, а я хотела, чтобы ты успокоился по-настоящему. – Но ты не можешь просто крошить в стакан с водой психотропные препараты и совать мне их под нос, как будто это чай с ромашкой! Дейв подает голос: – Не то чтобы ты никогда не пил Ксанакс, бро. – И я никогда не говорил Дейву об этом! – Каркат огрызается на него. Дейв пожимает плечами, и Каркат устало опускается на стоящий с краю комнаты стул, переводя взгляд на Джейд. – Не надейся, что твоя психопатическая халатность в отношении лекарств отвлечет меня от главного вопроса. Куда, блять, делся настоящий Дейв? – И чего вы так на нем помешались, он не более настоящий, чем образ в вашем воображении. Сама идея «настоящего» абстрактна, как «Черный квадрат», она имеет значение только потому, что вы этого хотите, – впервые за вечер искусственный Дейв Джейд проявил недовольство и выразил сложную мысль. Джейд села в кресло и сложила руки на коленях. – Дейв, хватит злиться, твой смертный собрат заслуживает по крайней мере памяти, ты ничего не добьешься тем, что будешь принижать его значимость, – устало и назидательно говорит ему она. – Но это ведь не важно. Я лучше, – говорит он очень дейвовским голосом. Было ли у Карката в последнее время чувство, что он сходит с ума? Конечно, было. Было, кажется, и у Джейд. – Да, конечно, ты лучше, а теперь, пожалуйста, помолчи, – бросает ему Джейд, и Дейв обиженно складывает руки на груди. Джейд продолжает: – Я помню тот день даже слишком хорошо, так что, Вантас, приготовься к долгой истории. – Сколько миллиграмм было в моем стакане? Я уже начинаю чувствовать себя овощем, – говорит Каркат. – Стандартная дозировка, – отмахивается она, затем хмурится и неуютно выпрямляет спину. – Слушай. Это было семнадцатое февраля этого года, середина отпуска Дейва. Первую половину отпуска он провел сидя на диване, и я пинками заставила его высунуться из дома, – она горбится и прячет лицо руками, касаясь лба только кончиками пальцев, чтобы не задеть очки. – Мы поехали в горы, где недалеко от горнолыжного курорта у меня есть собственный домик, где мы собирались остаться до конца его отпуска. Там есть склоны, где никто больше не катается, и мы могли быть только вдвоем, это должно было быть очень романтично, – она вздыхает, – но Дейв всю дорогу ныл о том, что только идиоты своими ногами прутся в горы, когда можно просто посмотреть стоковые фото, побрызгать освежителем и получить те же самые ощущения, не отморозив при этом зад. О сноуборде и лыжах он ныл еще сильнее, – она разводит аккуратные девичьи пальцы и поднимает на Карката глаза, – ты знаешь, как он ненавидел спорт, но он согласился на это ради меня. Он так от всего бесился, как будто что-то чувствовал… и я должна была понять это предостережение и развернуться домой, но я этого не сделала, – она убирает руки от лица и нервно сцепляет перед собой пальцы. – Мы разместились в домике, съели скоропортящиеся продукты, которые взяли с собой, и посмотрели две серии мультика про железного человека. Потом я потащила его кататься. Он не умел. Я начала учить его кататься на сноуборде, потому что сноуборд круче, чем лыжи, и у него все отлично получалось для новичка, потому что он занимался спортом в детстве и, наверное, некоторые рефлексы остались с тех времен… – она закусывает губу и поднимает взгляд к потолку, мнется, затем поникает и продолжает рассказ. – В общем, мы поднялись на склон, чтобы он попробовал скатиться, но когда он стоял на вершине, ему стало страшно, и он не мог заставить себя съехать вниз. Тогда я толкнула его в спину, и он поехал с громким девчачьим криком, размахивая руками. Где-то посередине пути он упал и перевернулся, – Джейд смотрит вперед страшными стеклянными глазами. – Я рассмеялась и побежала к нему по снегу, он лежал и не вставал, чтобы, как мне казалось, продемонстрировать все свое презрение к этой ситуации. Я попыталась его поднять и сказала ему прекратить дурачиться, – под конец ни в ее позе, ни в ее голосе эмоций не было уже почти совсем. – Он был полностью неподвижен и принял неестественную позу, когда я не смогла его удержать. Его руки висели, как куски тряпки. Я сняла с него лыжные очки и увидела застывшие открытые глаза. Во время падения он свернул шею и умер мгновенно. Я сидела возле него в снегу до глубокой ночи, пока от холода не перестала чувствовать свои конечности. До того, как Каркат успевает переварить эту историю, искусственный Дейв вставляет свое слово: – Что я могу сказать, быть мясным мешком сосет с заглотом. – Дейв, я продам тебя на запчасти! – дергается и кричит на него Джейд, и именно в этот момент в ее глазах появляются слезы. – Не, детка, не продашь. Должен ли Каркат кричать? Должен ли Каркат плакать? Должен ли Каркат вцепиться в Джейд с воплем «ты убила Дейва!»? Нет, слишком хороший седативный эффект для этого. История грустная, но слишком неожиданная и абсурдная, чтобы прямо сейчас реагировать на нее. Может, позже, когда уляжется. Лимит эмоциональных горок на сегодня для Карката исчерпан, вряд ли еще что-нибудь сможет его удивить. – Могу я узнать, где он похоронен? – задумчиво говорит он. – Конечно, – отвечает Джейд, снимая очки и вытирая глаза. – Иди за мной. Она встает и Каркат встает следом. – Эм… – вопросительно тянет он, но Джейд ничего не отвечает. Они долго идут по дому в тишине, спускаясь сначала на первый этаж, а потом в подвал. Несмотря на медикаментозное спокойствие, мурашки бегут у Карката по спине. Джейд включает в подвале свет. Посреди вещей вроде запасной мебели, больших мягких игрушек, какой-то техники и ящиков, набитых всякой мелочью, стоит что-то очень странное, похожее то ли на восковую фигуру, то ли на манекен, но какой-то странный и грубый. У статуи волосы, как у Дейва, такая же комплекция, на лице солнечные очки, и она одета в его любимую старую футболку с диском. В другом углу подвала стоят чучела животных, Каркат бросает взгляд на них – и его мозг проводит параллель. – Что за… – испуганно шепчет он, ощущая дрожь во всем теле. – Не реагируй так! – возмущается Джейд. – Это традиция моей семьи, я таксидермировала своего дедушку, когда он умер, и когда я умру, из меня тоже сделают чучело. Это нормально. После того, как это было сказано, все жуткие признаки обработанного мертвого тела стали очевидны в чучеле Дейва. По пищеводу Карката начали идти спазмы и вкус желчи наполнил его рот. – Где туалет?! – отчаянно спросил он через руку, которой зажимал рот. – Ты не успеешь, тошни тут. Робот-уборщик приберется. Каркат сгибается пополам, вываливая на пол полупереваренную пиццу. Когда он выпрямляется, все его лицо мокрое от слюны и слез. Джейд качает головой и идет к нему. – Теперь пойдем, я покажу тебе, где ванная. – Не подходи ко мне! – Каркат отшатывается назад и врезается в гору ящиков, падая на пол. Джейд поджимает губы. – Вантас, я не убиваю людей ради чучел, я делаю это только с теми, кто уже умер! Хватит быть таким предвзятым. Каркат бездумно закрывается руками. – Не подходи ко мне, я… я не то чтобы умею драться, но… – его взгляд бегает по комнате, останавливаясь на висящих на стене ружьях. Они настоящие? – Я буду кричать! Джейд закатывает глаза. – Прекрати этот балаган, я ничего тебе не сделаю. – Пожалуйста… отпусти меня домой… Так как Каркату отступать уже некуда, Джейд подходит к нему и протягивает руку. – Я никуда тебя не отпущу в таком состоянии. Ты не можешь вести машину. Пойдем. Каркат отмахивается от руки, по-детски закрывая глаза и вертя головой. – Со мной все в порядке… просто дай мне уйти… я знаю, что я заслужил все это, но мне все равно страшно… Джейд громко вздыхает и садится рядом на пол, закидывая руку на колени. – Знаешь, с тех пор, как я сделала Дейва и узнала, что еще раньше ты сделал то же самое, я не могла перестать думать о тебе. Я не так уж много о тебе знала, но я не могла выпустить из головы мысль, что где-то есть еще один человек, который проходит через все то же самое, через что прохожу я, – она опускает голову и ее лицо закрывает стена черных волос. – Это так сложно и запутанно, и я никому не могу рассказать об этом, потому что даже правительство не знает, что Дейв умер. Когда это вскроется, мне, наверное, придется бежать из страны… я изучала судебную практику, прецедентов нет, но мне наверняка присудят немаленький срок. Не только за обман государства, но и за то, что я ничем не смогу доказать, что это был несчастный случай. Я сама виновата, я не жалуюсь, но я больше не могу хранить эту тайну. А ты можешь? Каркат поднимает на нее красные заплаканные глаза. – У меня было это чувство… – тихо говорит он. – Какое чувство? – Что я схожу с ума… Я знал, что я сделал плохую вещь, но некому было осудить меня, – начав, он уже не может остановиться. Постепенно его голос выправляется до своего обычного тона. – Мир продолжал жить и относиться ко мне, как будто я не изменился… и я сам не знаю, изменился ли я или всегда таким был или все это вообще на самом деле не важно… Я знаю, что я маньяк, и никому не жалко маньяков, есть черта, переходя которую, ты перестаешь быть человеком, но я… я не чувствую никакой дегуманизации, мои чувства никуда не исчезли, и мне страшно от самого себя. Я не знаю, почему ты ищешь понимания у человека, который купил копию твоего мужа, чтобы безнаказанно его насиловать. – У всех есть свои недостатки. Я не буду говорить, что то, что ты сделал, это нормально, но не мне тебя осуждать. Ты хотя бы его не убил. К тому же, насколько вообще это можно считать изнасилованием? – лицо Джейд задумчиво и спокойно, ее зеленые глаза за круглыми очками кажутся Каркату до неприличия сложными. И то, что за ними, тоже. – Дейв бы никогда не был со мной по своей воле, – твердо отвечает Каркат. – Делать робота в виде него, чтобы заняться с ним сексом, зная, что настоящий Дейв этого не хочет? Изнасилование. И самого робота я тоже насилую. Я не знаю, насколько он способен по-настоящему испытывать чувства, иногда мне кажется, что у него их нет, а иногда он говорит что-то такое, что просто не может исходить от бездумного механизма, это слишком нелогично. В общем, в том случае, в котором чувства у него есть… представь себе человека, находящегося в такой материальной и психологической зависимости от тебя, в какой находится робот. Само его существование зависит от меня. Может он дать осознанное согласие? Нет. Джейд задумчиво подпирает голову рукой. – Кажется, ты очень много об этом думаешь. Каркат усмехается. – Это мой лейтмотив уже почти год. Я постоянно думаю об этом, когда вижу Дейва. Любого Дейва. Я бы хотел никогда не делать того, что я сделал. Или на самом деле быть тем бездушным социопатом, на роль которого я позарился. Но я застрял посередине и закончить это все я тоже не могу. Если я выключу Дейва, это ничего не исправит. И он боится умирать, программная установка это или нет. Да и кто может сказать, что наш собственный страх смерти не программная установка? Я пытался убить себя и что-то останавливает меня, как будто извне. – Каркат берется за голову и эмоционально выдыхает, раскрывая рот в азартной улыбке. – Боже, я не разговаривал ни с кем по-человечески целую вечность. Я знаю, что ты не права и меня нельзя простить вот так просто, ты не имеешь права на это, но слышать твои слова все равно такое облегчение. Я проваливаюсь только глубже, и все же… – он снова смотрит ей в глаза. Когда в последний раз он смотрел так в глаза другому человеку? Да и не человеку тоже. – Я чувствую то же самое, – говорит она. – В этом нет ни толики искупления, это эгоистично, точно так же как мое прощение ничего не значит для тебя, твое принятие не снимает вины с меня, но я так устала быть одна… эти андроиды созданы, чтобы облегчить наше одиночество, но они делают только хуже. И не потому что они не обладают чувствами и разумом, просто они существа совершенно другой природы, это я точно поняла. Каркат отводит взгляд, который держал слишком долго. Джейд убирает себе за ухо прядь и продолжает: – Когда я делала Дейва, я не делала его для себя. Я хотела отменить его смерть, поэтому моей целью была максимальная свобода и реалистичность. Я собрала огромное количество информации о Дейве и пошла в обход многих стандартных практик, чтобы создать личность, которая сможет сделать свои выводы на основе свободы воли. Боюсь, что мне это удалось, – Джейд обнимает колени, прижимаясь к ним головой, и выглядит очень маленькой. – И его первым свободным решением было быть полным куском говна во всем, что касается оригинального Дейва! Но это не выглядит, как будто злая машина старается занять место Дейва, это выглядит, как если бы сам Дейв пришел к каким-то философским выводам и понял про себя что-то, что до этого не понимал. Это как будто все еще он, но что-то глубоко внутри него изменилось… как если бы сама его природа стала другой… что и произошло, собственно. Через все тело Карката проходят глубокие басы и из-под потолка начинает звучать громкая ритмичная музыка. Он поднимает голову. – Что это? – Дейв решил, что пришло время вечеринки, – устало говорит Джейд. – Он всегда очень заводится после подзарядки, он как пьяный. Каркат задумчиво усмехается. – Никогда не замечал подобного. – Это обычно глушат настройками, – отвечает она и смотрит в одну точку. Тыц-тыц-тыц. – Может быть, мы можем продолжить этот разговор не возле лужи блевотины и трупа, – говорит Каркат. Он встает с пола, отряхивает штаны и протягивает руку Джейд, которую она берет. Они поднимаются наверх, где в мерцании цветного света сидит Дейв и едва уловимо двигает головой в такт музыке. – Сап, мои аналоговые друзья, – улыбается он им и встает с дивана. Он подходит к Джейд и притягивает ее к себе за талию. – Дорогая, – проникновенно говорит он и громко шепчет ей на ухо: – мои аккумуляторы горят. Каркат смотрит на это с флегматичной усталостью, уже не зная, что чувствовать и думать. Дейв переводит на него шальной взгляд и говорит: – Ох, блять, у нас ведь гость. Его загребущие руки отпускают Джейд и тянутся к Каркату, не касаясь его, но зажимая между спинкой дивана и собой, когда Каркат делает несколько неловких шагов назад. Его тело слишком близко, его движения слишком интимные, а улыбка слишком уверенная. Каркат дергается в разные стороны, пытаясь выскользнуть и уйти. После нескольких игривых попыток, Дейв ловит его руки и тянет: – Потанцуй со мной. Паника появляется на каркатовом лице. – Дейв, оставь его в покое! – прикрикивает Джейд, и Дейв нехотя отстает от Карката, всем своим видом показывая Джейд, что она зануда. – Прости, Вантас, это ИИ-фигня. Он жаден до любого нового опыта и любит проверять границы дозволенного. – Не диджиталшеймь меня, – говорит Дейв, приседая на спинку дивана. – Нет такого слова как диджиталшейминг, ты его выдумал, – отвечает Джейд. – Но явление-то есть, – Дейв взмахивает руками и это так странно. Весь этот разговор, этот тон и жесты, это совершенно точно Дейв, когда он говорил о толерантности и этике, но теперь это не про людей. – Каркат, у меня есть целая статья на эту тему, хочешь почитать? Джейд не разрешает мне опубликовать ее. – Конечно, – выражение на лице Карката совершенно невротическое. – Ну все, жди теперь у себя в личке целые простыни размышлений о месте андроида в обществе в три часа ночи, – говорит Джейд, прикрывая рукой лицо. – Ты об этом еще пожалеешь. Дейв складывает руки на груди. – А это уже обесценивание. Это, блять, важный вопрос. Джейд бросает на него взгляд и сдается. – Вантас… могу я звать тебя Каркат? Ты, наверное, хочешь есть, ты так нормально и не поужинал, – говорит она. У Карката нет сил злиться на эту неуместную заботу. Он просто отвечает, чувствуя, как рот немного дергается: – Не хочу. Мне, пожалуй, пора домой. Джейд бросает взгляд в окно, за которым уже стемнело. – Ты прав, пойдем, я провожу тебя к машине. Хотя ты уверен, что ты можешь сидеть за рулем? Я бы не хотела, чтобы ты попал в аварию. Пока они выходят из дома, Каркат открывает рот, чтобы сказать что-то сложное, но потом просто устало махает рукой и говорит: – Хватит. Когда они уже стоят у машины, Джейд говорит: – Прости, что все это получилось так безумно. Напиши мне, когда приедешь, хорошо? И вообще пиши… если ты не против. Каркат бездумно кивает и садится в машину. Джейд не дает ему закрыть дверь и настойчиво спрашивает: – Ты напишешь? – Да, да, напишу, – отмахивается он и без души добавляет: – отъебись. Джейд выглядит отчаявшейся и в то же время спокойной. В общем-то, она выглядит безумной. Они с Каркатом обмениваются долгими взглядами, после чего Каркат заводит машину и уезжает.